De Profundis отсылки к его реформаторским операм, особенно к «Альцесте» и «Ифигении в Тавриде». В любом случае этот мотет — позднее сочинение Глюка, проникнутое глубоко личными мыслями о смерти.
Несмотря на постоянно плохое самочувствие, Глюк умер довольно внезапно. Это случилось вечером 15 ноября 1787 года. По свидетельству жены Глюка, ещё за день до этого ничто не предвещало близкого конца. В письме от 18 ноября 1787 года их общему другу, французскому философу Франсуа Антуану де Лассалю, Марианна Глюк вспоминала:
«В среду, четырнадцатого числа сего месяца, когда мы ехали в карете, между полуднем и часом дня у него случился апоплексический удар. Ему тотчас пустили кровь, и казалось, что он полностью оправился. Но в четверг после второго удара он лишился речи, зрения и был парализован на левую сторону. В тот же день, 15 числа сего месяца, в четверть восьмого вечера, он скончался».
О последних днях Глюка существуют и другие рассказы, возможно, анекдотического свойства. В частности, в книге Антона Шмидта говорится о том, что последний инсульт, настигший Глюка 15 ноября, был спровоцирован его опрометчивым поступком. В этот день он якобы принимал у себя дома двух друзей, приехавших из Парижа (имена этих друзей остались неизвестными, что само по себе несколько подозрительно). Пока фрау Марианна вышла из дома, чтобы заказать карету для обычной недолгой ежедневной прогулки, Глюк, оставшийся с гостями, выпил крепкого ликёра, что было ему категорически запрещено врачами, и попросил друзей не рассказывать об этом жене. Прогулка в карете должна была длиться не более получаса, но спустя всего лишь пятнадцать минут Глюк был доставлен домой в безнадёжном состоянии. Он уже не узнавал близких, и к семи часам вечера стало ясно, что конец близок. При нём находились жена и срочно вызванный ею Сальери, который присутствовал при последних часах учителя и сам закрыл ему глаза.
Глюк умер в возрасте 73 лет в доме «У серебряного льва»; отпевание состоялось 17 ноября 1787 года в расположенной на другой стороне улицы Пауланеркирхе, а похороны — на сельском кладбище в пригороде Вены Матцлейнсдорф. Отпевание и погребение прошли предельно скромно, в полном соответствии с действовавшими тогда строгими законами императора Иосифа П: музыка во время обряда не звучала, а вся церемония обошлась в 28 гульденов (флоринов) 49 крейцеров — сумму, почти ничтожную для столь состоятельного человека, каким был Глюк[173]. Торжественная поминальная служба по Глюку состоялась лишь 8 апреля 1788 года в венской церкви Ам Хоф, и во время неё под управлением Сальери были исполнены Реквием Никколо Йоммелли и De Profündis Глюка.
Надпись на надгробии композитора гласила: «Здесь покоится честный немец, ревностный христианин, верный супруг, Кристоф, рыцарь Глюк, великий мастер возвышенного искусства музыки. Он скончался 15 ноября 1787».
Фрау Марианна была впоследствии похоронена в той же могиле, но с более пышной и многословной эпитафией: «Здесь покоится рядом со своим супругом Мария Анна фон Глюк, урождённая Пергин. Она была доброй христианкой и тайной благодетельницей бедняков. Любимая и уважаемая всеми, кто её знал, она закончила свои дни в возрасте семидесяти одного года, успев великодушно вознаградить тех, кто этого заслуживал. Она скончалась 12 марта 1800 года. Этот памятник поставил ей благодарный племянник, Карл фон Глюк, в знак своего глубокого к ней почтения».
В настоящее время на месте исторического Матцлейнсдорфского кладбища раскинулся Вальдмюллеровский парк. После предпринятой во второй половине XIX века кардинальной перестройки Вены большинство старинных кладбищ в ближних пригородах были ликвидированы, а останки самых знатных и знаменитых людей постепенно перенесены на Центральное кладбище, открывшееся в 1874 году. Подобному почётному «переселению» подверглись в 1890 году и останки Глюка.
Небольшого отдельного рассказа заслуживает вышеупомянутый Карл фон Глюк (1757–1838), составивший столь хвалебную эпитафию своей тёте. Как установил Михаэль Лоренц, он был сыном Франца Карла Глюка (1722–1771), а не другого брата, Франца Антона Людвига (1720–1799), чьё имя ошибочно значится в этой связи в некоторых авторитетных печатных источниках. Карл Глюк закончил Венский университет и стал практикующим врачом-хирургом. С дядей-композитором он никогда особенно близок не был, но после его смерти постарался наладить доверительные отношения с вдовой, у которой не осталось собственных кровных родственников. По завещанию Глюка жена, его единственная наследница, имела право распорядиться огромным состоянием по своему усмотрению, и в итоге оно целиком досталось Карлу (одни лишь проценты с капитала составляли 30 тысяч флоринов в год). Разбогатев и приобщившись к славе великого дяди, скромный хирург начал именовать себя «доктором медицины Карлом фон Глюком», а в 1802 году женился на девушке из дворянской семьи, Розалии Дирикс фон Бругг унд Ротенбург[174].
Помимо внушительного капитала и недвижимости, Карл унаследовал и весь музыкальный архив Глюка, бережно хранившийся сначала самим композитором, а затем его вдовой. Глюк старался не выпускать из рук автографы своих сочинений, отчасти во избежание пиратского их использования, а отчасти потому, что сам неоднократно к ним возвращался. У фрау Марианны не было необходимости заниматься продажей этих партитур издателям или меценатам, так что собрание в течение ряда лет оставалось целостным; оно лежало упакованным в ящики с аккуратными надписями. Карл Глюк также не торопился расстаться с семейными реликвиями и хранил их в своём загородном доме в Кальксбурге под Веной. К сожалению, судьбой драгоценного архива история распорядилась по-своему: в ночь с 12 на 13 мая 1809 года войска Наполеона подвергли Вену жесточайшей артиллерийской бомбардировке, и дом Карла фон Глюка в ходе военных действий вместе со всем содержимым сгорел. Поэтому нотных автографов Глюка сохранилось относительно немного — гораздо меньше, чем, например, автографов Бетховена, чей архив оказался разрозненным и распроданным с аукциона, или Моцарта, который нисколько не заботился о посмертной судьбе своих рукописей.
Неуёмная и неспокойная натура Глюка, который с самых ранних лет любил странствовать по миру, неким мистическим образом отозвалась и в судьбе всего, что было связано с памятью о нём. Помимо сгоревшего архива и перенесённой на Центральное кладбище могилы, в Вене, подобно легендарной статуе Командора, неоднократно перемещался с места на место памятник Глюку — разумеется, перемещался отнюдь не самопроизвольно, однако подобная «непоседливость» ничьим другим памятникам свойственна не была.
Ещё в 1865 году скульптор Винценц Пильц создал десять статуй знаменитых музыкантов для украшения возводившегося тогда нового здания Общества друзей музыки в Вене (оно было открыто в 1870 году); первоначально они были установлены в нишах внешней стены флигеля. В 1911 году эти статуи, включая изваяние Глюка, были перенесены во внутреннее пространство. Однако отдельного памятника Глюку в Вене ещё долгое время не было. Но даже когда он появился, его неоднократно передвигали с места на место.
После аншлюса Австрии гитлеровской Германией в 1938 году в стране начались «чистки», коснувшиеся также монументальной скульптуры. Возле здания Ратуши находился памятник Йозефу фон Зонненфельсу (1732/33—1817) — австрийскому просветителю, писателю, советнику Марии Терезии и активному стороннику реформ Иосифа П. Но, поскольку Зонненфельс был еврейского происхождения, нацистские власти этот памятник убрали, а на его место было решено поставить копию пильцевской статуи Глюка. В 1940 году работа скульптора Макса Кремзера была установлена рядом с Ратушей, в парке, примыкающем к Елизаветинскому мосту. Глюк оказался там в сообществе изваяний императоров, политиков и полководцев; из людей искусства памятника близ Ратуши удостоился лишь архитектор Иоганн Бернхард Фишер фон Эрлах.
По завершении Второй мировой войны было решено восстановить справедливость, и памятник Зонненфельсу вернулся на своё законное место. Памятник же Глюку вновь откочевал подальше, на сей раз в сторону Карлсплац. Ему нашлось тихое пристанище в почти неприметном уголке на Аргентиниерштрассе, в сквере у боковой стены грандиозной барочной Карлскирхе. Статуя расположена на лужайке и окружена деревьями, создающими для неё естественную нишу. Глюк, изображённый без парика, с открытой шеей и в небрежно накинутом поверх одежды плаще, словно бы прислушивается то ли к пению птиц, то ли к голосу Бога вдалеке — а левая его рука опирается на театральную маску, символизирующую лик высокой трагедии.
ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВАКРИСТОФА ВИЛЛИБАЛЬДА ГЛЮКА
1714, 4 июля — в церкви Святого Виллибальда в деревне Вайденванг в Баварии (Верхний Палатинат) крещён Кристоф Виллибальд Глюк, сын лесника и егеря Александра Иоганна Глюка и его жены Анны Вальбурги. Дата и место рождения Кристофа оспариваются: либо 4 июля 1714 года, Вайденванг, либо 2 июля, соседняя деревня Эрасбах.
1717 — семья переезжает в Богемию (Чехию); в последующие годы Александр Глюк служит лесником и егерем при резиденциях различных вельмож.
1727 — Александр Глюк становится главным лесником и егерем князя Лобковица в Эйзенберге близ Комотау (ныне Хомутов); Кристоф поёт в церковном хоре, осваивает игру на клавире, органе и струнных инструментах и, возможно, посещает иезуитскую гимназию в Комотау.
1729 — Кристоф Глюк бежит из родительского дома, поскольку отец запрещает ему заниматься музыкой; он странствует по деревням, добывая пропитание пением и игрой на разных инструментах.
1731 — после примирения с отцом Глюк поступает в Пражский университет на факультет логики и математики, но обучение, вероятно, не заканчивает; на жизнь он зарабатывает музыкой.
1734 — Глюк перебирается в Вену в качестве виолончелиста капеллы князя Филиппа Гиацинта Лобковица.