– Звучит так, будто у нас месячные, – так же неубедительно ответил он, и мы оба глупо захихикали. Я все еще чувствовала себя так, словно меня переехал трактор.
– Ты мой племянник, – прошептала я, и мы посмотрели друг на друга. Действительно. У нас были похожие брови и подбородки. Как и наша магия, вибрировавшая между нами. Я как будто вдруг поняла что-то, для чего была слишком слепа последние недели. – Значит, мы… мы семья? – мой голос звучал хрипло от слез, сдавивших горло.
Семья. Такое странное слово, учитывая, с какими негативными ассоциациями у меня связаны эти пять букв. И вдруг они получили новое значение. Значение, которое не давило на сердце, а сияло, словно лучик солнца, пробивающийся сквозь тень, которую бросало на меня дурацкое детство. Оно разбудило что-то, что, как мне казалось, уже давно умерло. Надежду.
Чарминг грустно улыбнулся. Его рука протянулась ко мне и бесконечно нежно убрала прядь с моего лица.
– Я понял это в самый первый раз, когда тебя увидел. Семья, – прошептал он, прижимаясь своим лбом к моему.
Мы посмотрели друг другу в глаза, и мое сердце переполнилось чувствами. И не только. Еще я сразу же зарыдала. Плач сорвался с моих губ и эхом разнесся по комнате, словно молитва, на которую наконец-то ответили. Часть меня умерла вместе с Мэдоксом, оставляя внутри что-то холодное и жесткое. Что-то, что окрасило мир в темные цвета и сделало все слова, что я произносила, грубыми и саркастичными. По крайней мере, еще более грубыми и саркастичными, чем обычно. Но здесь и сейчас мне казалось, что вселенная подарила то, что я давно потеряла. Я задрожала и обхватила руками шею Чарминга, притягивая к себе, уткнулась лицом в его плечо и лила слезы, которые несли в себе больше исцеления, чем любое средство Дока.
– Какая она? – спросил Чарминг. Он звучал таким же потрясенным, какой я себя чувствовала.
– Даймонд? – спросила я, не отрываясь от него.
Я почувствовала, как он кивнул, сделала глубокий вдох и подумала о своем детстве. Обо всем гневе, всей боли и ранимости, что испытывала в присутствии Даймонд и всей семьи. Сейчас я чувствовала рядом Чарминга, успокаивающую вибрацию магии на моей коже и решила отложить все это хотя бы на короткое мгновение. Одного человека я должна была простить. Ради Чарминга. Моего племянника. И ради себя самой.
– Даймонд замечательная, – услышала я собственный голос. – Она всегда защищала меня. Конечно, своими методами. Жестко и холодно. Но она это делала. Когда мать была на Олимпе, – а она была там чертовски часто, – Даймонд пела мне перед сном. А еще целыми часами играла со мной в парке, потому что у меня не было друзей. Помогала мне со школьными делами, потому что у меня были проблемы, и целовала мне коленки, когда я их разбивала. Она стала бы тебе прекрасной матерью. Намного лучше, чем когда-либо была для нас Афродита.
Мы молчали. Я не знала, как долго это продолжалось. Время, казалось, уже не имело значения, пока мы лежали, обнявшись, и потихоньку исцелялись. Каждый по чуть-чуть.
– И что теперь будет? – спросила я тихо.
– Эм, мы должны вернуть Вирусу тело, – пробормотал Чарминг в мои волосы, заставив меня вздрогнуть.
– Точно. Вирус же еще без головы!
Я посмотрела на тело внизу. Ой. Чуть не забыла про него.
А вот голова, очевидно, помнила, потому что дверь открылась, словно по команде, и рука, держащая голову Вируса, появилась в дверном проеме. Он сердито смотрел на нас.
– А ну хватит тут чаевничать. Верните мое тело, или я стану очень неприятным, – прорычал он.
– Ой, правда? – я враждебно на него уставилась. – Так забирай, его никто и не держит.
– У вас единственный степлер!
– Какая досада.
– А ну степлер сюда!
Я перевела взгляд на Чарминга. Что мне делать? Он ухмылялся, а темные круги под глазами вдруг исчезли. По крайней мере, частично. Теперь в его взгяде сверкнула дьявольская искра. Все ясно. Значит, мы были готовы наконец-то решить вопрос. В стиле Пандемосов.
– Ну, пойдем.
Я схватила танталову цепь, обернула вокруг предплечья и встала, чтобы было удобнее притянуть к себе тело Вируса.
– Иди сюда. Давай я тебе помогу, милый.
Сладко улыбаясь, я схватила голову и потопала в направлении кухни.
– Э, что ты затеяла? – спросил Эш скорее с любопытством, чем обеспокоенно, и уставился на свою пустую руку.
– Похитить своего похитителя, что же еще?
Чарминг пошел за нами смеясь. От этого звука на сердце потеплело, и я широко улыбнулась в ответ. Ладно, возможно, это выглядело немного безумно, но мне все равно. Потрясающе! Когда я в последний раз чувствовала себя такой свободной? С такой ясной головой? Я наконец-то знала, что делать. На кухне Эйдж все еще продолжал сверлить взглядом дырки в воздухе, а Сейлор со скучающим видом потягивал амброзию.
– Думаю, пора кое-что прояснить, – громко сказала я, открывая ящик, из которого братья ранее вытащили степлер. Я взяла оттуда первое, что попалось под руку. Это была… овощечистка. Решив, что она тоже подойдет, поставила голову на кухонный стол и, расставив ноги, присела над дрожащим телом Вируса. Быстро и, главное, решительно я расстегнула его штаны.
Глаза Вируса практически выпали.
– Что, черт возьми, ты затеяла? – Сейлор поперхнулся амброзией, а Чарминг заинтересованно склонил голову.
– Не знал, что ты настолько готова к сексуальным экспериментам, – сказал он.
Я заворчала, вытащила лучшую часть Вируса из трусов и, не особо впечатленная, прижала нож к нежной коже, готовая отрезать Вируса-младшего. Ироничность этой ситуации, на мой взгляд, была комичной.
– Ну что, мой дорогой. Настало время договориться, и, я надеюсь, ты готов к сотрудничеству. По крайней мере, я бы советовала тебе пойти мне навстречу, если не хочешь, чтобы малыша тоже пришлось прикреплять с помощью степлера.
– Господи! – выдавил Вирус.
Все в комнате, кажется, были парализованы, прочувствовав на себе этот кошмар. И лишь Чарминг грязно улыбался. Маленький извращенец. Наверное, это у нас семейное.
– Ну что ж, во‐первых. Я хочу, чтобы ты снял с меня эти цепи. Во-вторых, я больше никогда не хочу видеть твое лицо, даже на расстоянии десяти километров от меня. В-третьих, ты сидишь спокойно и не рыпаешься, пока мы не решим проблему со всеми старыми богами: у нас нет времени на твои влажные мечты о мести. В-четвертых…
– Есть еще и в‐четвертых?!
– Еще и в‐пятых, и в‐шестых.
– А ну отвали! – зарычал Вирус.
Я усилила хватку, отчего он тихо застонал.
– Отлично. В-восемьдесят-пятых. Я хочу, чтобы ты поладил с Пиасом и остальной элитой.
– Это твои условия, чтобы ты не отрезала мне пенис?
– Пока что да… Если ты немного подождешь, наверняка мне в голову придут еще несколько.
– Нет.
– Нет – это ответ на какой пункт?
– На все.
Я пожала плечами.
– Хорошо, как скажешь, – я прижала лезвие к его коже, и Вирус закричал. К сожалению, до этого мгновения я не знала, чувствовал ли он боль, но крика мне было достаточно, чтобы жажда мести радостно замурлыкала.
– Сейлор отстрелит тебе башку, если не опустишь овощечистку, – предупредил меня Вирус хриплым голосом.
Я демонстративно зевнула.
– Как бы быстро Сейлор ни стрелял, твой розовый «Порше» к тому моменту уже будет отрезан.
– Розовый «Порше»? – засмеялся Чарминг.
– Ну а что мне еще говорить вместо этого?
– Мясной кнут? – предложил мой племянник.
– Фу, – я вздрогнула от этого слова.
– Боец невидимого фронта? Болт? Создатель маленьких богов? – продолжил свою мысль он.
Щелкнув языком, я сильнее сдавила Вируса-младшего.
– Скажи да, а то сейчас будешь петь фальцетом!
Вирус оскалил зубы.
– Нет.
– Неправильный ответ, дружок.
Я сдавила сильнее и начала резать. Боги заревели, и Вирус громче всех.
– Ты не хочешь вернуть своего брата? Мэдокса?
Я еле смогла остановиться и пока что не отрезала создателя маленьких богов.
– Что? – мое сердце заколотилось в изумлении. – Что ты сказал?
Вирус сделал глубокий вдох и задрожал.
– Я тебя не отпущу, – ответил он. Моя рука снова дрогнула, но он удержал меня волшебным словом. – Мэдокс! Твой брат же мертв, не так ли? Я предлагаю тебе вот что: если ты станешь моей женой, матерью богов Подземелья, причем добровольно, я верну тебе твоего брата. Сразу же.
У меня во рту пересохло, и я уставилась на него, не веря своим ушам.
– Ты лжешь. Ты такого не умеешь. К тому же ты не бог смерти. Да и будь ты им, от Мэдокса не так много осталось, чтобы мы могли его вернуть, – я задыхалась и глотала ртом воздух.
Вирус понимающе улыбнулся.
– Я не из мира мертвых предлагаю его вернуть. То, что пришло бы оттуда, не походило бы на человека, нет. Я говорю о том, что мы можем вернуть твоего брата из другого времени, другого измерения. Из того, где он не умер. Ты же хочешь его вернуть? Или нет?
Так, стоп. Я медленно опустила нож. Если до этого мысли прыгали по кругу, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, то теперь затихли, как мышки.
– Я тебе не верю. Я о таком еще никогда не слышала.
– Ой, правда? – Вирус поднял зеленую бровь. – Чарминг падал в другое измерение. Спроси у него, если не веришь мне. Таких здесь внизу много. И Эйдж уже согласился исказить временные измерения, чтобы ты попала в то, где живет твой брат, и смогла забрать его.
– Я… я… я так не могу. Не могу стать твоей женой, – я с таким трудом произнесла это, будто мне сдавили горло. – Иначе я предам Пиаса.
Вирус ухмыльнулся.
– Пиас не признал тебя своей женой. Возможно, ты нужна ему, чтобы свергнуть богов, да, но он не хочет видеть тебя рядом с собой. Понимаешь?
Нет, я не понимала. Видимо, это было заметно, потому что он вздохнул:
– Смотри, он свергает богов и заменяет каждого одним из своих людей, пока сам не встанет на место Зевса. А Шейм – на место Геры. И какую роль он отдаст тебе? Если он не признает тебя и не выгонит Шейм, конечно. На самом-то деле у тебя нет роли, разве что роль игрушки в его постели. Он уже восемьдесят лет старательно строит свой новый Олимп, и я замышляю сделать то же самое. Толь