– Туда! – Вирус указал на огромную зияющую дыру перед нами, внутри которой была лишь непроглядная тьма.
– Это. Идиотский. План, – задыхалась я.
– Нос ведет в пазуху, а пазуха – в горло. Поэтому прыгаем туда.
Но, стоило нам добраться до ноздри, в это же мгновение по помещению пронесся голос Зевса и, в отличие от моего, разбудил Тартара. Монстр тут же дернулся, будто очнувшись после глубокого сна. Наши ноги завибрировали. Мы потеряли равновесие и упали в огромную черную дыру.
Глава 19Ты избила его своей теннисной ракеткой с Hello Kitty?
Что ж, я определенно могу утверждать, что пережила много странных событий за свою короткую жизнь. Включая соприкосновение с жидкостями, к которым еще надо было привыкнуть. Хоть я и выросла в аду, в котором ко многому становишься равнодушным, да и отвращение у меня не так просто вызвать, но это… это было совершенной катастрофой.
– Мы по горло в соплях, – трезво оценил ситуацию мой брат.
– Все так, – столь же трезво ответила ему я.
– Мы застряли здесь, будто в желе.
Мэдокс откашлялся.
– Кажется, у меня это во рту.
– Хочешь узнать, в каких частях тела оно у меня? – фыркнула я.
– Гр-р-р! – булькнул Вирус.
Мы повернулись. Сопли действительно были нам по шею. Но Вирус… боже, бедняжка был в них с головой. Ноги торчали из массы и дрожали.
– Как долго он может задерживать дыхание? – поинтересовался мой брат.
– Надеюсь, что долго, – ответила я, осматривая желейное море на предмет Пиаса. Где он был? Где? Где? А, вон он. Чуть дальше я увидела торчащую синюю голову. Господи! Надеюсь, он мог дышать.
– Гр-р-р! – снова забулькал Вирус, и вялые пузыри потекли вверх. Они превратились в холмики, которые тут же лопнули.
– Фу! – воскликнул Мэдокс.
– Что… – выплюнула я. – Что нам теперь делать?
– Найти ЛОР-врача?
– Нет, я серьезно!
– Приобрести огромный спрей для носа?
– Мэдокс!
– Понадеяться, что Тартар не имеет привычки ковыряться в носу?
– Мэд!
– Переосмыслить жизнь и освоить профессию пылевых клещей?
– Мэдокс Фьюри Плутон, а ну соберись! – зарычала я. – Нам надо выбраться отсюда!
Мэдокс сосредоточенно нахмурил лоб и потоптался на месте, но ни на сантиметр не пробрался вперед.
– Не получается! Мы застряли в соплях. Ты все-таки подумай над профессией пылевого клеща.
– Никогда! – с уверенностью воскликнула я.
– Ну, тогда у нас проблемы, – проворчал брат, и мы посмотрели друг на друга. Я, тяжело дыша, снова пошевелила ногами, но это движение было настолько медленным, что я сдалась. Вирус продолжил пускать пузыри, и я забеспокоилась о недостатке кислорода.
Мэдокс покачал головой. Я услышала хлюпанье, и он торжествующе вытаращил глаза.
– Ага! Значит, так можно!
Шлеп. Он приземлился в сопли лицом вниз. Я просто не могла удержаться и рассмеялась.
Мэдокс поднял голову и сердито на меня посмотрел.
– Ты похож на монстра-слизня, – захихикала я и получила за это смачную порцию соплей в лицо.
Я заморгала и так громко взвизгнула, что мой крик разнесся эхом по всей носовой полости.
– Нам нужен план, – смеялась я.
– Может быть, тут есть запасной выход? – с надеждой сказал Мэдокс. Сквозь слизистую носа к нам пробивался лишь тусклый свет, а по стенкам полости вяло вились кровеносные сосуды. Внутренняя часть носа тянулась вперед, как огромный округлый тоннель, и он был настолько заполнен соплями, что мне достаточно было лишь вытянуть руку, чтобы коснуться верхней стенки. Но я, к сожалению, застряла. Как бетоном залили.
– Ты можешь вылететь? – спросила я.
Мэдокс от усилий скривил рот и заворчал. У него был такой вид, как будто он сидел на унитазе. Крылья под слизью задрожали. Мэдокс уже покраснел, но потом покачал головой, и на поверхность поднялись пузыри.
– Ой, извини, – Мэдокс виновато улыбнулся, и я поняла почему, когда почувствовала вонь.
– Фу, Мэд! Это еще что? Как будто наша ситуация сама по себе недостаточно мерзкая!
– Я слишком напрягся, – весело смеялся юный аваддонец, пока я в панике задержала дыхание. – Ворриор?
– Нет! Я не могу дышать. Все еще воняет.
– Да это было просто произведение искусств. Кто бы знал, что мое пищеварение достигнет пика в носу чудовища.
– Только посмей сделать еще хоть что-то, и я утоплюсь в соплях!
– Прям там?
– Мэдокс, какой же ты мерзкий!
Он захихикал.
– Ты помнишь, как случайно съела яйцо гремлина и сидела в туалете, пока унитаз не переполнился?
Я застонала.
– В трубах еще три дня был засор, – пробормотала я.
– Аиде пришлось их менять, потому что там остались дыры! – Мэдокс смеялся до слез. Он ржал так громко, что смех разносился по носу Тартара.
– Черт! – смеялась я вместе с ним. – У меня тогда лезло со всех концов, – вспомнила я. – После этого я похудела на восемь килограммов, а еще пришлось три дня делать капельницы.
– Это было, конечно, не очень, – признал Мэдокс. Выражение нежности промелькнуло на его лице. – Это странно, не думаешь?
– Что?
– Теоретически мы не проходили через это вместе с тобой, но кажется, будто все именно так и было.
Мои губы растянулись в задумчивой улыбке, и я посмотрела в сопли под собой. На меня смотрели фиолетовые глаза. Раскосые, как у кошки, и усталые, как я себя и чувствовала.
– У тебя так всегда? – спросил Мэдокс.
Я подняла взгляд и наклонила голову.
– Ты о чем?
– Вот это все, – указал он на сопли. – Все эти погони, боль. Твоя жизнь похожа на кошмар.
– М-м-м… я не знаю, кошмарна ли моя жизнь, но с некоторого времени она не такая, как была раньше.
– Расскажи мне, – попросил он. – Обо всем.
– Думаю, лучше не стоит.
– Почему?
– Если ты собираешься вернуться, лучше тебе знать об этом мире как можно меньше. Ну, знаешь, измерения, которые могут потерпеть крах, и все такое.
Мэд колебался и долго смотрел на меня.
– А что если я хочу остаться? Хотя бы ненадолго, – спросил он, и мое сердце вдруг остановилось.
– Тогда я усомнюсь в твоем психическом здоровье, но буду рада.
– Тогда расскажи обо всем.
Я неуверенно кивнула и начала рассказывать ему обо всем, что случилось, с того момента, когда стала бессмертной. В конце концов, нам здесь больше нечего было делать.
Я рассказала о своей первой встрече с Пиасом, о том, как начала меняться. О дне, когда попала в Тартар, и о неделях, которые просидела в комнате Пиаса. Рассказала, как проявлялись мои способности и как мы планировали применить их против богов.
– Мы хотели только попытаться незаметно запереть богов в Тартаре. И никого не хотели убивать, – в это мгновение я перешла на шепот и не осмеливалась поднять глаза на Мэдокса. – Пиас разместил взрывчатку, но произошел случайный запуск… – продолжила я, вздрогнув от этого воспоминания.
– Предполагаю, в результате этого запуска меня и поджарило? – спросил Мэдокс.
Я кивнула. Тошнота подбиралась ко мне.
– Тебя и Спэйда.
– Ой.
– Ты в момент взрыва выстрелил Пиасу в глаз.
– Ну хоть что-то!
– Мэд!
– Ну что! Приятно знать, что я не оставил свою девочку в беде!
Я фыркнула, и сопли – не мои, а чудовища – полетели во все стороны.
– Ну что за рыцарь! Вам надо было позаботиться о себе. Я никогда не была в опасности.
– М-м-м, – пробормотал Мэдокс. – Значит, если я правильно понимаю, – его взгляд скользнул к Пиасу, – моя копия знала лишь то, что его младшую сестру сначала чуть не убил синеволосый тип, после этого она бесследно исчезла, а спустя пару недель вернулась со своим недоубийцей, рассказывая безумные вещи о богах, и попыталась проглотить Аида. Нет, Ворриор, я бы отреагировал точно так же, как и он.
Я моргнула.
– Конечно, ты ведь он и есть.
Мэдокс поджал губы. Теперь уже он пытался не поднимать на меня взгляд.
– Нет, принцесса, я не он. Может быть, у нас и было несколько одинаковых приключений, но были еще и… поступки, которые ты со своим Мэдоксом точно не совершила бы.
– Ты о чем? – нахмурилась я.
Он безрадостно засмеялся, и мне не была знакома эта горечь в голосе.
– Ты не хочешь этого знать. Я лучше буду твоим Мэдоксом из другого измерения. Твой Мэдокс лучше, чем я.
– Мэд. Ты самый лучший. В любой вселенной.
– Спасибо, но это не так.
– Конечно так!
– Нет!
– Так!
– Нет, Ворриор!
– Та-а-ак!
– Черт подери, нет! Я засранец, который свалил из своей вселенной и оставил семью в беде, потому что больше не может наблюдать за тем, как его Ворриор трахается с другим парнем!
Я уставилась на него, не веря в происходящее.
– Что? – завизжала я, сбитая с толку.
Мэдокс фыркнул.
– Не смотри на меня так! Я же говорю, что не твой Мэдокс! Не такой, к которому ты привыкла. Ворриор и я, моя Ворриор, она была… – он вздохнул и опустил голову. – Она любовь всей моей жизни! Мы были вместе три года. Нас ни капли не волновало, что будут думать другие. Любовь между братом и сестрой – совершенно нормально среди богов. Кроме того, была вероятность, что ты вообще не дочь Аиды. Ходили слухи… Но речь сейчас не об этом, – он безрадостно улыбнулся. – Мы были счастливы, пока…
– Пиас, – прошептала я.
Он кивнул.
– Он пришел из Олимпа как гребаный святой! Они встретились на одной из тупых коктейльных вечеринок Аиды, и Ворриор вдруг стала богиней. Я сразу понял, что что-то здесь не так. Я видел это в ее взгляде. Она никогда не смотрела на меня так, как на него. Никогда. Но я уговаривал себя, что мне все кажется. Что мы должны быть вместе и любим друг друга. Однако с каждым поцелуем и прикосновением она все больше отдалялась. Пока однажды не простонала его имя вместо моего, – его смех оборвался, и я вздрогнула. – И тогда я стал собачкой, которой разрешают спать у двери. Ночами я не мог уснуть и слушал, как она смеется вместе с ним. Как они занимаются любовью. Она лежала в его объятиях, а на меня больше никогда и не посмотрела. Она стыдилась, и теперь я это знаю. Ей было стыдно за нас.