Тут все выглядело, как всегда. Стены все еще были зеркальными. Длинный бар тянулся по всему клубу, а боги расслабленно танцевали вокруг стеклянных клеток, в которых проводились шоу-бои.
И все же что-то было не так. Мне понадобилось всего несколько секунд, прежде чем я поняла что. Вернее, кто.
Эш, Сейлор и Мэдокс стояли на стойке и кричали, танцуя что-то, похожее на смесь из танца живота, неудачного брейк-данса и ирландского фокстрота. Эш при всем этом еще и страстно тверкал. Три идиота трясли бутылками с амброзией, обливая толпу пузырящимся напитком.
У меня отвисла челюсть, да и Чейн выглядел озадаченным, когда мой брат притянул к себе какую-то девушку и исполнил танец в лучших традициях «Супер Майка».
– О господи! – я быстро закрыла глаза. – Я не могу на это смотреть!
Чейн засмеялся.
– Это как автомобильная авария: ты хочешь отвести взгляд, но не можешь.
Я смотрела на них сквозь пальцы, и, к моему удивлению, Чейн тоже бросился в толпу.
– Что ты делаешь? – крикнула я ему вслед. – Мы же планировали только ванну и вечер жалости к себе!
– Пойдем уже, Ворриор! – его золотистые глаза озорно сверкали. – Через пару дней мы все можем умереть. Настало время выпустить на волю своих богов! – он улыбнулся, как акула. Его тело сияло, и он погрузился в магию других богов, словно мерцающая рыба – в воду. Я нерешительно посмотрела на толпу, затем на себя. Мой вид был отвратительным! Да и пахла я так же. В таком виде нельзя участвовать в вечеринке. Кроме того, я уже приготовилась к нервному срыву в ванной.
– Вот, надень это!
Я вздрогнула и развернулась, увидев стоявшую рядом с собой О. Она сунула мне под нос кучу одежды.
– Что… откуда…
О ухмыльнулась.
– Наслаждайся жизнью, Ворриор! – она положила ткань мне в руки. – Наслаждайся собой и обществом других богов! Танцуй, будто завтра никогда не наступит. Иногда все может изменить одно прекрасное воспоминание. Судьба сделала тебя бессмертной и дала крылья. Ты свободна! Не позволяй другим запирать себя в четырех стенах. И сама тоже этого не делай!
Я сглотнула и прошептала.
– О… – В ее глазах что, слезы? – О, что с тобой происходит? Поговори со мной, – попросила ее я, но богиня уже толкала меня вперед.
– Переодевайся и танцуй, Ворриор! Будь свободной! – сказала она и в следующее мгновение исчезла. Хлоп! И ее просто нет. Пугающий маневр.
Мой взгляд упал на ткань в руках. Она была эластичной и длинной, как платье, и, насколько я могла рассмотреть, чернильно-черного цвета. Я снова подняла взгляд.
Мой брат, запрокинув голову, смеялся от радости, и по его любу стекал пот, когда он кружился на танцполе. Эш нашел себе сразу двух партнеров для танцев, а Сейлор с Чейном опрокидывали один шот за другим. Магия и распущенность пульсировали в клубе, и я почувствовала покалывание в пальцах ног. Дерьмо! Плевать на ванную и жалость к себе. Я хочу жить! Да и, если сейчас лягу спать, меня все равно ждут только кошмары.
– Блад, проследи за тем, чтобы никто не зашел, – приказала я, позволяя псу спрыгнуть с кожи. Он приземлился на плитку и тряхнул своей шерстью.
– Где мы? Опасность миновала, госпожа Ворриор? С вами что-то случилось?
– Все в порядке, – отмахнулась я. – Спэйд в тюрьме. А сейчас у нас небольшая вечеринка. Следи за тем, чтобы никто не зашел.
– Да, госпожа Ворриор! – Бладклоу, тяжело дыша, встал перед дверью и рычал на всех, кто подходил слишком близко. Если он и был сбит с толку внезапной сменой декораций, то никак это не показал. Поэтому пес мне так и нравился. Он не задавал лишних вопросов. Помогал, когда я просила об этом, и был рад спать на моем теле.
И все же в голове блуждала мысль о том, каково Чейну было в теле Вируса. Чувствовал ли Блад себя так же? Должно быть, утомительно, когда тебя так часто убивают. Снова и снова.
– Блад? – спросила я, смывая с себя слизь последних дней. Эта тема все еще меня не отпускала.
– Да? – он не отвернулся от двери, но все же завилял хвостом.
– Ты доволен своей жизнью? – попыталась я сформулировать свои мысли. Уши Блада дрогнули.
– О чем вы, госпожа Ворриор? Чисто технически я больше не живу. Я лишь отпечаток души на вашем теле.
– В том-то и дело, – пробормотала я, энергично вытирая волосы и смахивая воду с ресниц. – Ты не чувствуешь себя… моим рабом? Может быть, ты несчастлив? Хочешь на свободу?
Теперь Блад повернул голову и окинул взглядом, полным гордости и умиротворения. Мои мысли тут же прекратили метаться в разные стороны.
– Я счастлив, потому что у меня есть задание, госпожа. Я буду с вами, пока вы во мне нуждаетесь.
Я выключила кран и слизнула капли воды с губ.
– Спасибо за все, Бладклоу.
– Всегда пожалуйста, госпожа Ворриор.
Я решила оставить все как есть и сделала глубокий вдох. Ну, одной тревогой меньше.
– Посмотрим-ка, что О мне дала, – пробормотала я, втискиваясь в эластичное черное платье.
Оно доходило до пола, а рукава закрывали запястья. Платье обтянуло меня от грудной клетки до пяток, оно было настолько тугим, что все мои изгибы отчетливо выделялись. Особенно когда на мне не было бюстгальтера и сквозь ткань дерзко проглядывали соски. Смело, но сексуально. Когда я повернулась и посмотрела на свою спину, то нахмурила лоб и наклонила голову.
– Не слишком глубокий вырез, Блад? Видно больше половины спины.
Пес повернул голову и ухмыльнулся, пуская слюни.
– Я думаю, там место для крыльев. Если вы их выпустите, спина будет закрыта.
– Ой! – я воззвала к крыльям, и они зашуршали на спине. Действительно! Белые перья закрыли голую кожу. И все же можно было заметить вырез. Платье показывало все тело, ни сантиметра при этом не открывая. На руках не было перчаток, но в этот раз я в них не нуждалась. О знала, что делала.
Я заправила блестящие волосы за уши и надела черные туфли на высоком каблуке, которые лежали в горе вещей.
– Как я выгляжу? – спросила я у пса.
– Идеально, – ответил чей-то низкий голос, и сердце подпрыгнуло в груди.
– Пиас! Что ты здесь делаешь?
Он небрежно прислонился к двери рядом с псом и окинул меня взглядом. Нет, окинул не совсем подходило. Скорее, пожирал.
Я ухмыльнулась, заметив голодный блеск в его глазах.
– Я искал тебя, – спокойно сказал он.
Его кожа все еще была бледной, но раны уже превратились в узкие шрамы, которые медленно исчезали. Синие волосы сверкали в свете ванной комнаты, а на нем самом, как и на мне, была черная одежда: узкие джинсы и футболка, обтянувшие спортивную фигуру. Во рту пересохло. Я уже и забыла, каким привлекательным был этот бог без грязи, крови и ран.
– Когда я сбежал из процедурной, мне сказали, что вы ушли совсем недавно, – с неодобрительной интонацией сказал Пиас.
– Они хотели, чтобы я ушла.
– Я знаю.
– Ты надрал им задницы?
– Возможно, – его полные губы скривились в улыбке. – По крайней мере, теперь они снова знают, кто здесь шеф. Это было необходимой мерой. Мои собственные люди хотели устроить переворот.
– А сейчас уже не хотят?
– Однозначно нет.
Я захихикала.
– А почему ты сбежал от Дока?
Пиас с измученным видом скривил лицо.
– Я держался храбро, пока он не собрался ставить мне клизму, чтобы проверить новый кишечник.
Я тут же представила эту картину.
– А здесь ты для того, чтобы…
Он плавно подошел, словно хищный кот, а его мурлыканье грохотало по всей комнате.
– Для того, чтобы прояснить пару моментов.
Я непроизвольно отошла на шаг назад. И еще на один. Сердце гулко забилось от возбуждения.
– Что за моменты? – пропищала я.
– Во-первых, – он остановился передо мной, схватил за талию и прижал к своей груди, с наслаждением зарываясь носом в мою шею, – ты пахнешь не мной, а Вирусом, и мы должны немедленно это исправить.
Ублюдок не только мурлыкал, он еще и укусил меня!
– Ай! – закричала я, вздрогнув, но Пиас крепко держал меня, проводя языком по пульсирующему месту укуса.
– Так намного лучше, – прошептал он.
– Ты что, с ума сошел? – обвинила я его. – Во-первых, это было больно, а во‐вторых, это так не останется и сразу же заживет!
Бог нагло улыбнулся.
– Я зафиксировал укус магией. Следующие три дня это пятно будет видеть каждый.
– Ты просто идиот! – фыркнула я. – А в сексуальном плане ты застрял где-то в пубертатном периоде!
– Я доминант!
– Ты садист!
– Тут ты, конечно, права…
– Я все еще тобой не пахну.
Он мягко коснулся моего соска, отчего я вздрогнула, и предатель сразу же встал по стойке смирно.
– Это мы сегодня изменим. У нас предостаточно времени, но перед этим мы пойдем туда и будем танцевать.
– Танцевать?
– Да, ты же собиралась танцевать, разве нет?
– Ты тоже?
– Ну да.
– Со мной?
– Нет, с Мэдоксом. Конечно, с тобой!
– Ты танцевать-то умеешь? Или просто стоишь на месте и качаешь головой? Или указательным пальцем?
– Ты продолжишь нести ерунду или мы уже пойдем туда, чтобы ты увидела, чем я еще могу качать?
– Мир рушится, а ты танцевать хочешь? Кто ты такой и что сделал с моим Пиасом?
Он схватил меня за руку и вытащил из ванной комнаты.
– Как по мне, мир может рухнуть и послезавтра, а эта ночь принадлежит нам.
– Уверен?
– Достаточно уверен!
– А что если…
– Господи, женщина!
Посреди танцпола он снова притянул меня к себе, и уже в следующее мгновение его язык проник в мой рот, когда он прижался ко мне губами. Мой запах окутал нас, в то время как молнии Пиаса щекотали мои пальцы, трепали его волосы, а музыка пульсировала в наших соединенных телах, словно второе сердцебиение. Мне казалось, будто душа впервые за долгое время смогла снова дышать. У Пиаса, кажется, дела обстояли так же, ведь его напряженные плечи расслабились. Он обхватил руками мою талию, притянул меня ближе к себе, пока его прекрасные губы оставляли на моих один поцелуй за другим.