– И кто должен провести эту операцию? – с недоверием в голосе спросил Сейлор.
Пиас поджал губы.
– Мы все.
Сейлор, не веря своим ушам, фыркнул, а я скептически посмотрела на Пиаса.
– И как ты собираешься вытащить десятки богов из Тартара и доставить в Олимп? – поинтересовался Вирус. Провода на его лбу замигали. – Вероятно, нам даже из Аваддона выбраться не удастся. Боги все еще слишком сильны.
– Это мы обсудим позже, – прорычал Пиас. Вена на его шее пульсировала. – Поверьте, с момента нашего поражения я постоянно думал о том, что мы сделали не так. Прошелся по каждому плану, каждой возможности и сценарию. Вместе с О, – он указал на богиню, которая сидела рядом с ним, бледная как смерть. Она вцепилась в дымящуюся чашку, из которой поднимался зеленый пар. Что за ерунда все время была у нее в чашке?
– И что? – задал вопрос Онор. Распущенные рыжие волосы падали на его широкие плечи. Он обеими руками уперся в стол и наклонился вперед. – И как мы сможем победить?
Пиас сделал глубокий вдох и посмотрел на О. Она немного выпрямилась и облизнула сухие губы:
– Никак. В любом возможном раскладе мы либо терпим неудачу, либо несем огромные потери.
Мы неверяще уставились на нее.
– И почему ты хочешь, чтобы мы все равно отправились в Олимп? Это будет массовый суицид? – задал Мэдокс вопрос на миллион.
Пиас решительно улыбнулся.
– Я думал об этом, – сказал он, начиная ходить взад-вперед. – И пришел к выводу, что мы победим лишь тогда, когда будем точно знать, что произойдет, когда это произойдет и в чем мы ошибемся. Мы должны просто быть на шаг впереди.
– Мы не все тут оракулы, – со скептицизмом в голосе сказала Джендер. – Я правда не понимаю, к чему ты ведешь.
Пиас кивнул. Хак встал со своего стула и достал из кармана что-то черное и блестящее. Он положил вещь на стол и запустил ее в сторону Пиаса, который сразу же схватил штуку размером с пуговицу.
– Это камера, – объяснил он.
– Ух ты, как революционно, – усмехнулся Сейлор.
Пиас смерил его суровым взглядом, и по синим волосам пробежались несколько раздраженных молний.
– Это камера, которая может записывать картинку и звук, – снова начал он. – Она будет вживлена в наши мозги и сможет вести запись через глаз. Если нажать на кнопку, можно перемотать запись, и картинки начнут проигрываться в наших головах. Что бы ни произошло, мы сможем все пересмотреть. Если понадобится, в режиме замедленной съемки, чтобы подробно проанализировать каждое движение. Каждый из вас получит по камере.
Я нахмурилась и впервые взяла слово.
– Не понимаю, как это должно нам помочь. Даже если эта штука будет записывать все происходящее, в случае если старики надерут нам зад, она нам не поможет. Если, конечно, потом мы не планируем устроить вечеринку жалости к себе.
Уголки рта Пиаса дрогнули.
– Именно это нам и поможет, – сказал он, по-прежнему не глядя на меня. – Потому что у нас есть Эйдж.
Теперь все уставились на бога времени. Он, кажется, тоже был удивлен, даже почти в состоянии паники.
– И что это значит? – спросил он, и все вздрогнули от боли. Ну, кроме Пиаса. Иногда отсутствие души приносило свои преимущества.
Пиас выглядел довольным собой и вертел камеру в пальцах.
– Ты, Эйдж, – главная причина, по которой я вообще согласился на этот идиотский альянс. Вместе с Хаком вы будете держать каждого из нас под контролем. Если во время боя что-то пойдет не так, как планировалось, а такое точно случится не раз, ты отмотаешь время. Всего на несколько секунд. Хак с помощью Эйджа сможет проиграть происходящее в ваших головах, чтобы вы знали, что произойдет дальше, и могли соответственно отреагировать.
Мы все уставились на Пиаса. Это было совершенно…
– Безумно, – фыркнул брат.
– Гениально, – возразила я.
Мэдокс посмотрел на меня так, будто я только что назвала коровье дерьмо золотом.
– План сумасшедший. И что главное: как мы доставим такое большое количество богов в Олимп?
Все посмотрели на Пиаса, а он – на меня. В его серебряных глазах отразилось затишье перед бурей.
– Ворриор пронесет нас. Всех нас.
Я чуть не подавилась собственной слюной.
– Что-о-о-э-э?
– Ты пыталась одновременно сказать «что» и «э»?
Я кивнула и подняла руку.
– У меня вопрос!
Пиас закатил глаза.
– Да?
– Как я должна это сделать?
Он вздохнул и прислонился к стене.
– Просто. Ты всосешь всех в себя. Тридцать богов, может быть, и не смогут добраться до Олимпа, но ты одна сможешь. Когда ты туда проберешься, то пронесешь нас в самое сердце и выпустишь на волю.
Мы все хлопали глазами, смотря на Пиаса. Не знаю, гениально это было или безумно. Я снова подняла руку, а он опять вздохнул:
– Да?
– Возможно, ты забыл, – раздраженно начала я, – но у меня нет VIP-пропуска в Олимп. Может быть, мне и повезет пробраться через Аваддон, но уже в чистилище Глэдис шоу закончится. Она никогда не пустит меня наверх.
Пиас кивнул.
– Тебя, может, и не впустит. А твою сестру Даймонд – вполне.
– Что… – у меня отвисла челюсть.
– Даймонд! – крикнул Пиас, и дверь с щелчком открылась.
Моя сестра, элегантная, как и всегда, вошла в комнату. На ней был голубой брючный костюм, идеально подходящий к глазам, а светлые волосы убраны в свободный пучок. Она встала рядом с Пиасом, и они обменялись взглядами, свидетельствовавшими о том, что уже несколько раз обсуждали этот план. Как будто знали, что будет дальше. Я ощутила волну возмущения в своей груди. Маленький страшный зверь, который вонзил свои острые зубы в мое сердце и надкусил его. Значит, он уже все обсудил с моей сестрой, но не со мной? Вот как я ему была нужна. Очевидно, только для исполнения его плана революции, но не для того, чтобы обсуждать со мной все заранее.
Я стиснула зубы, сдерживая слезы разочарования.
– Даймонд – служанка Геры, – объяснил другим богам Пиас. – У нее всегда есть доступ в Олимп. Даже на самый высокий этаж. И что немаловажно, меньше чем через две недели пройдет встреча G‐18.
– Она разве не прошла? – резко прервал его Вирус.
Пиас сердито посмотрел на него, но Даймонд его остановила.
– Ее отложили. Она пройдет через две недели в Олимпе. Если мы появимся там, все стратегически важные боги будут практически на блюдечке с голубой каемочкой. Если убьем G‐18, вся конструкция рухнет.
– Но там будут их семьи, дети. Как мы можем втягивать их в это? – испуганно возразила я.
– Нет, – покачала головой моя сестра. – В этот раз будет закрытое собрание. Весь этот спектакль отменили. Лишь немногие знают о том, что встречу отложили. Я сама знаю об этом лишь потому, что занимаюсь организацией. Могу отправиться в Олимп в любой момент.
– Значит, – Пиас улыбнулся, словно волк, собирающийся схватить олененка, – Ворриор должна вобрать всех нас в себя, а после этого вселиться в тело Даймонд и пронести нас в Олимп.
– Значит, весь твой план базируется на том, что маленький выродок пронесет нас туда в своем животе и потом выплюнет? – недоверчиво спросила Шейм и с презрением указала на меня. – Я в этом не участвую.
Очевидно, она не одна придерживалась такой позиции. Вся элита от такого предложения выглядела так, будто они бы предпочли скорее объесться канцелярскими кнопками.
– Кроме того, – продолжала жаловаться Шейм, – у куколки рвотные позывы начинаются сразу же после всасывания в себя одного-единственного бога. Несколько десятков она точно не проглотит. И уж точно не на длительное время.
Я захотела возразить и открыла рот, но вскоре передумала.
– Я, конечно, не хотела бы соглашаться с проституткой, но она права, – признала я. – Мне жаль, но план не сработает.
Пиас заскрежетал зубами.
– Должно получиться.
– Но не получится.
– Получится!
– Нет!
– Получится!
– Никогда!
– Ты же богиня! Ты можешь это сделать.
– А еще я женщина! И что, из-за этого я автоматически должна выполнять несколько задач одновременно? Нет! Я даже не могу одновременно чесать живот и стукнуть кого-нибудь по голове!
– Это вообще-то сложно, – пробормотал Чарминг.
Пиас сжал руки в кулаки.
– Ты должна справиться. План сработает только с тобой.
– Прям как в прошлый раз? – огрызнулась я.
Пиас фыркнул.
– То, что произошло тогда, – не твоя вина. Я должен был спланировать все лучше.
– Да, должен был. Я не могу пойти на это.
– Честно сказать, – прервал нас Мэдокс, выглядывая из-под опущенных ресниц. – На самом-то деле ты все можешь. По крайней мере, Ворриор в моей вселенной могла поглотить целое здание. На многие часы. Это лишь вопрос концентрации. Ты должна научиться контролировать рвотный рефлекс.
Чарминг открыл рот, и я практически увидела горящий на его губах извращенский комментарий. Вирус тоже это заметил и предупредительно ударил Чарминга по затылку. Храни его господь.
– Хватит ли двух недель, чтобы потренироваться? – спросил у моего брата Пиас.
Он наклонил голову. Неужели все-таки план оказался не коровьим дерьмом? Как найти аварийный тормоз? Я хочу свалить отсюда!
– Она не сможет овладеть этим навыком в совершенстве, но да, должно хватить, – наконец сказал Мэдокс.
Пиас выглядел невероятно довольным.
– Отлично. Тогда тренируйтесь. А мы…
– Секундочку, – перебила его Шейм. – Старые боги ведь не идиоты! Даже если мы сможем незаметно проскользнуть наверх, в Аваддоне все сразу же поймут, что что-то пошло не так. Они поднимутся и придут на помощь. Мы не сможем сопротивляться им всем.
Пиас провел пальцами по подбородку и кивнул. Он вдруг стал выглядеть уставшим. Ужасно уставшим. Интересно, как долго он разрабатывал этот план? Мне захотелось обнять и поцеловать его лицо… Нет! А ну прочь отсюда, плохая Ворриор! Плохие мысли!
– Я тоже думал об этом. И именно поэтому нам нужен Спэйд.
– Ого! – одновременно сказали мы с Мэдоксом.
– Тупая идея, – ответил мой брат.