Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Пиас без души любил меня. Бог затрясся, его структура вдруг растворилась и исчезла во мне, оставив меня озадаченной. Что за ублюдок! Теперь придется ждать до Олимпа, чтобы спустить с него шкуру. Как можно сказать такое и свалить?
Я была так возмущена, что мне действительно стало лучше.
– Пойдем, надо лететь. Кажется, скоро тут снова будет невозможно находиться, – Мэдокс помог мне подняться на ноги. – Ты сможешь полететь сама?
Я кивнула, расправила крылья и взмахнула ими.
– Ух ты! – Мэдокс посмотрел на меня. – Как будто толстая гусеница пытается подняться на крошечных крылышках!
Уголки моего рта дрогнули.
– Я не толстая гусеница! – жалобно сказала я.
Губы Мэдокса тоже дрогнули в чуть заметной улыбке, он всеми силами пытался не расхохотаться.
– Ах, пойдем сюда, я понесу тебя, пока…
Пол затрясся. В этот раз песок не просто вибрировал, по нему пошли целые трещины, и мы с криком споткнулись. Мэдокс схватил меня, взлетел вверх, как вдруг из трещины вырвалась темная маслянистая жидкость. Все это было похоже на вулкан, извержение которого разъедало все вокруг.
– Черт!
Мы закашляли, когда сернистый эфирный туман и запах гнилой магии закрались в наши легкие. Тартар зарычал в агонии. Почти казалось, что он кричит. Песок снова задвигался, но в этот раз сильнее и быстрее обычного.
– Все наверх! – завопил Мэдокс, и боги тут же отреагировали.
Даймонд вцепилась в Эйджа, который катапультировал себя вверх с помощью маленьких временных дыр. Спэйд спокойно сел на облако и полетел, забрав с собой Хака, который держался за него и визжал.
Мэдокс напряг крылья и уклонился от очередной волны черного эфира.
Я хрипела. Высвободившаяся тлеющая магия горела в легких, словно яд. Мой брат устремился вверх. В ушах гудело. Сначала мне показалось, что я слышала свое собственное сердцебиение, но потом поняла, что это был пульс самого Тартара. Он глухо и неравномерно спотыкался, будто чудовище вот-вот погибнет от сердечного приступа. Выход в пищевод Тартара был открыт. Судя по всему, ему действительно было плохо. Песок тем временем поднимался все выше. Выглядело так, будто Тартара вот-вот стошнит.
– Поторопитесь! – крикнул остальным Мэдокс.
Он сложил крылья и полетел в горло чудовища. Ветер растрепал мои волосы, и мы вляпались в какую-то слизь. Я вцепилась в своего брата и напряженно пыталась удержать приступ тошноты, когда в следующее мгновение мы пролетели мимо увулы.
Остальные были прямо за нами. Как и масса из песка, поднимавшаяся все выше. Ветер разносил мой крик по ротовой полости Тартара. Мэдокс устремился вперед и, не смотря по сторонам, вынырнул к пристани и заскочил в лифт, который, к счастью, был открыт.
– Скорее!
Спэйд, Эйдж, Хак и Даймонд последовали за нами и тоже ворвались в кабину. Мэдокс ударил кулаком по кнопке, и мы в ужасе наблюдали за тем, как Тартар полностью открыл рот. Тысячелетнее содержимое вытекло наружу и готово уже было накрыть нас волной, из которой мы никогда не сможем выбраться.
– Черт, черт, черт!
Мэдокс и Спэйд одновременно били по кнопке. Лифт закряхтел, и двери со скрипом начали закрываться, когда масляная слизь уже полилась к моим ногам. Я ударила ногой по дверям, и они окончательно закрылись. Песок остался у кабины с наружной стороны, а канаты лифта заскрипели. И все же он устремился вверх, оставляя содержимое желудка Тартара внизу.
Highway to Hell весело доносилась до нас из динамиков, а мы все, сбившись из дыхания, пялились друг на друга.
– Дьявол, – застонал Спэйд, когда двери с громким «дзынь» открылись и песчаная слизь вылилась на пол поместья Аида. Мы были на месте.
Глава 27Отлично, из огня да в полымя
Мы застонали и вышли в большой холл, спотыкаясь и подозрительно глядя по сторонам. Обычно здесь бурлила жизнь. У меня было шесть гиперактивных братьев, поэтому не было ничего удивительного. Но так как один из них в теории был мертв, а другой скрывался от богов, остальные четверо, очевидно, стали более сдержанными. Аида не было видно. Дом казался покинутым. Посреди холла, на побитом мраморе, было черное пятно сажи. Как раз там, где сдетонировала взрывчатка Пиаса. Пыль летала в воздухе, создавая над нами зловещую тишину.
– Хотите остаться здесь? – поинтересовалась я у Хака и Эйджа, которые с подозрением осматривались.
Хак зачесал волосы назад.
– Думаю, да. У вас есть Wi-Fi?
Я кивнула и опустила капюшон на лицо. Ха, все почти как раньше.
– В моей старой комнате есть роутер. Второй этаж, седьмая дверь. Вы ни с чем ее не спутаете: на ней единороги.
– Круто, – ухмыльнулся Хак, – тогда мы сможем не только спасти мир, но еще и порыться в твоем белье.
– Только попробуй, и я убью тебя, если к тому моменту мы не погибнем, – зарычала я, на что Хак лишь пошевелил бровями.
– Не переживай, я присмотрю за ним, – сказал Эйдж, поднимаясь по ступенькам, заставив меня вздрогнуть от звука его голоса. Не знаю, смогу ли когда-нибудь привыкнуть к этому? – Я тогда пойду. Не умрите там, – он поднял средний и указательный пальцы в победном жесте и бесшумно, словно тень, исчез.
Хак тоже вздрогнул.
– Что за наслаждение будет работать с ним следующие несколько часов. Думаю, надо найти беруши.
– Они в моей тумбочке.
– Хм-м… Вместе с коллекцией дилдо?
– Понимаю, что тебе этого хотелось бы, но нет.
– Даже и не представляешь, насколько, милая!
Я закатила глаза. Хак подмигнул нам и пошел вслед за Эйджем. Наверху он остановился и нахмурился. Одна из его худых рук вцепилась в перила.
– К сожалению, я не успел вживить вам коммуникационный чип. Вы не сможете слышать меня, как в прошлый раз, но я буду видеть то, что видите вы. Поэтому не переживайте. Если что-то пойдет не так, мы вмешаемся.
– Спасибо, Хак. Мы справимся. Я присмотрю за принцессой, – пробормотал Мэдокс, потрепав меня по голове.
Хак кивнул и окинул нас последним тревожным взглядом, прежде чем пойти вверх по лестнице.
– Так, – откашливаясь, я подавила кислую отрыжку. У меня перед глазами все расплывалось, и мне пришлось напрячься, чтобы как следует рассмотреть лицо Мэдокса. – Теперь твоя очередь, Мэд, после чего мы с Даймонд отправимся в Олимп.
Сделав глубокий вдох, я подошла к брату на подкашивающихся ногах, но он схватил меня за руки.
– Ты шутишь, что ли?
– Э?
Он озорно улыбнулся:
– Ты же не думаешь, что я исчезну, как и все эти болваны, и пущу тебя к сумасшедшим старикам одну? Нет уж. Тебе нужна подстраховка и мелочь на такси. Я могу помочь тебе и с тем, и с другим.
У меня снова закружилась голова, а тошнота подобралась к горлу. Черт, совсем плохо.
– Ты не должен за мной присматривать, – все же выдавила я как можно более четко. – Я уже большая богиня. Кроме того, не знаю, как объяснить Глэдис в чистилище, зачем моему мертвому брату нужно непременно попасть в Олимп.
– Может быть, потому что он забыл подать налоговую декларацию?
– Хм, не думаю, что это сработает.
– Потому что мне надо забрать свою последнюю зарплату?
– Ты хоть раз там работал?
– Нет, но Глэдис об этом не знает.
– Вполне себе знает. Она все знает.
– Все равно, что-нибудь придумаю.
Закатив глаза, я прислонилась лбом к груди брата.
– Ты не обязан это делать, Мэдокс. Я справлюсь, – прошептала я.
– Конечно справишься. Но со мной ты справишься лучше. А теперь хватит спорить, это уже давно решено. Я пойду с тобой. Рядом, а не в твоем животе!
Господи! Было столько причин, почему я хотела отговорить его от этого, но, честно признаться, у меня слишком кружилась голова, чтобы продолжать спорить, поэтому я лишь вяло кивнула в ответ.
– Ладно, – я почесала лоб и повернулась к Даймонд, которая стояла рядом со Спэйдом и казалась несколько растерянной. Ее волосы растрепались, и она выглядела бледнее, чем обычно. – Ты готова, Даймонд? – мягко спросила я.
Она расправила плечи и подняла подбородок.
– Конечно. Иди сюда.
Я улыбнулась и нетвердо поплелась в ее сторону, а затем обняла ее.
– Это больно? – прошептала она мне на ухо.
– Нет, не бойся.
Она дрожала. Я чувствовала дрожь под своими руками, когда обхватила ее сильнее и направила внутрь нее свой усталый разум.
Душа Даймонд лежала передо мной, словно открытая рана. Она ни в какое сравнение не шла с душами других богов. Иной раз я так напрягалась, чтобы добраться до некоторых, что ломала свои зубы, когда стискивала их.
– Как ты думаешь, – прошептала она, когда я уже готова была надеть на себя ее кожу, словно пальто, – Брейв когда-нибудь наберется смелости, чтобы поговорить со мной? Или он всю жизнь будет стоять растением?
– Значит, ты его узнала?
Она фыркнула.
– Конечно! Даже в облике растения Брейв выглядит как Колосс!
– Не бойся, все будет хорошо, – успокоила я ее, а в следующее мгновение уже растворилась, словно витаминная таблетка.
Правда, во мне были десятки других душ, которые судорожно пытались высвободиться из моей хватки. Без тела, которое сдерживало их, было чертовски сложно не дать им выскользуть. Я была большим пузырем, который окутал их, когда ворвалась в Даймонд. Как оказалось, я соврала. Ей было больно. Я слышала, как она задыхается от боли, но, к сожалению, не могла еще больше раствориться, чтобы облегчить проникновение, иначе рисковала растерять души богов. Чистым усилием воли удерживая их вместе, я решительно проникла в тело Даймонд. На одну ужасную секунду мне показалось, будто я теряю все души, но затем по моей спине прошла дрожь, а воздух проник в легкие, которые мне не принадлежали. Сердцебиение Даймонд ощущалось как нечто чужое. Оно было быстрее моего, и, чтобы привыкнуть к новому телу, я пошевелила руками, вытянула шею и услышала хруст.
– Жутко, выродок, действительно жутко.
Я посмотрела на Спэйда, который, как и было приказано, стоял в холле. Его красные глаза с интересом наблюдали за мной, и я даже заметила в них отвращение.