— Извините, товарищ генерал-майор, — с легким поклоном и без всякого удивления ответила та же девица. — Мы еще слишком молоды для того, чтобы быть посвященными в Единство, а потому не знаем перечисленных вами персон. Наверное, вам лучше обратиться в штаб нашего обожаемого командира, а мы пока еще только учимся, чтобы потом занять свое место в строю его армии. Сейчас идите прямо, никуда не сворачивая, пока не выйдете на Площадь Фонтана. Там четыре высоких здания, но только у входа в Башню Силы стоят часовые. Едва вы подойдете к лестнице, к вам сразу выйдет помощник дежурного по штабу. Тут у нас, как говорят наши Наставники, все устроено без спеси и чванства, встречают всех одинаково вежливо, а провожают исключительно по заслугам.
Подивившись на столь разумные слова в устах столь юной девицы, странник поклонился, прижав руку к сердцу, и поблагодарил ее за предоставленную информацию и вежливое обращение. Девицы в ответ тоже поклонились, а потом, собравшись стайкой, будто воробушки, со звуком «ф-р-р-р» упорхнули в школу, чтобы не опоздать на первый завтрак. Посмотрев им вслед, Мехмед Османов (а это действительно был именно он) двинулся указанным путем, по дороге не уставая удивляться тому, что видел вокруг себя. С каждой минутой запретный город Ниц оживал все больше. Однако на нормальный военный городок все это походило мало. На ненормальный тоже. Больше всего окружающее напоминало странную комбинацию военного санатория и кадетского корпуса.
А вот и площадь с Фонтаном. На высоком крыльце здания, стоящего слева наискосок, истуканами застыли две рослые фигуры в форме цвета хаки. Дополняли внешний облик закинутые за плечо самозарядные винтовки с примкнутыми ножевидными штыками, которые ярко сияли на солнце*, так что больно было глазам. Поняв, что ему именно туда, Мехмед Османов отправился в обход фонтана, но не успел пройти и половины пути, как большие двустворчатые двери штаба неожиданно легко открылись, и оттуда стали выходить люди. Какой там помощник дежурного по штабу — в среднерослом мускулистом мужчине со старинным мечом на поясе легко угадывался обожаемый командир всего здешнего воинства, Артанский самовластный князь и император Четвертой Галактической Империи капитан российского спецназа ГРУ Сергей Сергеевич Серегин. А рядом с ним (Османову захотелось протереть глаза) стояли те четверо, с кем он хотел переговорить до встречи с самым главным местным начальством. И выглядели они неожиданно свежо и молодо, будто не было долгих прожитых лет в четырех мирах и нудного и вязкого посмертия, и к тому же каждый, похоже, сбросил с плеч по десять лет, а Нина Антонова и все двадцать. Вот товарищ Антонова сказала что-то на ухо главному начальнику, то кивнул — и генерал-майор Османов почувствовал, что наконец-то попал туда, куда было надо.
Примечание авторов:* сияют штыки не только отраженным солнечным светом, но и, как все холодное оружие Верных, вторичным свечением священного меча бога справедливой войны.
тогда же и там же, Башня Силы
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи
Человек, который рано утром неожиданно сам своими ногами пришел к нам в Тридесятое царство, был одет как мусульманский паломник, совершающий хадж в Мекку. Мы ждали его с отскоком через Подвалы, а он заявился к нам прямо на дом. Вообще-то самопроизвольное появление в запретном городе незнакомца — такое же невероятное явление, как июльский снег в пустыне Сахара, но только не на этот раз. Для опытных специалистов сразу было понятно, что в данном случае не обошлось без Творца Всего Сущего.
Первым незнакомца, шагающего по дороге, обнаружил Дух Города, который правомочен не только в городской черте, но и в ближайших окрестностях, там, где во времена Гоморритянской империи находился неукрепленный и незащищенный заклинаниями посад. Просканировав странника и не обнаружив в нем ни алчности, ни враждебности, Дух Города передал мне сообщение, а сам умыл руки. По счастью, эта новость не застала меня ни за сексом, ни в глубоком сне, поэтому мне требовалось только доесть первый легкий завтрак, поцеловать жену и пулей метнуться через индивидуальный портал из Шантильи в Тридесятое царство.
Однако уже здесь, на месте, выяснилось, что я напрасно так торопился, ибо наш гость отнюдь не мчался на встречу со мной галопом. Не спеша помолившись, он с первыми лучами вступил в город, не забывая оглядываться по сторонам, а у меня, соответственно, появилась возможность подготовиться к его визиту. Самым вероятным предположением было то, что нового соратника мне зачерпнут из той же команды Самых Старших Братьев, с той же структурой личности «четыре в одном», только эшелоном ниже. Поэтому присутствие товарищей Ларионова, Бережного, Антоновой и Тамбовцева в момент встречи с откомандированным ко мне офицером было строго обязательно.
Вероятность, что это будет кто-то из команды, что вздымала на престол императрицу Ольгу, тоже принималась мной во внимание, но только во вторую очередь. Никого в той компании, за исключением майора Новикова, я не знаю, и вообще сомневаюсь, что в ее состав входил хоть один мусульманин. В третью очередь я мог предполагать, что мне пришлют одного из бывших сослуживцев капитана Серегина, полковника Булатова, несмотря на весь свой опыт, бесследно сгинувшего в четырнадцатом году во время боевого выхода в кипящий котел Донбасса, либо погибшего при аналогичных обстоятельствах лично мне неизвестного офицера-мусульманина из какого-либо иного подразделения. Вот и все догадки.
Однако подтвердилось как раз первое предположение. Едва только седовласый сильно пожилой, но еще крепкий мужчина в белых одеждах паломника-хаджи появился на площади Фонтана, Нина Викторовна тихонько сказала мне на ухо:
— Это действительно Мехмед Ибрагимович, я это сердцем чую, — и некоторое время спустя добавила: — Да, это точно он.
И почувствовал я в тот момент, что эта женщина любила этого мужчину во всех своих прошлых жизнях последней, тайною и безнадежною любовью стареющей вдовы к жгучему восточному красавцу, но никогда не смела сказать о ней вслух… Во-первых, потому что там она была начальник, а он подчиненный, а во-вторых, из-за того, что между ними лежала возрастная разница в пятнадцать лет. Зато тут это абсолютно неважно: в новую жизнь — с чистого листа.
— Все будет хорошо, Нина Викторовна, — таким же шепотом ответил я своей Верной и посмотрел на приближающегося старика Истинным Взглядом. Одним словом, при ближайшем рассмотрении этот человек мне понравился. Мы с ним одной крови и одной породы, а остальное неважно.
Когда товарищу Османову (в тот момент я ощущал этого человека именно в таком качестве) осталось пройти с десяток шагов, мы все пятеро синхронно сделали первый шаг ему навстречу… второй, третий, четвертый.
Встретились мы внизу, глядя друг другу глаза в глаза.
— Доброе утро, Мехмед Ибрагимович, — поприветствовал я нового знакомого, пожимая ему руку. — С благополучным вас прибытием из Садов Джанны, сюда, в Тридесятое царство.
— Доброе утро, Сергей Сергеевич, — ответил тот. — Как я понимаю, вы мой новый начальник? Так вас отрекомендовал мне сам Всевышний, отправляя обратно из райских кущ на грешную землю. Да я и сам был рад удрать оттуда куда глядят глаза, ибо скука в раю преужасная.
— Что, и гурии от скуки не спасают? — ехидно спросил товарищ Тамбовцев, и тут же добавил: — Дай я тоже, пожму твою руку, чертяка! Виделись последний раз считай что в прошлой жизни!
Далее последовал обряд поочередных рукопожатий, радостных мужских возгласов и даже непроизвольного женского смеха. А я смотрел на это со стороны и испытывал чувство глубокого морального удовлетворения. О делах мы поговорим потом, а сейчас стая признала своего.
И вот наконец все утихло, и Мехмед Османов, подняв вверх палец, сказал:
— Гурии, товарищи, это главная опасность в Садах Джанны. Вот приходит туда свежий праведник, молитвенник и святоша, только и мечтавший о том, чтобы от старой сварливой жены и прочих жизненных забот сбежать в рай, где можно будет тысячами топтать совсем молоденьких девочек, которые потом снова становятся девственницами. Проходит день таких неумеренных наслаждений, проходит второй, проходит третий, и вот уже глядишь, а ангелы скатывают пустую оболочку рулончиком, и уносят ее на склад, хранить вечно до Страшного Суда, а все остальное, значит, вышло наружу райским блаженством. Если человек на земле жил сиюминутными заботами и удовольствиями тела, то и в раю его душа поведет себя точно так же.
Ответом на это заявление был гром с ясного неба, после которого товарищ Османов стал недоумевающе оглядываться по сторонам.
— И часто у вас такое? — спросил он. — Гремит, а на небе ни облачка.
— Это таким образом свое одобрение или подтверждение выражает Начальник Сергея Сергеевича, Творец Всего Сущего, — сказал генерал Бережной. — Если ты думал, что, покинув Сады Джанны, скрылся с его глаз, то фигушки. Теперь он знает тебя лично, и сможет найти везде, где бы ты ни находился.
Ответом на это заявление был еще один раскат грома.
— Значит, так, — сказал я, — вам четверым важное партийное поручение: взять новоприбывшего товарища, ввести его в курс дела, что и где у нас лежит, откуда растут руки, а откуда ноги, а также провести его через все положенные в таких случаях неотложные процедуры: то есть посещение госпиталя и переобмундирование. Все прочее можно сделать и потом. Встретимся через полтора часа на завтраке за командирским столом.
— Слушаемся и повинуемся, обожаемый повелитель, — с ехидцей сказал Тамбовцев и, повернувшись к товарищу Османову, добавил: — Идем, Мехмед Ибрагимович, нам надо слишком о многом с тобой поговорить.
Тысяча сорок первый день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, Столовая для личного состава
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи