Наступила тишина, и присутствующие стали ошарашенно переглядываться, непроизвольно желая оказаться где-нибудь в другом месте.
Первым пришел в себя от шока госсекретарь Джордж Шульц.
— Там, где нельзя победить силой, необходимы хитрость и лукавство, — уверенно произнес он. — Мы должны вступить с императором Сергием в переговоры и постараться убедить его, что нас лучше оставить в покое. Есть же разные дипломатические уловки и хитрости. Если не сам император, то его приближенные наверняка не чужды человеческих слабостей. Соблазн, подкуп, шантаж — все что угодно, лишь бы потянуть время, чтобы люди мистера Кейси смогли узнать о нашем враге как можно больше. А там мы еще посмотрим, чья в итоге возьмет.
— Все это долго и ненадежно, — парировал четырехзвездный генерал Джон Уильям Весси-младший. — В любой момент ваши хитрости могут быть разгаданы, и тогда нас застанут со спущенными штанами, так же, как и пакистанцев. Лучше всего сразу взять Советы в заложники и объявить, что немедленно запустим по ним все ракеты, если этот император Сергий не уберется туда, откуда пришел, или же не капитулирует. Америка — это чертовски большое государство, и один линкор не сможет одномоментно разрушить его, как Пакистан. Нам терять нечего — победитель получает все, в том числе и линкор мистера Сергия.
— Это неплохой план, жесткий и решительный, но ему не хватает хитрости, — заявил министр обороны Каспар Уайнбергер. — И к тому же Советы могут оказаться лишь ситуативным союзником императора Сергия, уж очень они разные. И тогда идея взять русских в заложники превратится в пшик, из-за чего мы будем выглядеть весьма глупо…
— Не переживайте, — хмыкнул Джордж Буш-старший, — такое состояние продлится недолго, потому что в случае попытки шантажа мы все очень быстро умрем. То ли от рук русских, запустивших по нам в ответ свои ракеты, то ли стараниями императора Сергия, который испепелит нас своим ужасным оружием, когда в эпицентре удара бетон испаряется, а сталь кипит, как вода в котелке.
— Я хочу предложить вам другой план, который можно будет назвать «Троянский Конь», — сказал Каспар Уайнбергер. — Необходимо сначала завязать с этим императором галактики мирные переговоры, но только для отвода глаз. Потом, на двенадцатое апреля, у нас намечен плановый полет шаттла «Дискавери», который следует произвести точно по распорядку, но в грузовой отсек уложить не телекоммуникационный спутник, а девятимегатонную боеголовку от ракеты «Титан-2». Когда шаттл будет уже в космосе, следует имитировать аварию с потерей управления и попросить императора Сергия спасти ценное имущество и команду. В тот момент, когда шаттл будет введен внутрь линкора, последует команда на подрыв, и тогда об императоре Сергии и его космической лохани можно будет говорить только в прошедшем времени. Победителей не судят.
— А как же астронавты? — спросил Джордж Буш-старший. — Как я понимаю, вы хотите принести их в жертву своей хитрости и целесообразности?
— Мы назовем их героями, погибшими во имя демократии, и поставим им памятники, — напыщенно провозгласил Каспар Уайнбергер. — Неужели вы считаете, что мы должны подчиниться наглым требованиям межзвездного авантюриста, только потому, что в данный момент он обладает превосходящей военной силой?
— А почему вы назвали мистера Сергия авантюристом? — спросил госсекретарь Джордж Шульц, перебивая следующую реплику вице-президента.
— А потому, что настоящий император сидит у себя на троне на столичной планете, а не шляется по задворкам Вселенной на единственном линкоре, — ответил министр обороны. — Именно поэтому он авантюрист, а мы дураки, из-за того, что впадаем в ступор от его угроз.
— Действительно, — быстро подтвердил директор ЦРУ Уильям Кейси, — если бы наша Земля не была задворками, тот тут было бы не протолкнуться от разных пришельцев. А раз такого нет, то и император из мистера Сергия несколько дутый, поэтому бояться, точнее, опасаться его стоит только до тех пор, пока мы не разберемся с его главной ударной единицей. Никакой флот из тысяч подобных кораблей не прилетит к нам мстить за своего императора.
— Мистер Кейси, Вы уверены в том, что сейчас сказали? — глядя на директора ЦРУ в упор, спросил Джордж Буш-старший. — Ведь у вас по факту еще не было возможности получить хоть сколь-нибудь достоверные сведения об императоре Сергии, его линкоре и их боевых возможностях, а вы уже разбрасываетесь предположениями, которые могут стоить существования нашей Америке.
— Именно поэтому, — сказал директор ЦРУ Джон Кейси, — предлагаю для начала завязать переговоры, во время которых нужно как можно полнее осветить перечисленные вами вопросы, быть может, даже притворно согласиться на выполнение наглых требований, и лишь потом, когда этого никто не будет ждать, нанести нашему врагу смертельный удар. В прежние века таким образом полинезийские дикари-людоеды с копьями и духовыми трубками частенько заставали врасплох команды европейских кораблей, не ожидающих от них ничего плохого.
— Это наш единственный шанс, джентльмены, — произнес Рональд Рейган, который выглядел так, будто разом постарел на двадцать лет. — Если план Уайнбергера-Кейси не выгорит, то все будет хуже некуда.
20 марта 1985 года, 12:05 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Четыре дня мы неустанно мотыжили свой афганский огород, охотясь за бандами и отдельными группами душманов. Особой нашей заботой стала «дорога жизни» Кабул-Термез, проходящая через перевал Саланг, на которой боевики постоянно устраивали засады на советские транспортные колонны. На то, чтобы очистить окрестности дороги от осиных гнезд и рейдовых групп, у нас ушло около двух суток.
Проезжает советская колонна мимо очередного гиблого места, а там, в кустах, в самом удобном для засады месте, что-то мерзко дымит. Головной дозор останавливает колонну, мотострелки, неуклюжие в своих бронежилетах будто панцирные жуки, лезут проверять, что это там воняет, и находят растерзанный на куски пулеметный расчет рядом с таким же исковерканным китайским ДШК, и чуть поодаль от главного места засады — насколько тел гранатометчиков, зарубленных холодным оружием, зачастую одним ударом, от плеча до паха. У советских срочников, на этой войне уже видевших разное, но все же не такое, от подобного зрелища срабатывает рвотный рефлекс.
А ведь если бы не пара «Шершней», внезапно отработавшая эту засаду, а потом выбросившая десант штурмовой пехоты, чтобы добить выживших, то лежать бы кому-то из этих парней, а может, и всем сразу, мертвыми в придорожной канаве, рядом с пылающей БМП-1. И это не уникальный случай. На дороге Кабул-Джелалабад-Пешавар до Джелалабада включительно действует режим поддержания безопасности движения, и все вооруженные отряды, не имеющие отношения к частям ОКСВА, афганской армии и Царандою, давятся беспощадно. Джелалабад находится прямо на стратегически важной дороге: отсюда — туда, и наоборот, оттуда — сюда. Так что рубятся здесь советские и афганские войска с душманами безо всякой пощады.
Это именно тут штурмуют превращенные в крепости кишлаки, время от времени переходя к ковровым бомбовым ударам. А еще этот район считается зоной ответственности банд покойного уже Гульбеддина Хекматиара, да и сейчас тут действует его полевой командир Юнус Халес, собрав под свою руку главарей помельче. Это именно его головорезы частенько устраивали ночные обстрелы города из «Градов». Сами установки у боевиков советского происхождения, прибывшие в Пакистан с отскоком через Африку, куда это добро в долг (то есть бесплатно) поставлялось разным ушлым Патрисам Лумумбам. А потом или власть в стране сменится, или кушать сильно захочется — и уходят боевые установки через ЦРУшных посредников за тугие пачки долларов туда, где их быть не должно. Снаряды для «Градов» боевикам поставляет Китай, наладивший у себя клонирование этой советской системы. Качество не ахти, не все ракеты разрываются, да и кучность значительно хуже, чем у оригинала. Однако боевики на это не жалуются, потому что по такой цели, как город, промахнуться невозможно, ведь им все равно, кого убивать.
Однако сейчас положение поменялось в корне, потому что до половины всех моих сил оперируют именно на Джелалабадском направлении. Это тут «Каракурты» накрывают кишлаки залпами депрессионно-парализующего излучения, после чего штурмовая пехота до белых костей вычищает их от всех, кто брал в руки оружие. Единственные из боевиков, кого щадят мои воительницы, это мальчишки, на чьих лицах еще не начали расти борода и усы. Об этом меня просил генерал-майор Османов. Из таких молодых волчат еще можно воспитать верных псов, а вот те, что постарше, пожалуй, уже безнадежны.
В том случае, если операцию проводят подразделения 66-й отдельной мотострелковой бригады ОКСВА, для поддержки советских солдат выделяются «Шершни» и даже «Каракурты». Опять же, если идет штурм кишлака, «Каракурт» бьет депрессионным излучением по эпицентру зла, а «Шершни» налысо выкашивают внешние укрепления боевиков в зеленке, за что уже получили прозвище «Косильщики». И снова, как и в сорок первом, сражающиеся там, внизу, парни поколения наших отцов кажутся мне роднее родных, и ради того, чтобы ни одна сволочь не могла причинить им вреда, я готов на все.
Вчерашнего дня по моему приказу лазеры дальней самообороны сбили над Индийским океаном три бомбардировщика Б-52Н, когда те начали запускать крылатые ракеты. При этом запаса дальности хватало для поражения целей не только в Афганистане, но и в советской Средней Азии. Впрочем, покончив с бомбардировщиками, лазерные установки «Неумолимого» взялись за ракеты, и перебили их всех задолго до того как те приблизились к береговой черте. Полетного задания ракет расшифровать не удалось, но вот то, что часть из них несла термоядерные боеголовки, орбитальная сканирующая сеть распознать смогла. За эту пьяную выходку дяде Рональду и его миньонам будет поставлен огроменный минус. Они что, решили своим ракетно-ядерным ударом нивелировать мой удар по Пакистану? Безумцы! Мой архангел уже настолько зол, что готов разнести Вашингтон на бозоны, но я его пока сдерживаю: с такими вещами нужно работать на холодную голову. И вообще, есть сведения, что эта акция была делом рук не всей администрации дяди Рональда, а лишь одного высшего чиновника — председателя объединенного комитета начальников штабов генерала Джона