Впрочем, для Саманты остроухие пока не годились в партнерши по играм. Вместо них я представил ей Ольгу и Татьяну Романовых из тысяча девятьсот четвертого (то есть уже шестого) года. Разница в возрасте у девочек была минимальна, да и английский язык у моих воспитанниц был поставлен по выговору принцессы Виктории Великобританской, а не бонн и нянь неизвестного, чаще всего простонародного, происхождения. К тому же Оленька, умница-разумница, год с небольшим проучилась в нашей школе, что подняло ее интеллектуальный уровень и кругозор на высоту, недосягаемую для юной американки.
При этом стоит отметить, что остроухие того же возраста ничуть не глупее дочерей отставного царя, просто они резче, прямолинейнее, и даже целеустремлённее. Они знают, что рождены для долгой верной службы предмету своей платонической любви, и, более того, им ведомо, что это чувство взаимно. А вот маленькой леди Саманте еще рано нырять в такие глубины сильных чувств, ведь пока она любит только папу и маму.
Ну и, конечно же, вместе с Ольгой и Татьяной Саманту Смит и ее родителей встречали Птица, Анастасия и Яна-Зайчонок. Если для Анастасии имя девочки пустой звук, то Птица о нашей сегодняшней героине кое-что слышала, хотя и родилась уже после ее гибели. А вот Яне было все равно, как зовут новую знакомую, она всегда рада новым друзьям.
— Вот, — сказал я, — тут у нас, конечно, не Артек, но тоже много интересного. И самое главное, в чем вы можете убедиться лично — здесь у нас не пропагандируется ненависть ни к каким народам или расам. А теперь оставляю вас на попечение наших дам, а сам откланиваюсь. Извините, дела, уж больно хлопотная у меня должность.
— Постойте! — воскликнул Артур Смит. — Скажите, как это можно вести войны без ненависти? Ведь вы, когда вам нужно, убиваете людей тысячами, если не миллионами, и при этом заявляете, что не испытываете к ним негативных чувств. Пакистан после вашего удара лежит в руинах, и люди убивают друг друга на развалинах, будто дикие звери!
И в самом деле, после того, как я провернул над Пакистаном операцию «День гнева», там началась полоса затяжных гражданских беспорядков, и не утихает уже больше недели. До руин городов еще далеко, но праздник непослушания несколько затянулся. Однако у меня нет никакого желания применять собственную вооруженную силу для подавления беспорядков, за исключением защиты дипломатического квартала в Исламабаде. Там был высажен один батальон штурмовой пехоты, командир которого получил приказ при пересечении погромщиками защитного периметра открывать по ним огонь на поражение из всех имеющихся видов оружия. И, что самое интересное, после пары инцидентов (общее число жертв не дотягивало и до тысячи) местные башибузуки все поняли и больше не пытались вломиться на территорию дипломатического квартала. А то бывали уже прецеденты, когда местные, разъяренные неподтвержденным слухом о причастности янки к теракту в Мекке, врывались на территорию американского посольства, громили, жгли и убивали. С одной стороны, это показывает, насколько в Пакистане народные массы «любят» Америку, а с другой, демонстрирует общую дикость нравов, лишь слегка припорошенную европейской цивилизационной пудрой.
— Только так и можно, — отрезал я. — Ведь моя армия не просто ведет войны — она вершит правый суд над негодяями, а потом приводит приговор в исполнение. В Пакистане по факту мерзавцами оказались все — от диктатора Зия-Уль-Хака и его прихвостней до самых широких народных масс. Пакистанские военные, в своем большинстве отрыжка британского колониального прошлого, много раз свергали законно избранную власть, и последний из диктаторов вскарабкался к своему посту тем же путем — через заговор и переворот. А местный народ, когда его освободили от аппарата государственного принуждения, тут же показал миру звериный оскал средневековых зверств. Нечто подобное должно было случиться в афганских городах после того, как туда ворвались бы озверевшие боевики, но я лишь поменял местами действующих лиц, в результате чего зло обрушилось на тех, кто его породил. И вот еще что. Если проделать нечто подобное с вашей Америкой, то результат будет тот же, без значительных отклонений. Внутри белого англосакса-протестанта тоже сидит первобытный дикарь, каждого встречного воспринимающий как врага и добычу, так что ненависть для меня — просто излишний и даже вредный элемент, поэтому я постараюсь облагородить вашу Америку, не прибегая к разрушению ее государственности. Если у вас будет желание выслушать страшную историю из американского будущего, то мисс Анна позовет сюда мисс Дафну, и та расскажет вам о том ужасе, который она пережила в детстве в Новом Орлеане, когда на него налетел ураган «Катрина». А сейчас позвольте откланяться, дела не ждут.
Итак, оставив Саманту и ее родителей на попечение Птицы и Анастасии, я действительно занялся поднакопившимися делами, причем прямо там же, в Тридесятом царстве. Именно здесь расположен лагерь предварительной подготовки будущих имперских янычар, куда из лагерей афганских «беженцев» отфильтровывают мальчиков в возрасте от семи до шестнадцати лет, еще не вкусивших человеческой крови. Дети младшего возраста на общих основаниях попадают в воспитательную систему моей имперской Метрополии (то есть бывшего Царства Света), а тех, что уже принимали участие в боях с советской или афганской армией или были соучастниками пыток и казней неверных, при сортировке мои бойцы кончают на месте. Эти уже переполнены ненавистью, и изменить их можно, только полностью стерев память и заново начав процесс формирования личности. Однако в условиях, когда во всех мирах на планете Земля предостаточно тех, кого можно просто подобрать и поставить в строй, данная овчинка не стоит выделки. Этот факт признал даже товарищ Османов, когда я инициировал его Истинным Взглядом. И даже то, что я делаю со сбежавшими в Пакистан семьями афганских боевиков, можно счесть верхом гуманизма, ибо, как сказал Конкордий Красс, любой, даже самый добрый, неоримский император, не задумываясь, подверг бы этих людей безоговорочному уничтожению только за то, что их отцы и старшие братья оказывали вооруженное сопротивление Империи.
Осмотрев полевой лагерь и воспитанников, я выразил генерал-майору Османову полное одобрение и высказал надежду, что однажды эти мальчики станут моими Верными, как и сам Мехмед Ибрагимович. А если этого не произойдет, то какие они тогда янычары? Мы еще немного поговорили за жизнь. Выяснилось, что товарищ Османов неплохо знал Нестора Махно. Потом, закончив обмениваться впечатлениями (приятно поговорить с умным человеком), я вернул переполненное впечатлениями семейство Смитов из Тридесятого царства к себе домой, и прямо из их дома шагнул в Шантильи, прямо в семейную спальню, под бочок к Елизавете Дмитриевне. Она меня спросонья обняла, поцеловала, и мы спонтанно занялись тем, ради чего создаются семьи.
А на утро у меня было назначено рабочее совещание на «Неумолимом». С моей стороны присутствуют Самые Старшие Братья, от Советского Союза — товарищи Романов и Громыко, Гейдар Алиев и маршал Соколов. Вообще-то на таком мероприятии «по чину» должен был присутствовать еще и министр внутренних дел Федорчук, но мне этот прямолинейный и туповатый служака, мягко выражаясь, не понравился. Одной исполнительности для такого высокого поста недостаточно, нужен еще и определенный интеллект, который у этого выходца с Украины отсутствует напрочь. Энергооболочка говорит, что это был ставленник умирающего Брежнева в системе… госбезопасности, и уже Андропов передвинул того на МВД вместо опального Щелокова. Так что, пока пану Федорчуку ищут адекватную замену,на рабочих встречах это ведомство не представлено вообще никак. Не вижу причины поднимать завтрашнего отставника на столь высокий уровень. Кстати, с удивлением узнал, что уже создан ОМОН, а также что в СССР имеет место организованная преступность. Почему-то мне казалось, что это явление возникло в разгар перестройки, вместе с кооперативным движением и другими ростками капитализма. А тут вот оно как… И, наверное, кое-где эта организованная преступность уже начала срастаться с местной властью, а как только появится легальный бизнес, то срастется и с ним. По-другому она не умеет.
— На повестке дня — внутренние дела, Афганистан и все тот же проклятый американский вопрос, — сказал я. — Бить эту цитадель дерьмократии сразу или дать еще помучиться? А если бить, то кого сажать в опустевший Овальный кабинет, ведь брать на себя управление побежденными Соединенными Штатами Америки мне абсолютно не с руки, и советским товарищам я этим заниматься тоже не советую. Однако начнем все же с внутренних дел, несмотря на то, что ответчик по этому вопросу отсутствует.
— Хорошо, — сказал Григорий Романов, — давайте начнем с внутренних дел. Кстати, замену товарищу Федорчуку мы уже подобрали. Это хорошо знакомый мне по ленинградским временам генерал-лейтенант внутренней службы в запасе Владимир Иванович Кокушкин, участник войны и орденоносец, одиннадцать лет прослужил в милиции. Правда, этот человек уже не молод — шестьдесят пять лет, поэтому пока сомневается, осилит ли должность министра.
— Пришлите его ко мне на «Неумолимый», — ответил я. — Тут мы и здоровье ему поправим, как всякому ветерану, и проверим пригодность к должности министра на профориентационном оборудовании. А сейчас к делу…
Я обвел присутствующих Истинным Взглядом и продолжил:
— Данные орбитального психосканирования показывают, что кое-где у вас уже появился организованный криминал, он же бандитизм. Эти нехорошие люди занимаются уже не только банальной уличной преступностью, грабежами, квартирными и карманными кражами, но и мошенничеством в особо крупных размерах, организацией незаконных азартных игр, крышеванием проституции и торговлей наркотиками. При этом имеет место врастание организованных преступных структур в незаконное предпринимательство, которого у вас в связи с господством дефицита товаров народного потребления больше чем достаточно, а также, в отдельных случаях, в местную власть и органы правопорядка. Тут у вас все еще в самом начале, а вот в Основном Потоке, где в девяносто первом году случился крах Советского Союза, эта криминальная закваска пышно взошла в так называемые лихие девяностые, когда всеобщая продажность органов власти сверху донизу и разгул криминального насилия станут нормой жизни. Выживут, правда, в этих собачьих боях всех против всех совсем немногие, да и сливки с разграбления государственной собственности снимут деятели совершенно другого полета, но их как явления у вас еще нет, и будем надеяться, что и не появятся, а вот организованный криминал уже в наличии.