Самое время срочно брать за шкирку обоих Ильичей и Маркса с Энгельсом, и тыкать носом в ярчайший случай коллегиального управления, за который ратовали эти деятели. У семи нянек не только дитя без глазу — всемером даже борщ сварить не получится, потому что у каждого будет свое особое мнение, что надо в него класть и когда. Впрочем, совсем рядом с Югославией имеется такая страна, как Албания, где правит ополоумевший диктатор Энвер Ходжа, именующий себя сталинистом и истинным марксистом-ленинцем. И на это обоим товарищам Лениным и всем версиям товарища Сталина тоже следует посмотреть собственными глазами. Эта Албания, которую найдешь не на всякой карте, славна в основном тем, что в процессе построения социализма Энвер Ходжа умудрился разосраться со всеми главными соцстранами, полностью запретить любую религию, в несколько волн репрессий расстрелять всех своих соратников и построить на территории своей страны семьсот пятьдесят тысяч бетонных дотов. Эти доты требовались для обороны от внешнего вторжения, но, как сказала энергооболочка, когда иностранные войска все же вторглись на территорию Албании, никакие доты местным жителям не понадобились, потому что большая часть населения с восторгом встретила контингент ООН (главным образом итальянцев), прибывший в 1997 году усмирять прокоммунистическое восстание ходжаистов. Такая вот изжога возникла у людей в отношении идеи, которую им насаждали до полного отторжения.
И вот в чем заморочка: не решив балканской проблемы, вновь созревшей, как в четырнадцатом и сорок первом, стабилизировать этот мир на восходящем тренде у меня не получится. А еще есть Румыния, где правит Николае Чаушеску, не менее полоумный и одиозный, чем Энвер Ходжа, Турция, саддамовский Ирак, Сирия, где пока еще сидит Хафиз Асад, и государство Израиль… Впрочем, мое дело — решить главную проблему с Соединенными Штатами Америки и НАТО в целом, а второстепенными задачами должны заниматься уже местные товарищи: это их мир, и им в нем жить, а я сразу же по возможности пойду дальше. И, пожалуй, Балканы будут главной из второстепенных задач, а остальное можно отложить на потом. Однако совещание тут, на «Неумолимом», с советскими и еще, пожалуй, польскими и восточногерманскими товарищами, созвать надо. Но сначала я все же схожу и заберу к себе местную Бригитту Бергман, ибо пора.
9 апреля 1985 года, 12:35 СЕ, ГДР, город Фюрстенвальде
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Город Фюрстанвальде был основан одновременно с Берлином в те далекие времена, когда местные славяне еще не были полностью онемечены, а потому на заре существования носил наименование Пшибыслав. Какое-то время тут даже квартировал епископ всей Любушской земли. По крайней мере, так об этом месте рассказала энергооболочка. Основу местного материального благополучия составили водяная мельница на реке Шпрее, речной канал, связывающий Шпрее с Одером, железная дорога с вокзалом и обширнейший казарменный фонд. Во время оно тут стояли войска Наполеона, части кайзеровской армии и вермахта, а на тысяча девятьсот восемьдесят пятый год в Фюрстенвальде квартируют тыловые части группового подчинения двадцатой гвардейской армии и шестнадцатой воздушной армии. Однако с началом боевых действий тыловики по большей части тоже снялись с места постоянной дислокации и выдвинулись вслед за наступающими войсками первой линии. На месте остались только подразделения, охраняющие склады и военные городки.
Впрочем, все это лирика. Казармы, да еще административные здания в этом городе — единственные многоэтажные постройки, остальной город напоминает большую немецкую деревню, и застроен частными домами разной степени солидности. В одном из таких маленьких скромных домиков под острой черепичной крышей на самой окраине и проживает старушка божий одуванчик полковник запаса МГБ ГДР фрау Бригитта Бергман за номером два. Тихое уютное место, как раз для отставного сотрудника спецслужб, желающего без эксцессов провести отведенные ему дни, месяцы и годы. Однако, как мы уже знаем из жизнеописания этой удивительной женщины, дожить свои дни в тишине и покое ей не довелось, ибо таким беспокойным выдался конец двадцатого века. Тут, конечно, все уже будет по-другому, но все равно дать таланту пропасть втуне будет неправильно.
В гости к ней я пошел вместе с фрау Бригиттой Бергман за номером один, да только засада в том, что при омоложении и усовершенствовании тела моего начальника службы безопасности оно в значительной степени утратило сходство с оригиналом. Сама товарищ Бергман признается, что так хорошо она не выглядела даже во времена своей юности. Сотрудники спецслужб, даже бывшие, это очень недоверчивые люди, и как бы у нас на этой почве не вышли какие-нибудь неловкие моменты, когда своя не спознала своих. Можно, конечно, явиться в Фюрстенвальде со всей помпой на малом челноке и поставить на уши этот небольшой городок, но я думаю, что это неправильно с политической точки зрения. Если мы не договоримся, то не хотелось бы привлечь к местной Бригитте Бергман лишнее внимание бывших коллег…
— Вечно ты, Серегин, находишь проблемы там, где их и быть не должно, — недовольно проворчала энергооболочка. — Четвертый день буянишь в этом мире так, что дым коромыслом, и все еще боишься привлечь к своим контактам чье-то недоброе внимание. Да если бы не ты, то все твои местные союзники сидели бы в такой глубокой дыре, куда солнце не заглядывает даже в полдень. Поэтому морду кирпичом — и вперед, навстречу судьбе. Чем больше узнаваемых моментов случится во время твоего визита к местной Бригитте Бергман, тем скорее она поверит в то, что это не злая шутка, не жестокий розыгрыш и не чья-то провокация.
Так я в итоге и сделал. Два «Стилета» в качестве почетного воздушного эскорта и взвод личной охраны из первопризывных амазонок в полной штурмовой экипировке — опять же только потому, что, по мнению энергооболочки, с меньшим эскортом появляться на поверхности было бы невместно… Все прошло как по маслу: челнок, сложив крылья, с тихим свистом снизился над улицей, мощеной серым камнем еще, наверное. в кайзеровские времена. Только что прошел обычный тут весной серый моросящий дождь, в воздухе пахло сыростью, прошлогодней прелой листвой, а еще горьковатым запахом угольного дыма и чем-то неуловимым, предрекающим скорое наступление настоящей весны. Бригитта Бергман, ступив вслед за мной на почву этого мира, глубоко втянула носом все эти запахи и сказала, что чувствует себя вернувшейся домой после долгой-долгой отлучки. Тут, на этой улице, прошли восемь последних лет ее прошлой жизни. Потом она еще раз оглянулась по сторонам, тряхнула головой и сообщила, что наваждение прошло — она снова в норме, вспомнила, что находится на службе, и готова к выполнению ответственного задания.
Звонить в дверь нам не пришлось: старушка божий одуванчик открыла нам сама, ибо не заметить нашего прибытия и того, что все наше внимание обращено на ее дом, было невозможно. Острый взгляд холодных серых глаз из-под седых кустистых бровей просветил визитеров (то есть нас с Бригиттой номер один) будто рентгеном, сухие губы исказила кривая усмешка.
— О, а вас я знаю, видела в телевизоре, — сказала она по-русски в мой адрес. — Вы — император Сергий из рода Сергиев, странный человек, зачем-то поддержавший своих классовых врагов, а не тех, кто стремился сжить нас всех со свету. За помощь, конечно, спасибо, только лично мне непонятны две вещи. Во-первых, с чего это вдруг с вашей стороны был проявлен такой парад невиданного великодушия? В-вторых, что вам понадобилось лично от меня, бедной отставной сотрудницы Министерства Государственной Безопасности, раз уж вы заявились ко мне прямо на дом? Сразу скажу, что никакими служебными секретами я не торгую…
Мы с Бригиттой Бергман за номером один переглянулись, и моя напарница пожала плечами. В момент попадания в мои заботливые руки и Бригитта за номером один тоже была таким же колючим ежиком.
— А мне, геноссе Бергман, ваши секреты не требуются, — ответил я так же по-русски. — Часть из них не имеет для меня никакого значения, а все остальное я могу получить из других источников. Мое разведывательное обеспечение, знаете ли, значительно лучше, чем может вообразить себе любая местная великая держава. Здесь и сейчас мне нужны лично вы, и более ничего.
Бригитта Бергман за номером два вгляделась в меня, будто ученый-энтомолог в экзотическое насекомое, и хрипло каркнула:
— Интересно пляшут девки по четыре штуки в ряд, герр Сергий! Надеюсь, вы не хотите предложить мне пост министра своей государственной безопасности или должность своей любовницы?
— Пост министра государственной безопасности, сестра, уже занят мною, — сухо произнесла Бригитта Бергман за номером один. — Так что придется тебе удовольствоваться какой-нибудь иной должностью, попроще… Впрочем, работы по нашему с тобой профилю вполне достаточно, так что без поля деятельности ты не останешься.
— Сестра? — переспросила Бригитта Бергман за номером два. — У меня никогда не было сестры, при этом должна заметить, что по возрасты вы, девушка, годитесь мне даже не в дочери, а во внучки. При этом могу поклясться, что никогда прежде вас не видела, но кого-то знакомого вы мне напоминаете.
Мы с моей начальницей службы безопасности переглянулись и усмехнулись.
— Я — это ты, — сказала Бригитта за номером один, — только из другого мира, пятью годами позже по временной шкале, а ты — это, соответственно, я. Нам не нужны твои секреты еще и потому, что я знаю даже больше, чем ты.
— Твой мир пятью годами позже, и ты такая молодая⁈ — воскликнула Бригитта Бергман за номером два, и тут же с апломбом Станиславского заявила: — Не верю!
— Я и сама не поверила своим ушам, когда мне, старушке шестидесяти восьми лет от роду, вместе с принесением клятвы на верность герр Серегин предложил пройти процедуру радикального омоложения, — ответила Бригитта Бергман за номером один. — Как видишь, результат получился выше всяких похвал. Я ношу это новое тело уже больше года, и все это время не имею к нему никаких претензий.