— Омоложение, да еще и радикальное? — переспросила Бригитта Бергман за номером два. — Звучит как сказка… или, хуже того, как история из плохого фантастического романа…
— А мой линкор планетарного подавления на орбите вокруг Земли вашего мира — это тоже история из плохого фантастического романа? — с небольшой подковыркой спросил я. — Впрочем, геноссе Бергман, если вы положительно ответите на мое предложение, эта фантастика тоже станет для вас реальностью.
— Мне хочется в это поверить, но я не могу, — мотнула седой головой старушка. — Вы, наверное, специально морочите мне голову, чтобы посмеяться над старой одинокой женщиной…
— Иди к нам, — сказала Бригитта Бергман за номером один, — и ты больше никогда не будешь ни старой, ни тем более одинокой. Стоит тебе стать одной из Верных, и у тебя сразу появится полмиллиона верных и любящих братьев и сестер, которые никогда не злословят, не лгут, не предают, не бьют в спину и не бросают в беде. Кстати, среди сподвижников товарища Серегина довольно много этнических немцев, но у нас не принято делить людей по национальным и религиозным сортам.
— Теперь я поняла! — воскликнула местная Бригитта Бергман. — Император Сергий сын Сергия из рода Сергиев внезапно оказывается товарищем Сергеем Сергеевичем Серегиным, что, конечно же, объясняет его позицию в международных делах. Но все же мне непонятно, как человек, именующий себя товарищем, мог вдруг стать императором… Или я чего-то еще не знаю об этой породе людей?
— Императоры бывают разные, — произнес я, непроизвольно срываясь на громыхающий бас. — В переводе с латыни этот звание переводится как Верховный Главнокомандующий. Быть истинным императором — это тяжкий труд, чтобы для тех, кто оказался твоими подданными, каждый следующий день был лучше предыдущего, в стране непрерывно росли урожаи хлеба и надои молока, а промышленность каждый год показывала новые рекорды производительности. Недобрые соседи, сколько бы их ни было, должны бояться даже смотреть в сторону такой правильно организованной державы, а друзья и союзники должны видеть в ней надежную опору и защиту. А если кто-то красиво сидит на троне, но не делает всего вышеперечисленного, он не настоящий император, а только так называется. Самым настоящим императором был Иосиф Сталин, а самым ненастоящим — последний царь из династии Романовых. Все деятели, что правили Советским Союзом после Сталина, были в лучшем случае местоблюстителями, а в худшем — временщиками.
— Интересная теория, — хмыкнула старушка божий одуванчик, — однако я вижу, что вы уверены в том, что говорите. Я тоже думаю, что все хорошее для Советского Союза и его друзей было связано с именем товарища Сталина, а все плохое — с именами его врагов. Вот только разве же не советская коммунистическая партия на двадцатом съезде публично прокляла имя своего бывшего вождя и учителя, назвав его кровожадным преступником и жестоким тираном?
— Товарищ Серегин не разделяет этого заблуждения, а потому водит дружбу сразу с пятью воплощениями товарища Сталина из разных миров, — возразила Бригитта Бергман за номером один. — Самому младшему из них, происходящему из мира русско-японской войны, сейчас двадцать семь лет, а самому старшему из мира пятьдесят третьего года -почти семьдесят пять. Усилиями товарища Серегина антисталинистский заговор в том мире был предотвращен, его участники пошли под нож по первой категории, а здоровье товарища Сталина было восстановлено настолько, чтобы гарантировать как минимум еще полвека успешного правления. Если человек еще жив, для имперской медицины возможно все, и даже немного больше. И напоследок товарищ Серегин своей тяжелой дубиной со всей пролетарской ненавистью основательнейше отдубасил американских империалистов, схватившихся было за план «Дропшот», по ходу этого дела лишил Америку ядерного оружия, а потом помог Советской Армии и ее союзникам вышвырнуть янки из Восточного Полушария.
— Да, — сухо усмехнулась местная Бригитта Бергман, — дубасить дубиной товарищ Серегин умеет, это я поняла еще по событиям в Пакистане и Афганистане. Да и сейчас в Европе все идет так, что любо-дорого смотреть. Только вот мне непонятно, зачем ему понадобилась еще и моя скромная особа, раз уж у него уже имеется моя куда более понятливая сестра-близнец, получившая из его монарших рук все то, о чем только может мечтать обычный смертный?
— Не в моем обычае, геноссе Бергман, бросать в одиночестве без помощи и попечения хороших людей — сказал я. — Я вас знаю даже лучше, чем вы сама себя, ведь та Бригитта Бергман, что стоит сейчас перед вами, это тоже вы, а вы — это она. Кроме того, чем выше я поднимаюсь к своему родному миру, тем сложнее внутре- и внешнеполитическая обстановка, и больше работы для мотивированных сотрудников моей службы безопасности. А что вас ждет здесь? Одинокая старость, а потом такая же одинокая смерть в собственном доме… Я же готов дать вам новую жизнь, наполненную самой кипучей деятельностью, отодвинув перспективу конца в неопределенно далекое будущее.
— Туше! — воскликнула старушка. — Мне и в самом деле не по душе ждать конца в этом изрядно опостылевшем доме. Вот только хотелось бы знать, не будет ли моя будущая деятельность направлена против интересов Германской Демократической республики?
— Нет, — покачал я головой, — такого быть просто не может. До тех пор, пока
Германская Демократическая Республика является верным союзником и надежным партнером Советского Союза, она под моей защитой и опекой. В противном случае, насколько я знаю вашу сестру-близнеца, вы и сами не пожелаете знать такую Германию. Но это касается только здешнего и предшествующих миров, а потому еще далеко не все. Поскольку даже для цивилизации пятого уровня медицинская процедура омоложения требует от одного до трех месяцев, то вступать в службу вам придется уже в мире девяносто первого года, а там Германская Демократическая Республика уже более не существует, потому что изменники в Советском Союзе продали ее господину Колю за миллиард марок «компенсации». Тут я, собственно, занимаюсь тем, что выворачиваю ту ситуацию наизнанку и помогаю объединить Германию с востока на запад, а не наоборот.
— Да это так, сестра, — произнесла Бригитта Бергман номер один. — Еще в самом начале моей службы товарищ Серегин пообещал мне головы тех, кто строил планы по недружественному поглощению первого в мире немецкого государства рабочих и крестьян, тех, кто предавал Германскую Демократическую Республику из Москвы, и тех, кто пособничал предателям в наших же собственных рядах. И большая часть из тех людей уже находится в застенках имперской службы безопасности или же попросту мертва. Но в других, последующих мирах, эти люди будут по-прежнему живы, а потому работы по их искоренению и выявлению сообщников останется выше головы. Выяснив какие-то ранее неизвестные нам факты, мы будем возвращаться в этот и предшествующие миры, чтобы помочь местным камрадам зачистить наши ряды от потенциальных предателей и морально неустойчивых лиц. А такого добра хватает и среди нас, и среди советских товарищей.
Последние слова местная Бригитта Бергман слушала очень внимательно. Я видел, что ее все сильнее охватывала магия Призыва, сопротивляться которой ей было все сложнее.
— Ну хорошо, — сказала она после некоторой паузы, — вы меня убедили. Мы должны отправиться прямо сейчас или вы дадите время переодеться?
— Переодеваться необязательно, — сказал я, — в имперском госпитале на борту линкора вас примут в чем есть, а выйдете вы оттуда действующим офицером, в форме и при оружии. А сейчас повторяйте за мной слова страшной встречной клятвы: «Я — это ты, ты — это я, и я убью любого, кто скажет, что мы не равны друг другу, вместе мы сила, а по отдельности мы никто».
Едва местная Бригитта Бергман договорила за мной слова клятвы, в небесах пророкотал раскат отдаленного грома, а старушка покачнулась от накатившего чувства душевного единения с многотысячной массой дружественно настроенных Верных. Тут не предадут, не бросят без помощи и не будут злословить за спиной. Дело осталось за малым: закрыть дверь на замок, а на сам домик наложить заклинание стасиса, чтобы время в нем пошло снова только после возвращения хозяйки.
12 апреля 1985 года, 15:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Сегодня на шестой день европейской наступательной операции передовые части первой гвардейской танковой армии, проделав по дорогам шестьсот пятьдесят километров, ворвались в совершенно неподготовленный к обороне город… Брюссель. Еще немного, и территории стран НАТО окажутся рассечены до самого Дюнкерка. Правее первой гвардейской танковой армии плечом к плечу наступает третья ударная армия, нацеленная на Голландию. В Амстердам советские танки ворвутся завтра, в крайнем случае послезавтра, после чего можно будет говорить даже не о рассечении, а о фрагментации вражеских боевых порядков. На северном фланге фронта войска второй гвардейской танковой армии (одна танковая и две мотострелковых дивизии) взяли Гамбург, Киль, форсировали Кильский канал и продвигаются на территорию Дании.
Факторов, приведших к такому сокрушительному успеху, несколько. Первый — это орбитальная сканирующая сеть, заблаговременно вскрывающая замыслы и действия противника. Отсутствие тумана войны для советского командования и непроницаемая мгла, сгустившаяся вокруг уцелевших американских, британских, голландских и немецких генералов — это великое дело. По ту сторону фронта нет сейчас ни связи, ни разведки, и каждый воюет сам за себя, воспринимая обстановку только на расстоянии прямой видимости. События развиваются точно так же, как в первые две недели Великой Отечественной Войны на Прибалтийском и Белорусском направлениях советско-германского фронта. Тогда три германские панцергруппы в первые же часы боевых действий рассекли оборонительные порядки советских войск, чтобы при поддержке господствующей в воздухе авиации углубиться где на триста, а где и на пятьсот километров. Вторая причина — господство в воздухе имперско-советской авиации, установившееся с самого начала боевых действий. И если на второстепенных участках фронта натовцам еще удается сбивать «Грачи», «Крокодилы» и «Мишки» из переносных зенитно-ракетных комплексов, то на направлении главного удара