ьском хозяйстве минимальная, а в конце века максимальная. Не хотелось бы, чтобы в силу разницы внутренних цен более развитые миры могли экономически эксплуатировать те, что предшествуют им на временной шкале. Не делайте такое лицо, товарищ Романов. Люди в вашей системе власти имеются разные, в том числе и такие, что не сочтут зазорным обмануть своего ближнего и особенно дальнего. Но даже если специально не обманывать партнеров, исходя из политических или меркантильных мотивов, непреднамеренные перекосы в ту или другую сторону неизбежны. И тут же второй вопрос, непосредственно связанный с первым. То, что мы видим сейчас перед собой, это экспериментальный вариант установки, существующий в единственном экземпляре. Производить такие машины в некоторых количествах могут мастерские «Неумолимого», и без того загруженные работой, а также роботизированный промышленный кластер Аквилонии, для которого оборудование для межмирового перемещения на какое-то время, пока в нем не будет удовлетворена насущная потребность, может стать основной продукцией. Поэтому требуется для каждой пары миров заранее сбалансировать цены на продовольствие и оборудование, а также определить объемы поставок, особо выделив при этом Аквилонию, потому что та отдаст на общее дело свой главный промышленный ресурс. В остальных случаях перемещать между мирами ширпотреб и товары для элитных слоев населения я считаю неприемлемым. При этом следует учитывать, что полностью возместить аквилонцам их вклад в общее дело у нас не получится до скончания вечности, поскольку то, что они могут производить, у цивилизаций третьего уровня буквально не имеет цены, а с их стороны на одну голову сразу две шапки не наденешь. Третьим, и, может быть, самым важным вопросом является трансформация моих двусторонних договоров с каждой версией Советского Союза или Российской Империи в единую систему безопасности, направленную против поползновений наших заклятых западных «друзей» в мирах прошлого, настоящего и будущего. Также такая организация необходима для совместного противостояния возможному вторжению на Землю кланов эйджел. Думаю, время для такой трансформации тоже настало.
— Все это хорошо, — сказал товарищ Сталин из сорок второго года, — но у меня имеется один вопрос. Как мы сообща сможем противостоять цивилизации эйджел, если у наших миров не только разный уровень научно-технического и экономического развития, но и разные политические системы?
— Политическая система у вас должна быть одна — это народовластие с централизованным управлением и сильной вертикалью власти, — ответил я. — А уж как там называется должность главы государства, «генеральный секретарь» или «император», не имеет большого значения, поскольку править лидер должен исключительно в интересах всего многомиллионного народа. Иначе наступит ситуация, по-простонародному называющаяся «каюк», а по науке — «революция».Что касается экономических диспропорций, то с моей помощью, опираясь друг на друга, вы должны устранить их в самое кратчайшее время. Межмировые транспортные коммуникации будут вам в помощь. И при включении в систему все новых и новых миров планка развития будет подниматься все выше и выше, пока не достигнет потолка, то есть пятого уровня цивилизации. Ну а там поглядим. А если кто-то глупый и крикливый станет вам возражать не по делу, то вы знаете, что с ним делать, не мне вас учить.
— Да, товарищ Серегин, мы это знаем, — ответил Виссарионыч. — А если говорить в общем, то программа ваша вполне годная и прогрессивная, особенно если при продолжении вашего подъема наверх в нее будут включаться все новые миры…
— Да, будут, — подтвердил я, открывая портал в парадный ангар «Неумолимого». — А теперь давайте пройдем туда, где мы сможем определиться, кому и сколько вешать в граммах. А то тут холодно, и, кажется, собирается дождь.
15 апреля 1985 года, 12:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», главный командный центр
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Прибыв на «Неумолимый» после испытаний портальной установки, товарищи императоры, председатели Совнаркома и генеральные секретари засели за решение обозначенных мною задач, и после длительных споров и обсуждений выработали формулы для межмировой торговли и взаимной помощи. Теперь вопрос только за массовым промышленным производством таких установок (за это берутся товарищи из Аквилонии) и тиражировании для них управляющих кристаллов (что возложено на Кобру и Колдуна). И будет тогда всеобщее счастье — разумеется, ровно настолько, насколько рационально нам удастся использовать этот ресурс. В любом случае миры, через которые проходило мое войско, стали друг другу ближе и понятней, и хоть о туристических поездках речь пока не идет, со временем и они станут доступны даже обычным людям.
А у меня сегодня назначен саммит с китайским руководством из семьдесят шестого года, правда, в урезанном составе. Отсутствует «наследник» Мао Хуа Гофен, за первые двести дней деятельности нового Председателя превратившийся в свадебного генерала. С советской стороны присутствуют товарищ Сталин из сорок второго года, Просто Леня и… Григорий Романов из восемьдесят пятого года. Обсуждению подлежат два вопроса. Первый — участие НОАК из тысяча девятьсот семьдесят шестого года в боевых действиях против японских оккупантов в мире сорок второго года, второй — взаимодействие с Китаем тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, где у власти как раз находятся очередные воплощения присутствующих на совещании товарищей Дэн Сяопина, Чэнь Юня, и Ли Сяньняня. Прежде чем я уйду дальше вверх по мирам, этот вопрос надо хотя бы начать решать, в том же духе, что и в мире семьдесят шестого года, а то как бы потом из всех щелей не полезли негативные нюансы. Особенно неприятно это выйдет в том случае, если я как раз в это время буду занят какими-нибудь важными и неотложными делами.
Кстати, в пятьдесят третьем году китайский вопрос полностью на ответственности местного товарища Сталина. Он вполне достоверно (можно пощупать руками) уже знает историю на тридцать лет вперед. И такое будущее ему категорически не нравится. От балканского наполеончика Тито и своего тупицы-интригана Никитки он избавился только с моей помощью, но один Мао по негативным последствиям для коммунистического движения будет стократ хуже Хруща и Тито вместе взятых. Поэтому необходимо сделать так, чтобы в рядах китайской компартии вдруг, как по мановению волшебного жезла, вспыхнула кампания по борьбе с бонапартизмом отдельных руководителей, которая сметет Мао и его прихвостней в мусорный бак истории, где им и место.
Особенно вождя советского народа возмутила маоистская идеологема о том, что Советский Союз — это такая же империалистическая держава, которая, как и страны Запада, стремится к покорению и завоеванию Китая. Именно поэтому он в свое время у меня на совещании сказал Хуа Гофэну, что твердолобые маоисты хуже псов, кусающих дающую руку. И правильно, ибо на черта в таком случае была нужна советская помощь, выводящая Китай из состояния феодальной отсталости в ряды передовых технологических держав? Какое в таком случае может быть покорение и завоевание, если СССР по собственной инициативе способствовал росту экономической и военной мощи соседней страны, считая ее народ братским. В Основном Потоке этот процесс на долгих восемь лет был прерван Культурной революцией, но в мире пятьдесят третьего года обновленное советское руководство не собирается допускать даже малейшей возможности повторения чего-то подобного.
Кроме всего прочего, товарищ Сталин понимает, что взбрыкнуть Мао может и при его жизни. Было уже такое, что вскоре после роспуска Коминтерна на фоне успехов вермахта на восточном фронте в Китае началась настоящая антисоветская охота на ведьм, оформленная под кампанию по улучшению стиля партийной работы. И только раскатистый гром побед Красной Армии, на который наложился сердитый окрик из Москвы, немного унял пыл будущего Великого Кормчего. Как раз тогда вождь советского народа в сердцах сказал, что Мао — он как редиска: снаружи красный, а внутри белый. Доверять такому партнеру смерти подобно, и поэтому, пока вопрос со сменой лидера в Поднебесной не решится, советско-китайские отношения в мире пятьдесят третьего года находятся в режиме ожидания. Кандидата в новые Председатели уже наметили, так что после победы над американским империализмом все хорошее для Китая случится сразу, как только процесс смены власти в Пекине благополучно завершится.
В мире семьдесят шестого года, где примирение и восстановление отношений между Китаем и Советским Союзом произошли не без моего активного участия, все достаточно благостно и чинно. Кстати, идеи о рыночных отношениях при социализме и необходимости власти развернуться лицом к собственным гражданам, что я продвигаю перед Просто Леней и другими советскими товарищами, оказались созвучны внутриполитической программе Дэн Сяопина. Поэтому он смотрит сейчас на меня уже довольно спокойно, а не как в прошлый раз, будто Ленин на мировую буржуазию. С Китаем и павшей к его ногам побежденной Европой Советский Союз семьдесят шестого года оказался вполне самодостаточен с точки зрения внутреннего рынка и производственных возможностей экономики. Последствия правления Мао еще не изжиты, процесс только в начале, но китайским трудящимся уже обещано, что вскоре русский с китайцем снова будут братья навек, а значит, жить дальше станет легче, жить станет веселее.
Мир восемьдесят пятого года в этом отношении гораздо хуже. Отношения с Советским Союзом у Китая там даже не прохладные, а прямо ледяные. Если в экономике наследие Мао еще как-то изживается, то в китайской политике его заветы цветут и пахнут. Кинувшись из крайности в крайность, местный Китай лобзается в десны с американцами, пока не понимая, что, без различия партийной принадлежности президентов и конгрессменов, для них не существует друзей, а есть только враги, конкуренты и те, кого они воспринимают как добычу. Если эти люди кого-то обнимают, то только чтобы обшарить карманы доверчивого растяпы, а потом изловчиться и всадить нож в спину.