Ага, точно, нимб: товарищи из советской делегации изменились в лице и сделали от меня шаг назад, того и гляди запросятся домой, будто малые дети. А ведь мужчины… уже изрядно пожившие на свете: никому нет меньше пятидесяти лет, все прошли через войну, а также видели Крым, рым и попову грушу. Но им семьдесят лет объясняли, что Бога нет, и тут стою я такой красивый и говорю, что все совсем не так.Устал я от таких коллизий, хоть и понимаю, что по-другому нельзя. Назвался специальным исполнительным агентом — исполняй положенные правила. Одно радует — в следующих мирах с реакцией на мою внутреннюю сущность должно быть уже полегче.
Разрядить ситуацию попытался Ильич-второй:
— Товарищ Серегин, помимо того, что является капитаном спецназа и носит титулы Самовластного князя Великой Артании и императора Четвертой Галактической империи, работает на Творца Всего Сущего в качестве Специального Исполнительного Агента по вопросам, решаемым путем меча, а потому наделен чином младшего архангела.
— Чтобы расставить по местам все точки, запятые и прочие восклицательные знаки, должен сказать, что мой Патрон весьма комплиментарно относится к существованию советского проекта, — сказал я, — и крайне недоволен краткостью его существования в Основном Потоке, то есть в тех мирах, что не подверглись благотворному влиянию извне. С целью исправления этого положения мною создана рабочая группа в составе товарища Карла Маркса, товарища Фридриха Энгельса, товарища Ленина из пятнадцатого года и товарища Ленина из восемнадцатого, при поддержке технических работников в лице социоинженеров светлых эйджел. Единая теория социальных последовательностей у них должна получиться такая же точная, как Закон всемирного тяготения Ньютона, так, чтобы работала она при любой общественной формации и в любых условиях, а не так, как сейчас: тут работает, там не работает, а вон там работает с точностью до наоборот. Впрочем, давайте теоретические вопросы обсудим чуть позже, а сейчас закончим официальную церемонию вашей встречи, с которой мы уже изрядно сбились. Сейчас я представлю вам своим соратникам, после чего у меня в апартаментах состоится рабочий обед с беседой по существу.
— Погодите, товарищ Серегин, — сказал, будто очнувшись от оцепенения, новопроизведенный генеральный секретарь ЦК КПСС. — Скажите нам, кто для вас эти женщины, и кто для них вы? Ведь смотрят они на вас сейчас, будто вы для них царь, Бог, воинский начальник и герой-любовник.
Я глубоко вдохнул и объяснил:
— Для старших я названный брат, для младших приемный отец; любого, кто попробует причинить им зло, я, не колеблясь, выверну наизнанку. Однажды, когда я только-только освободил их из рабства и вернул человеческое достоинство, мы дали друг другу страшную встречную клятву «Я — это ты, ты — это я, и я убью любого, кто скажет, что мы не равны друг другу, вместе мы сила, а по отдельности мы никто». Так родилось Воинское Единство, где я Патрон, приемный отец, старший брат, первый после Бога, а мои Верные — это мои названные братья-сестры или приемные дети. И такую же клятву мне приносят все желающие взять в руки оружие и войти в число гражданских руководителей верхнего уровня. Как там писал Маяковский про «миллионнопалую руку»… Но и это еще не все. Чтобы принести клятву, кандидат должен услышать Призыв, то есть испытать непреодолимое желание поступить на службу к самому лучшему командиру. Я всегда чувствую, если кандидат не испытывает нужного чувства, а пытается внедриться в ряды Воинского Единства из корыстных побуждений или для того, чтобы быть как все. Тогда следует категорический и неоспоримый отказ. В Единство входят только те, кто пришел туда не просто добровольно, но и по велению души.
— Постойте, товарищ Серегин… — сказал маршал Соколов. — Этот призыв как-то связан, с э-э-э… с вашими специальными способностями?
— Нет, товарищ Сколов — ответил я. — Помимо меня, возможностью издавать Призыв обладают и другие люди, не имеющие никаких, как у нас говорят, дополнительных способностей, которые бесполезны в немагических мирах. Это равноапостольный князь Александр Ярославич Невский, французский король Генрих Наварра, самая младшая инкарнация в прошлом Великого князя, а ныне императора Михаила Александровича Романова, все пять версий товарища Сталина, а также еще один человек из бокового мира далекого прошлого, имя которого вам ничего не скажет. И все на этом.Призыв — это скорее про лидерские качества и харизму, чем про что-то еще. Просто имейте в виду, что, пока дела идут как обычно, с голубого неба светит безмятежное солнце, каждый из нас, и я в том числе, являемся цельными самодостаточными личностями. Но стоит прозвучать сигналу тревоги, как все мы превращаемся в единое целое. По моей мысленной команде части и соединения атакуют врага, совершают маневры, переходят к обороне на намеченном рубеже или отходят на выгодные позиции. А еще я знаю, что видит и чувствует каждый мой солдат и офицер, поэтому сведения, добытые разведкой, сразу, без малейшей паузы, идут в дело. Дополнительно должен сказать, что в Единстве сильны не только вертикальные связи между мной и Верными, но и горизонтальные, друг с другом. У нас один за всех и все за одного, несмотря на то, что общая численность Единства достигает трехсот тысяч человек. Ну что, товарищи, достаточно вам таких объяснений?
— Думаю, товарищ Серегин, что на данном этапе достаточно, — сказал Григорий Романов. — Хотелось бы еще пообщаться с вашими людьми в неформальной обстановке, но по тому, что мы видим прямо сейчас, можно сказать, что метод работы с народом у вас вполне коммунистический, и даже более того. Если бы по такому же принципу комплектовалась наша партия, ни о каких проходимцах и карьеристах в ее составе не шло бы и речи.
— Да, так и есть, товарищи, — подтвердил Сталин из пятьдесят третьего года. — Сам того не подозревая, товарищ Серегин построил у себя настоящее коммунистическое общество, где людей не делят по сортам, не предают, не злословят и не бьют в спину. В самое ближайшее время мы тоже намереваемся пройти через Поиск и запечатление, чтобы вступить в клуб действующих Патронов. Мой младший брат из сорок второго года говорит, что тому, кто взялся строить настоящее коммунистическое общество, необходимо пройти через стадию Патрона, чтобы потом ощутить единство со всей своей страной.
— Спасибо за подсказку, товарищ Сталин, — кивнул Григорий Романов. — Мы это обязательно учтем.
Я вздохнул и сказал:
— Ни у кого из вас, товарищи, нет соответствующих талантов. Ваша задача — найти нужного человека с задатками лидера первого ранга, воспитать его соответствующим образом и передать ему страну, ничего не расплескав и не сломав. Человеку без образования и, самое главное, без таланта зубы людям нельзя доверить сверлить, а не то что править страной. На данный момент это все, что я могу вам сказать по этой теме.
— Ну хорошо, товарищ Серегин, данный вопрос понятен, по крайней мере, в общих чертах, — на правах самого старшего члена делегации сказал Андрей Андреевич Громыко. — А теперь давайте все же перейдем к представлению ваших соратников. Мы и так уже слишком долго говорим на разные темы, а ваши люди все это время ждут.
И тут — хлоп! — перед нами возникла… ну, конечно же, Лилия, одетая в свой любимый древнегреческий хитончик, с нимбиком христианской святой над головой, куда же мы без мелкой божественности.
— А меня, папочка, ты не хочешь представить своим новым знакомым? — уперев руки в боки, заявила она.
— Это, товарищи, — сказал я, — моя любимая приемная дочь, на самом деле античная богиня первой подростковой любви Лилия, дочь Афродиты-Венеры, родившаяся уже после того, как ее родня перестала посещать близкие к нам миры. Не смотрите, что она выглядит как школьница среднего возраста, на самом деле ей около тысячи лет. Настоящим талантом Лилии является медицина, лечит она от всего, кроме уже свершившейся смерти, быстро, качественно и абсолютно бесплатно, не различая, пастух страдает от болезни или же царь. Однако, поскольку врачевание на Истинном Олимпе является монополией Асклепия и его семейки, которые лечат кое-как и за большие деньги, моя приемная дочь отправилась по мирам с моей армией, где у нее в достатке оказалось и пациентов, и новых впечатлений, ибо скучать нам абсолютно некогда.
— Да, папочка прав, — звонко воскликнула Лилия, — лечить мы любим и умеем. И вас всех мы тоже вылечим — хоть от последствий старых ран, хоть от старости. Не смотрите на меня c таким видом, будто я сказала какую-то глупость. Товарищ Брежнев такой бодрый и активный, потому что я занималась им плотно и всерьез. И товарищ Сталин тоже. Внешне это импозантные солидные мужчины, выглядящие лишь чуть моложе своего истинного возраста, а внутри у них волчье здоровье двадцатипятилетних юнцов. И вам такое тоже можно сделать, чтобы лет сто или даже целую вечность Харон не мог подобраться к вам и на пушечный выстрел. Кыш, противный!
— Чистая правда, товарищи, — подтвердил Ильич-второй, — тот, кто сотрудничает с товарищем Серегиным, живет потом долго и счастливо, а кто не сотрудничает, сам виноват в своих несчастьях. Это я говорю вам для того, чтобы потом не было никаких обид. С той поры, как товарищ Серегин проник в ваш мир, он несет за него всю полноту ответственности перед Самим. Советский Союз должен быть как лялечка: красивый и снаружи, и изнутри, сытый, благополучный и смотрящий в будущее с оптимизмом, а Америку следует загнать под шконку, и пусть оплакивает там свою злосчастную судьбу. Вам же в первую очередь следует решить для себя раз и навсегда, с кем выбудете в этот решающий момент…
— Второй раз в похожей ситуации вам с нами лучше не встречаться, это я вам говорю как специалист, — веско произнес Сталин. — А сейчас слово товарищу Лилии, я же вижу, что она сказала далеко не все.
— В качестве общеукрепляющего средства и первой помощи от всех недугов предлагаю гостям выпить по стакану настоящей живой воды, качество гарантировано, — провозгласила Лилия, и тут же прямо перед советской делегацией в воздухе возник парящий поднос с одиннадцатью высокими стаканами, вода в которых мерцала разноцветными искрами исцеляющих заклинаний.