Юсмей открыла наружную дверь. Ближайший путь к угловой башне шел прямо через двор, но девушка не хотела, чтобы ее увидели из какого-нибудь окна, поэтому пошла вдоль стены. Плащ и юбка волочились по рыхлому снегу, пока она добралась до двери убежища Хайла. Она подняла щеколду левой рукой, на которой была змея.
Дверь была не заперта, и легко - может быть, даже чересчур легко - поддалась под ее нажимом.
Комната с острыми углами была тускло освещена. Юсмей вздрогнула, увидев перед собой закутанную в плащ фигуру, и подняла руку со змеей. Фигура сделала тот же жест и Юсмей поняла, что стоит перед зеркалом.
Кроме зеркала и двух ламп, поставленных высоко в стенных нишах, в комнате не было ничего - если не считать запахов. Юсмей принюхалась. Часть запахов была бы приятной, но все забивал кислый дымок, который Юсмей не могла определить. Она медленно повернулась, вглядываясь в темные углы. А осмотревшись, она поняла, что ее со двора нельзя увидеть, и что башня выстроена в форме пятиугольной звезды. У нее было смутное воспоминание о Древнем учении, связанном с такой звездой.
Но ведь она видела в видении не пустую комнату! Увидев в одном из углов лестницу, она поднялась наверх. Ступени были сильно истерты и весь интерьер башни говорил о том, что она стоит тут века.
Юсмей вошла в комнату, заполненную такими вещами, о которых она не имела представления. Там были столы, уставленные изогнутыми металлическими трубками, ретортами, флаконами. Кое-что она узнала: похожие вещи употреблялись при перегонке трав. Но кое-что другое она вообще не могла назвать. Она боялась прикоснуться к чему-либо, потому что смесь запахов была очень сильна, почти непереносима и говорила об опасности. Юсмей положила пальцы на змею-браслет. Почему-то стало светлее, и Юсмей увидела еще одну лестницу. Она осторожно вошла, крепко запахнувшись в плащ, чтобы ненароком не смахнуть что-нибудь со столов.
Так она вошла в комнату своего видения. Там были колонны, составляющие двойную звезду - внешнюю и внутреннюю. У дальней стены - два стола. В острие каждой звезды стояли подсвечники высотой до плеч самой Юсмей. Пламя в них было не обычное, а синеватое, руки Юсмей виделись в их свете нездоровыми и неприятными.
Ее рука сама вытянулась вперед, словно кто-то схватил ее за цепочку, державшую обшлага, и дернул без предупреждения. Юсмей прошла между колоннами к центру.
Перед ней была женщина из видений и мужчина, что был Хайлом и не Хайлом Их живые глаза жадно смотрели на нее, как будто эти люди хотели сказать вслух, что ей надо сделать. Но если у них хватало силы привести ее сюда, то сила эта была ограничена, потому что никакого сообщения не было передано. Но было ясно, чего они хотели - свободы. Как могут замурованные таким образом люди оставаться живыми? О такой магии Юсмей слышала лишь в сказках.
Что я должна сделать? - спросила она и коснулась столба, в котором была заключена женщина. Столб был крепким. Разбить? Разрезать? Янтарь мягкий и легко обрабатывается. Его можно резать ножом.
Юсмей достала поясной нож и ударила острием, но хорошая сталь отскочила от столба, как от камня, и на его поверхности не появилось и царапины.
Путь к свободе был в этом Юсмей не сомневалась, и он скрывался, по-видимому, в магии. Она отошла и медленно повернулась кругом, оглядывая всю группу столбов, составляющих звезду в центре. Голубое освещение усиливало гротескность лиц и тел, но Юсмей заставила себя внимательно все осмотреть.
Во внешней звезде были не люди, а смесь каких-то жутких форм, во внутренней - фигуры гуманоидные, в основном маленькие, коренастые, в человеческих туниках. Тела их были толстыми, широкими в плечах, руки непропорционально длинные, пальцы на руках и ногах заканчивались длинными кривыми когтями, более напоминающими когти хищной птицы или зверя По их лицам можно было с уверенностью сказать, что они были сродни народу Нэнк.
Юсмей вспомнила людей в капюшонах и в перчатках с когтями спутников Хайла на ярмарке Эти люди держались - или их держали в стороне от людей Долин Может, они такие же как эти? Но почему часть их заключена в столбы?
Каким облегчением было снова посмотреть на вполне человеческие лица мужчины и женщины. Их глаза снова загорелись мольбой. Эх, если бы она могла понять, что должна сделать!
Глаза их закрылись. В лицах чувствовалась глубокая сосредоточенность. Юсмей подняла руку и откинула рукав, чтобы змея была на виду Она сделала это, потому что однажды поглядела в глаза змеи с довольно-таки необычным результатом.
Глаза расширялись, расширялись… И вот она смотрит в один желтый шар. Но на этот раз не было впечатления окна, через которое она видела, теперь был только шепчущий голос Юсмей чувствовала, что ей скажут нечто необыкновенно важное, и старалась уловить слова, увязать их с голосом. Но вразумительного сообщения не было, и в конце концов шепот смолк.
Она покачнулась. Спина и ноги болели и голова тоже. Она ведь не просто стояла, а сосредоточилась на некоем умственном упражнении, непосильном для нее. Юсмей вздохнула и опустила руку.
Глаза людей в колоннах были открыты, но тусклы. В них больше не было настойчивой просьбы. Они попытались, но ничего не вышло.
Но Юсмей все еще не могла оставить их. Нож не сработал, коммуникация - тоже. С неопределенной надеждой найти помощь, Юсмей пошла вдоль столбов к столам, которые она видела, когда вошла в комнату Здесь не было такой посуды, как внизу, но зато на одном из столов лежало то, что ей очень понравилось.
Кубок с ножкой из темного потрескавшегося янтаря. Чаша его была из какого-то грязно-белого материала. Внутренность кубка была в пятнах. Рядом с ним лежал нож с ручкой из того же материала, что и кубок, а лезвие его…
Юсмей отскочила назад, потому что по лезвию ножа на столе ползли, извиваясь, красные линии, словно руны какого-то запретного учения. Они проявлялись, исчезали и бежали снова.
Книга, открытая на середине… страницы ее пожелтели, сморщились и были исписаны грубыми черными строчками. Буквы были совершенно незнакомы Юсмей. Заголовок на каждой странице был украшен виньеткой, но не с гирляндой цветов, как на старых хрониках, а с маленькими сценками, которые вызывали краску стыда на лице Юсмей, рисунки были гнусные, но выполнены так искусно, что невольно западали в память.
Была тут подставка с колокольчиком из бесцветного металла и молоточком, при виде которого Юсмей покраснела. Свеча в нем в основании была толстой, а к концу разделялась на пять более тонких частей неравной длины.
Здесь висело зло, такое сильное, что Юсмей почти видела его, как темное облако… Она попятилась и отошла к другому столу. Там лежало совершенно другое - неправильные куски янтаря, только что взятые с месторождения. Ей показалось, что это те, которые были переданы из рук в руки в Упсдейле. Их было очень немного в сравнении с богатством в комнатах.
Злые вещи, используемые, без сомнения, для черного колдовства, грубый янтарь - из всего этого было легко догадаться, что Хайл творил здесь зло. А она связана с ним обетом!
Здесь действительно были черные дела, как в легендах. Здесь жили люди, имеющие дело с Древними Силами. Неужели Кейт - сад, приносящий урожай зла?
Юсмей импульсивно схватилась за амулет Гуппоры. Черными Пыли пути тех, кто имел дело со смертью и разрушением, но Гуппора стояла за жизнь и свет. Юсмей не знала, какую помощь ей может оказать талисман, но чувствовала себя сильнее, когда держалась за него.
Стол со слитками янтаря, другой стол - гробница гнусных сил, пленники в столбах. И… какова будет ее судьба, когда вернется Хайл? Она старалась думать ясно и целенаправленно.
Это была роковая ночь, одна из четырех в году, когда некие силы выпускались для добра и зла. Хайл уехал. Что он ищет в ночи, в морозе? Еще больше силы, чем у него есть в этих стенах?
Юсмей снова повернулась к двойной звезде, посмотрела на колонны, на горящие свечи. Здесь была заключена сила. Почему же она, Юсмей, свободно прошла сквозь охрану, которую Хайл должен был поставить здесь? Ведь подобные места имеют своих стражей, с которыми человеческий род не смеет связываться. Может, это ловушка, и ей разрешили войти в нее? Надо проверить. Зажав амулет Гуппоры, Юсмей бросилась к лестнице, взглянув на пару в столбах. Она без помех спустилась вниз… И в страхе остановилась: в зеркале на стене отражался кто-то. Он стоял неподвижно, не преграждая ей выхода и не пытался схватить ее.
Он был ужасен, но теперь она видела, что это не живое существо, а вырезанный из янтаря демон. Откуда он появился? Кто принес его сюда?
Она прошмыгнула мимо него, сильно толкнула дверь. Та распахнулась, и холодный ночной воздух показался самой свободой.
Юсмей опять прошла вдоль стены до своей башни и вошла, затаив дыхание, боясь повстречать Нэнк или одну из своих горничных.
Но все было спокойно. Угли в камине давали достаточно света, чтобы уверенно идти. Юсмей поднялась в свою спальню и посмотрела в окно. Остались ли после нее следы? На снегу отпечатков не было заметно, потому что поднялся ветер. Можно надеяться, что он заметет все.
Она села на постель и попыталась разобраться во всем, что видела. Хайл говорил, что он астролог и алхимик. Вторая комната звездной башни с ее непонятным оборудованием вполне могла быть рабочим местом алхимика. Такая наука была в границах разума, хотя в Долинах мало кто занимался ею.
Но верхняя комната - другое дело. Юсмей отлично помнила, что лежало на первом столе. То, что делалось там, не было результатом честной науки.
Что же касается пленников в столбах, то большинство из них не подавало признаков жизни, правда ей показалось… Тем не менее она была уверена, что мужчину и женщину держало там грязное колдовство. Вот и соображай: если у Хайла есть такое могущество, то какой резон самой Юсмей выступать против него?
Бежать в эту ночь из Кейта? Но без припасов и карты пуститься в далекое путешествие просто немыслимо - это верная смерть. Но не будет ли хуже смерти остаться здесь. Все равно придется рискнуть и остаться. Юсмей разделась, убрала одежду обратно в сундук, чтобы утром Нэнк не увидела ее, и легла спать, оставив браслет-змею на запястье и амулет Гуппоры на шее.