Печи за ночь не успевали остыть, и в комнате было тепло. Герта быстро согрелась, но волнение ожидания не давало ей уснуть. Она надеялась, что камешек сработает уже сегодня, и хотела видеть это. Пожалуй, она и сама не объяснила бы, зачем.
Ей казалось, что время тянется бесконечно. Ныли ноги в сапогах, которые ей так и не пришлось сегодня снять. Несколько раз она проверяла рукой, на месте ли ее копье.
Наконец послышались шаги. Кто-то спускался по лестнице. Герта чутко прислушалась - да, это были шаги Тристана. Вот он спустился, и за ним захлопнулась входная дверь. Герта подняла копье, поправила плащ и вышла следом.
Глава четвертая
Сначала она пробиралась осторожно, стараясь не попадать в полосу лунного света. Но скоро поняла, что он все равно ничего не заметит. Он шел быстро и уверенно, словно спешил по важному делу. Вот он вышел на главную дорогу и стал подниматься на холм. Небо было затянуто тучами, и луна светила неярко. Герта спешила изо всех сил, но чувствовала, что все больше отстает. Обледеневший подол юбки путался в ногах, цеплялся за кусты длинный плащ, да еще сказывалась бессонная ночь и усталость трудного дня. Герта поняла, что снова увидит Тристана, только когда он уже встретится с Жабами.
И тут до нее дошло, что она даже не представляет, что там произойдет с ним. Но сейчас было не время думать об этом, сейчас главное - просто дойти.
Наконец она увидела камни. Сегодня они не светились, а угрюмо и мрачно чернели в ночи. Тристан, все так же не обращая внимания на окружающее, миновал первый ряд камней и пропал из виду. Герта отбросила всякую осторожность. Высоко подобрав неуклюжую юбку, скользя и падая, бросилась она к проходу между камнями. И почти сразу увидела его. Она сообразила, что, дойдя до центрального сплошного ряда, он вынужден будет обогнуть его, пока не выйдет на Древнюю дорогу. А она знала, как можно сократить путь и выиграть несколько минут. И она побежала между каменными столбами. Копье она где-то потеряла, сильно кололо в боку и не хватало воздуха. Она снова и снова падала, поднималась и, сжав зубы, задыхаясь, рвалась вперед. Перед ней маячили темные ворота и еще более темная маленькая фигура в них. Тристан ненамного опередил ее.
Тристан вышел на шестиугольную площадку, и в это время на столбах вспыхнул холодный зеленоватый огонь. Стало видно, что Тристан абсолютно спокоен и хотя по привычке захватил все свое оружие, но явно не собирался его использовать. Сейчас он внимательно разглядывал что-то, пока неведомое Герте.
Герта остановилась. И несмотря на то, что дорога вымотала из нее все силы, она ни о чем не жалела. Какой-то внутренний голос говорил, что сейчас ее место здесь. Тристан был рядом, не дальше протянутой руки. Капюшон его сбился назад, и на коротких волосах блестел снег. Руки бессильно повисли вдоль тела. Он казался глубоко задумавшимся или разочарованным. Герта заглянула ему за плечо, стараясь увидеть, что его там поразило. И увидела.
Пять центральных блоков светились, как драгоценные камни. Все оттенки голубого и зеленого пламенными отблесками играли на их гранях. Огоньки переливались, разбегались, сплетались в странный гипнотический узел.
Герта почувствовала, что и сама начинает поддаваться этой магии, и, с трудом приподняв руку, прикрыла глаза. Сразу стало легче. Но Тристан, похоже, полностью был заворожен.
Она осторожно, из-под пальцев, взглянула на него. Он стоял совершенно неподвижно, даже дыхания не было заметно. Неужели он окаменел? Может, это и есть кара Жаб - превратить живого человека в камень?
Но все-таки Герте что-то в этом не нравилось. Конечно, человек этот был ее враг, бессовестный насильник. Воспоминание о той ночи опять полыхнуло в ней огнем. Это из-за него она лишилась дома, от нее отказалась вся родня, а теперь она потеряла и свое лицо. И он, безусловно, заслужил любое, самое тяжкое наказание. И у нее хватит терпения, она все досмотрит до конца и уйдет отсюда навсегда. Ей обещала Гуннора, и она родит ребенка, в котором ничего, абсолютно ничего, не будет от отца!
И все же Герте было не по себе. Как бы ни был виноват он, но это она, сама, своими руками помогла заманить его в ловушку к нелюдям.
Исподтишка наблюдая за Тристаном, Герта заметила, как медленно, с громадным усилием сжались в кулак его пальцы. Она почувствовала, что он изо всех сил борется с колдовством, сковавшим его, и обрадовалась. Пусть, пусть он очнется именно ЗДЕСЬ, пусть увидит себя таким же беспомощным, как она тогда. И пусть испытает все, что заслужил. Медленно, как огромную тяжесть, он поднял сжатую в кулак руку. Герта всем сердцем чувствовала, как давит и ломает его черная воля. Нет, они не должны жалеть его, она же сама просила о мести. Она будет просто смотреть.
Призрачный нечеловеческий свет и ощущение чуждой власти сковали Тристана. Холодный ужас рос в его сердце, ужас соприкосновения с древней темной мудростью, и это было страшнее любой реальной опасности. Он не помнил, как попал в это проклятое место. Просто очнулся уже здесь, и сейчас было не время разбираться, что привело его сюда. Всю оставшуюся волю он вложил в сопротивление древней магии.
Он чувствовал, как какая-то чужая воля пытается проникнуть в его душу, и боролся изо всех сил. Он понял, что сейчас самое важное - вернуть себе контроль над телом. Как только он сможет действовать, ему легче будет справиться с тем, что тянулось к его душе и мозгу. Прежде всего освободить руки. Он сосредоточился на пальцах и успел удивиться, какие они стали безвольные и непослушные. Неимоверным напряжением воли он сумел сжать их в кулак. Теперь поднять руку. Осторожно, медленно, не ослабляя напряжения. Он чувствовал, что если хоть на секунду потеряет контроль, то все придется начинать сначала и может уже не хватить сил. Отогнать страх, не расслабляться и думать о возможности защиты. Как настоящий воин, он в первую очередь подумал об оружии. Но его лук и меч были не больше, чем детские игрушки перед обитавшими здесь силами. А в голове упорно вертелось: меч - броня. И вдруг он вспомнил. Однажды, когда его отряду пришлось ночевать у древних развалин, человек, пришедший из дальних долин, прежде чем лечь спать, положил в изголовье меч, а в ногах - кинжал. Он объяснил тогда, что все здешние магические силы боятся холодного железа, и это хорошая защита. Тогда над ним никто не смеялся, все знали, что железо - металл человеческий и защищает от любого колдовства.
На поясе у Тристана был меч, и в ножнах - кинжал. Защитит ли его железо? И хватит ли у него силы проверить это, если он никак не может справиться с собственной рукой?
Что нужно обитателям этого места? Зачем они притащили его сюда? Он чувствовал их присутствие, но не видел их и даже не мог бы сказать, сколько их. А, к черту все эти мысли! Сейчас важно только одно - рука.
Медленно, как сонный, он продвинул руку к поясу, нашаривая эфес меча. Его верный, хорошо послуживший меч, простой, безо всяких украшений, с рукоятью, обмотанной проволокой для упора руки. Он не променял бы его ни на какую утыканную драгоценными камнями побрякушку лорда. Пальцы наконец дотянулись до рукоятки, и - словно порвалась связывавшая его веревка - рука была свободна! Привычным движением он выхватил меч и поднял его перед собой, закрываясь от колдовских огней. Сразу стало легче. Но через пару секунд он понял, что до освобождения еще далеко. Тяжелый пресс воли давил на его руку, отводя и раскачивая меч.
Тристан попытался отступить, но скованные ноги не слушались. Меч, тяжелевший с каждой секундой, угрожающе раскачивался. Тристан понял, что скоро не в силах будет удерживать его, и тогда - конец.
Из прыгавших по камням огней вдруг выделилась тонкая струйка фосфоресцирующего пламени и потянулась к Тристану. К ней присоединилась другая, третья… Они скручивались, свивались, пытаясь образовать какую-то форму. Тристан с ужасом увидел, как они оформились в гротескную руку с пятью пальцами-щупальцами. И это бредовое создание сил Тьмы потянулось прямо к Тристану. Он направил против него острие меча. Руке это явно не понравилось. Она остановилась, медленно, по змеиному раскачиваясь, и вдруг почти неуловимо, быстрыми рывками вправо и влево попыталась добраться до Тристана. Он и сам не знал, каким чудом удавалось ему парировать эти удары.
Герта, окаменевшая от ужаса, следила за этой дуэлью. Лицо Тристана заливал пот, волосы взмокли. Вот он отбил одну атаку, другую… И вдруг все замерло.
- Отбери у него меч,- прозвучал в мозгу Герты колючий нечеловеческий голос.
Значит, сами они не могут с ним справиться и ждут от нее помощи? Но почему? Из своего укрытия у подножия скалы Герта отчетливо видела всю картину. Рука Тристана двигалась так медленно, словно во сне, и все-таки Жабы не могли его достать. Видимо, их сознание не могло двигаться быстрее, и Тристан продолжал отбиваться.
- Меч!- это был уже четкий приказ, но она не шевельнулась.
- Не могу!- хотела крикнуть она, но не могла выдавить из себя ни звука. Да она и сама не знала, почему не может помочь выполнить то, о чем сама же просила.
На секунду все потемнело, и вдруг ей показалось, что она снова на той проклятой поляне Она связана, и кто-то подошел к ней, схватил, срывая одежду, бросил на снег… Нет! Они не заставят ее переживать ЭТО снова! Опять, как тогда, блеснул ей в глаза золотой браслет, но теперь уже здесь, среди колдовских камней, на руке Тристана. Он все так же размеренно и безнадежно водил вокруг себя,мечом.
- Возьми у него меч!
Герта поднялась, пошатываясь. Она должна взять у него меч, тогда он будет беззащитен, как она на той поляне.
- Что вы с ним сделаете?- спросила она, заколебавшись. Да, она желала ему смерти, но обычной, честной, человеческой смерти, а тут было что-то совсем другое, о чем она и не думала. Вдруг она поняла, что Тристан в этой борьбе защищает даже не жизнь, а что-то более важное.
- Меч,- на этот раз голос щелкнул, как бич погонщика, вынуждая повиноваться без раздумий. Но Герта всегда ненавидела приказы, не подчинилась она и сейчас. Только насторожилась. А их роду считалось, что женщины не должны вмешиваться в мужские дела, но Герта с той минуты, как ослушалась брата, привыкла полагаться на себя и решать все не по обычаю, а по обстановке. И сейчас, как она чувствовала, было самое время вмешаться. Тристан заслужил любое наказание, но - человеческое. И отдать его нелюдям она не могла.