Стражник, хмурясь, посматривал на нее:
— Ну зачем тебе Малтэр, госпожа? — проговорил он ворчливо. — Приходишь среди ночи, беспокоишь людей… Нехорошо, госпожа…
Карми опять рассмеялась, узнавая тавинскую манеру подыгрывать собеседнику, если разгорор складывается не очень приятный и грозит вот-вот перерасти в скандал или драку.
— Ну не ворчи, дядька, — сказала она мирно. — Я могу и подождать. Посидим, поболтаем, а? — предложила она, опускаясь на землю.
Стражник, не уверенный, что успеет вовремя подняться, оглянулся, подыскивая, куда бы присесть, и нашел неподалеку каменную тумбу; там он и уселся, поставив рядом с собой на камень фонарь.
— Как здоровье, дядя? — начала Карми светский разговор.
— Не жалуюсь, госпожа, — отозвался тавинец. — А твое?
— Спасибо, в порядке, — откликнулась Карми, веселясь. А здоров ли Малтэр?
— Не слыхал я, чтобы он болел, — ответил стражник осторожно и продолжил в том же духе:- А как здоровье твоего уважаемого хозяина?
«Забавный получается разговор», — подумалось Карми.
— Я райин, — сказала она. — У меня нет хозяина.
— Что ж тебя принесло в Тавин? — безмятежно спросил стражник.
«Ну, тавинцы! — восхитилась Карми. — Они и с богами будут разговаривать, как с равными.»
— Частные дела, — ответила она. — Малтэр мне кое-что должен.
Стражник кивнул, принимая к сведению. Действительно, почему бы Малтэру не иметь общих дел с хокарэми-райин?
— Почем я знаю, какие у тебя с ним расчеты, — объявил он тем не менее. — Может, он чем тебя обидел, и ты за его головой пришла.
— Ну, дядя, — протянула Карми укоризненно. — За кого ты меня принимаешь?
— А вот туссин идет, — сказал он спокойно. — Пускай решает, можно тебя впустить или нет.
Карми с интересом повернула голову к подошедшему человеку. Туссин (десятский или — если переводить буквально — дюжинный) тоже оказался знакомым Карми. Он учтиво поздоровался с невесть зачем припершейся в Тавин хокарэми, глянул, против майярского обыкновения, ей прямо в лицо и остолбенел, оборвав свои речи на полуслове.
— Это ты, госпожа? — растерянно проговорил он.
— Язык дан человеку для того, чтобы держать его за зубами, — сказала Карми, вставая, — а не для того, чтобы болтать о том, что ты видишь.
Стражник присмотрелся повнимательней:
— О небеса! — ахнул он. — А я тебя держу, госпожа…
— Руби сеть, — приказал туссин.
— Но-но, — прикрикнула Карми. — Нечего мне трезвон разводить. Ведь все сбегутся, верно? — Туссин подтвердил. — А что, у вас нет калиток — для гонцов, скажем?
— Ну как же можно тебя в обход вести, госпожа моя?растерялся туссин.
— Можно, — сказала Карми. — Как и всех прочих. Давайте без лишнего шума.
— Но, государыня…
— Во-первых, не государыня, а во-вторых, не прекословь мне. Ну, куда идти?
Туссин, сокрушаясь о неучтивости, повел Карми к проходу между сетями.
— Хорошо придумано, — заметила Карми, — но кажется ненадежным.
— От ночных грабителей кое-как защищаемся, — отозвался туссин. — Но если б можно было хотя бы мост убирать…
— Слышала, в Сургаре была чума?
— Да, госпожа, — помолчав, отозвался туссин. — Но не в Тавине, небо помиловало. На востоке, куда беглецы от наводнения подались. А в Тавине холера была в начале лета, но сейчас окончилась, кажется. И еще желтуха, — добавил мрачно тавинец. — Вода сейчас в озере плохая.
Карми кивнула.
— Как вы тут? — спросила она.
— Строимся помаленьку, — отозвался туссин. — Но Тавин совсем не тот, что раньше.
— А Малтэр что?
— Похудел и франтить стал меньше, — ответил туссин. — И чуть не развелся с интавинкой.
Карми кивнула, улыбаясь сплетным.
— А у нас тут слухи ходили, что тебя убили, добавил туссин.
— Малтэр отмалчивался? — поинтересовалась Карми.
— Говорил, что неправда.
— Ишь ты, лис, — улыбнулась Карми. Малтэр-то должен был считать, что она мертва: ему наверняка сообщили, что она покончила с собой в Инвауто-та-Ваунхо. Горту говорил, Высочайший Союз решил, что пока не найдется знак Оланти, о смерти принцессы будут молчать, а Малтэру пообещали, что если он найдет Оланти, то станет наследником принцессы; правда, условием было поставленно, что он должен будет развестись в этом случае с женой, которая была родом из Миттаура, и жениться на другой даме, которая была бы безупречно-благородного майярского происхождения.
— Как тавинцы смотрят на Малтэра? — спрсосила Карми.
— А как на него смотреть, госпожа? — вольно отозвался туссин. — Он твой наместник.
Карми посматривала вокруг. Тавин скрывала темнота, но главное бросалось в глаза именно потому, что была ночь. Не так было раньше в ночном Тавине. Не так.
Город по-прежнему казался переживающим бедствие.
Туссин привел Карми к дому Руттула.
— Нет, — качнула головой она. — Мне нужно к Малтэру.
— Сейчас он живет здесь, — сказал туссин. — Семья осталась в его доме, Малтэр живет здесь. — Он помолчал и добавил тревожно:- Что-то не так?
— Безразлично, — отозвалась Карми. — Но… Что же мы не идем в дом?
Туссин взбежал на крыльцо и стукнул в дверь. Из дома почти немедленно ответили, и туссин заговорил тихо, оглядываясь на Карми.
Дверь тут же отворилась.
— Входи, государыня, — с поклоном пригласил тТуссин.
Карми вошла в тускло освещенную одной свечой прихожую и сказала туссину:
— Можешь идти. Спасибо, что проводил…Карис, — добавила она, вспомнив наконец имя туссина. Тот, просияв, поклонился еще ниже и исчез.
Карми медленно поднялась по лестнице к красной гостиной. Бесшумно возникшие слуги почти тотчас зажгли пятисвечный шандал и принесли пднос с фруктами. Старый слуга тихо осведомился, не желает ли государыня поужинать, получив отказ, сообщил, что Малтэр сейчас выйдет.
Малтэр появился несколько минут спустя, еще застегивая на ходу пуговицы кафтана.
— Ты жива, — констатировал он, и Карми почудился оттенок безумия в благородных чертах его лица.
— Здравствуй, Малтэр, — сказала Карми и указала на кресло напротив себя. — Садись. Надеюсь, я не очень разочаровала тебя своим появлением?
Малтэр тяжело опустился в кресло и ответил:
— Я знал, что ты жива. Я не верил известию о твое смерти.
— С чего бы это ты так был уверен, что я жива? — полюбопытствовала Карми.
— Ты сердишься на меня? — тревожно спросил Малтэр.
— Нет, — удивленно отозвалась Карми. — Почему это тебя волнует?
— Ты хэйми, госпожа, а гнев хэймов бывает убийственнен.
— Еще один, — молвила Карми. — Объясни, почему я хэйми?
— Я понял это, когда ты жгла архив Руттула, — сказал Малтэр отважно. — В тебя переселился хэйо Руттула.
— Вы будто сговорились все, — устало усмехнулась Карми.
— Ты все-таки сердишься, государыня?
— Нет. И зови меня Карми, — твердо сказала девушка. — Я не хочу взваливать на себя высокие титулы. Это не мой путь.
— А где твой путь? — осторожно спросил Малтэр. — В мщении?
— Нет, Малтэр, мстить я не буду, — отозвалась Карми. Месть не принесет мне удовольствия; когда я убила Горту…
— ТЫ УБИЛА ГОРТУ? — Малтэр настолько поразился, что позволил себе перебить хэйми.
— …Когда я убила Горту, — повторила Карми, — я почувствовала, что поступила дурно. А разве ты не знал, что Горту умер?
— Знал, — ответил Малтэр. — Третьего дня здесь был гонец. Но он не сказал, отчего умер Горту, и не сказал, что ты причастна к его смерти. Отчего умер Горту?
— От гнева хэйми, — сказала Карми. — Видишь ли, я совсем не ожидала этого. Я говорила с ним, он требовал отдать ему Оланти, и я ему сказала сургарскую поговорку о граде, знаешь ее?
— Пройдет град — и тебе ничего не понадобится? — проговорил Малтэр.
— Да, именно, — кивнула Карми. — Инадо ж было так случиться, что на той же неделе пошел град… Это Горту и доконало.
Малтэ промолчал. Карми оценила выражение его лица и решила переменить тему:
— Ладно, хватит об этом. Ты не знаешь, Малтэр, жив ли Красту?
— Красту? — переспросил Малтэр. — Что за Красту?
— Портной, — пояснила Карми. — Помнится, он шил для Маву и Стенхе.
— А, этот жив, — проговорил Малтэр. — Послать за ним?
— Да, пожалуйста. И скажи, в этом доме найдется что-нибудь, во что я смогу переодеться?
— Конечно, — ответил Малтэр. — В твоих покоях никто не тронул ни одной вещи.
— С трудом верится… — протянула Карми.
— Я все сберег.
— Спрасибо, Малтэр, — Карми встала. — Нет, провожать не надо.
…Малтэр постучал в дверь принцессиной комнаты.
— Да, входи, — отозвалась она.
Он открыл дверь и увидел Карми, которая сидела в кресле уже переодетая в легкое розовое платье. В руках она держала замшевые туфельки; еще несколько пар валялись на полу, вынутые из сундука.
— Знаешь, Малтэр, я выросла за эти полгода, — сказала Карми, подняв голову. — Туфли стали тесными, а платья — короткими.
— Ничего удивительного, госпожа моя, — отозвался Малтэр. — В твоем возрасте это в порядке вещей. Я прикажу сшить новые туфли…
— Не надо, — качнула головой Карми. — Не стоит. У тебя хватит расходов и помимо этого. Но… Красту пришел?
— Да, госпожа моя.
— Зови, — приказал Карми. И когда вошел говорливый толстячок Красту, она отдала ему потрепанный Смиролов костюм, велев его подлатать. — К следующей ночи справишься?спросила она. — Мне не к спеху, но все равно хочется быстрее.
— К следующей ночи я новый успею сшить, ясная моя госпожа, — улыбнулся Красту.
— Новый? Но мне совсем не нужен костюм новый, с иголочки. Он должен быть старым.
— Пошью новый, как старый, — заверил Красту. — Будет в меру поношенный, как Стенхе любил.
— И к следующей ночи? — усомнилась Карми.
— Постараемся, — сказал Красту с улыбкой.
— Ах, — вспомнила Карми. — О сапожнике-то я забыла!
— Не беспокойся, ласковая госпожа, — поклонился Красту. — Я отнесу. Я знаю, кому отдать. Не беспокойся, госпожа. Все будет сделано.