т вообще ни у кого - ни у ОКХ, ни у самого фюрера. Все, что имелось, сожрали бойня за Белосток и ожесточенное сражение на Житомирском направлении. Там в один момент на небеса вознеслось пять дивизий первой панцергруппы, и еще две дивизии, сумевшие прорваться в большевистский тыл, были отрезаны от снабжения, окружены, разгромлены и полностью пленены. Фельдмаршалу фон Рунштедту еще повезло, что у большевиков в середине июля на том направлении не было свежих войск, которые на волне страшных потерь группы армий «Юг» могли бы перейти в наступление и опрокинуть наши боевые порядки. А вы что, думали, нам одним тут так тяжело?
После этой отповеди рейхскомиссар Лозе молча собрал свои бумаги и направился на выход, за ним последовали Отто-Генрих Дрекслер и группенфюрер ОС Ганс Адольф Прютцман. Последним, по-старчески замешкавшись, кабинет покинул Вильгельм фон Лееб. Пройдет всего несколько часов,
и он окажется главнокомандующим почти без войск...
Восемьсот восемьдесят третий день в мире Содома, утро. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский
Танки генерала Седова ворвались в Ригу в два часа ночи, со стороны Саласпилса, по Латгальской улице, выводящей прямо на набережную. А там в разгаре эвакуация. То есть самые главные шишки уже убежали (много времени им для этого не потребовалось), но оставались их подручные, подручные подручных, а также просто сочувствующие и прочий сброд, у которого от известия «русские идут» душа сразу ныряет куда-то в пятки. Также в бывшей латвийской столице имелись музейные экспонаты и прочие материальные ценности, которые очень хочется вывезти. Святое дело для немецких оккупантов - проваливая восвояси, прихватить с собой все, что не прибито гвоздями и не раскалено докрасна.
Поскольку единственный уцелевший после налетов «свистунов» Каменный мост был задействован для вывоза на левый берег награбленного добра (частью на грузовиках, частью гужевым транспортом), то почтеннейшая публика, не имеющая особого пропуска, была вынуждена спасаться по способности, то есть на лодках. Ни паромных переправ, ни временных наплавных мостов навести просто не успели (ибо об эвакуации заинтересованным лицам стало известно около восьми вечера), но когда эти люди в немалом количестве стали подтягиваться к набережной, то получили под нос большой и жирный кукиш в виде армейского блокпоста, перекрывавшего въезд на единственный уцелевший мост. Лодочники, конечно, объявились тут как тут, и, что самое интересное, плату за свои услуги они брали исключительно советскими рублями. А если у тебя рублей нет, то отходи в сторону, не задерживай тех, у кого они есть.
И вот в эту кашу с хода врезались советские танки бригады Катукова... Хотя нет, врезались - это не то слово, ибо давить гусеницами спасающихся в паник гражданских, конечно же, никто не стал. А что по большей части из Риги драпают именно гражданские, хоть и пропитанные буржуазно-национальным душком, советские танкисты знали: до них не забыли довести результаты орбитального психосканирования этой толпы. Давить нервных интеллигентов и истеричных дамочек гусеницами и стрелять из пулемета настоящему человеку просто противно. Был бы это злобный вооруженный враг, а не спасающиеся бегством профессора музыки и юриспруденции с чадами и домочадцами, тогда другое дело. Но вооруженные люди были представлены в этой толпе, можно сказать, в единичных экземплярах. Так что все ограничилось несколькими выстрелами из орудий танков Т-54 по автомобильному и гужевому транспорту, движущемуся по Каменному мосту, а также пулеметными очередями, трассирующими высоко поверх голов толпы, чтобы напугать и обратить на себя внимание. Мол, русские уже пришли.
Глядь, а наискосок по Даугаве уже плывет механизированная бригада подполковника Черняховского, числящаяся в корпусе у Седова десантной. Впереди - батальон танков Т-54 с навешенными понтонами, за ним на БТР-50 мотострелковые батальоны, артдивизион 85-мм пушек Д-44, батарея 120-мм «самоваров», а также зенитная батарея, укомплектованная спаренными пулеметами Владимирова в установках ЗПУ-2 (опять же на шасси БТР-50). Задачу товарищу Черняховскому генерал Седов поставил простую: выйти на левый берег и захлопнуть мышеловку, попутно пленив всех тех, кто уже думает, что смог спастись бегством. В первую очередь брать в плен было приказано германских тыловиков, не брезгуя при этом и нацистскими пособниками.
БТР-50, созданный на шасси плавающего танка ПТ-76, перевозит взвод пехоты или 85-мм орудие с расчетом (причем огонь можно вести прямо на плаву) или 120-мм миномет. Единственный недостаток такого замечательного аппарата в том, что в базовой, а не зенитной версии, вооружен он одним пулеметом винтовочного калибра, открыто расположенным в шкворневой установке, а потому поддерживать огнем свою атакующую пехоту эта бронемашина не в состоянии. Впрочем, для сорок первого года такой плавающий гусеничный бронетранспортер - настоящая вундервафля: у германской армии, например, и близко нет ничего подобного.
Вот и немцы ужасно заволновались, заметив (далеко не сразу, ибо ночь безлунная), что к ним в гости на левый берег плывет этакая делегация. Но было поздно. Головные «пятьдесят четверки» уже нащупали гусеницами дно у противоположного берега и, взрыкивая моторами, стали выбираться на сушу. Вообще с обвеской из понтонов они самостоятельно могли проплыть до шестидесяти километров при волнении моря до четырех баллов. Наверное, советские генералы в середине пятидесятых готовились к форсированию Ламанша. Так что этим машинам Даугава, пусть даже переплытая наискосок? В ней они всего лишь намочили лапки.
Господа коллаборанты, пытающиеся спастись от второго пришествия большевиков, тоже поняли, что и на левом берегу их теперь не ждет ничего хорошего, и заметались, будто крысы, почуявшие западню. Но хуже всего пришлось тем, что находились в лодках между правым и левым берегом: им-то куда было деваться, оказавшись в положении, когда русский десант уже достиг противоположного берега и даже частично спешился, и сейчас сгоняет в кучу тех «счастливчиков» с нечистой совестью, что успели переправиться ранее. Бойцы, прошедшие через призыв и горнило Белостокского сражения, к возможным изменникам Родины и пособникам оккупантов не испытывали не малейшей жалости. Все беглецов, взятых, так сказать, с поличным, передадут в руки сотрудников НКВД, за колючую проволоку Саласпилского лагеря, и судьба попавших в плен нацистских пособников после этого будет незавидной. Попадаются в этой толпе и случайные люди, побежавшие «как все», потому что побежали их соседи, но и им по советским законам светит не менее пяти лет лагерей. И это же касается лодочников, перевозивших несчастных. Каждому в этой истории по делам его выйдет своя награда.
Тем временем в районе железнодорожного вокзала (а это всего-то в семистах метрах от набережной) вспыхнула яростная ружейно-пулеметная перестрелка, которую прорезали резкие выстрелы танковых пушек: это вступила в бой танковая бригада Лизюкова, с ходу принявшись давить и расстреливать из орудий расположенные там зенитные батареи и стрелять из пулеметов их обслугу. В сутолоке ночного боя получилось не столько уничтожить и пленить вражеских зенитчиков, сколько деморализовать и разогнать куда глаза глядят. Когда рассветет, «людей в сером» будут вылавливать по всему городу прочесывающие его мотострелки. Бежать немцам все одно некуда. Впрочем, железнодорожный вокзал был единственным объектом, где вражеский гарнизон оказал хоть какое-то сопротивление, в остальных местах не было даже этого. На левом берегу в районе Каменного моста германские тыловики, занимавшиеся вывозом награбленного, без всяких вопросов бросали оружие и поднимали руки вверх. Ни одного героя в этой серой массе так и не нашлось.
Когда над Ригой начал заниматься серый осенний рассвет, дело в основном было сделано. После двух с половиной месяцев немецко-фашистской оккупации Рига была освобождена от врага. Кстати, в Саласпилсе советские бойцы и командиры обнаружили не только советских военнопленных и некоторое количество неблагонадежных, с немецкой точки зрения, жителей Латвии, но и достаточно большое количество европейских евреев из Бельгии, Голландии, Дании, севера Франции и других оккупированных территорий. Энергооблочка говорит, что все это смертники, которых германские людоеды планировали заморить голодом и тяжелыми работами, а тех, кто не сможет трудиться, должны были просто расстрелять. Однако к этому моменту немцы просто не успели совершить в Риге и окрестностях каких-то особенных зверств.
Во-первых, просто не успели, потому что и в Основном Потоке самый пик злодеяний пришелся на ноябрь-декабрь, когда стало понятно, что блицкриг не получился, и впереди затяжная война. Для чистопородного европейца в таком случае самая естественная реакция - выместить злобу на ком-нибудь маленьком и беззащитном: например, расстрелять пациентов детской больницы с улицы Лудзас, что, как говорит энергооболочка, должно было произойти восьмого декабря сорок первого года. И все остальные акции того же рода пришлись примерно на то же время, а не так, как на Украине, где зверствовали даже не айнзацкоманды, а части вермахта, имеющие на то приказы своих командиров и начальников, в частности, командующего 6-й армией Вальтера фон Рейхенау. Но с этим деятелем случилась незадача: месторасположение его штаба еще в конце июля атаковал «Каракурт» в плазменном обвесе, после чего даже самые фанатичные нацистские деятели все проняли правильно.
Во-вторых, сказалось мое предупреждение Гейдриху о недопустимости подобного поведения, так что директив на проведение подобных акций из Берлина не рассылали, а действовать по собственной инициативе германские функционеры и не умеют и не хотят. Лезть поперек батьки в пекло в этой среде банально не принято, ибо орднунг собачий. Сказали прыгать - будешь прыгать, сказали лежать - будешь лежать. Иначе и до беды недалеко. Поэтому по большей части германские карательные службы себя массово не проявляют, заложников не берут и не расстреливают, облав на еврейское население с экзекуцией в ближайшем лесу не устраивают. Правда, в Прибалтике и на Украине у немцев есть добровольные помощники, действующие как бы сами по себе, а для Антонеску и Анте Павелича