енный визит. А там поглядим, что из этого получится...
- Мистер Серегин, скажите, а что такое галактическое развитие на грани фола? - обеспокоенно спросил Джеральд Форд.
- Это значит, что в повседневной жизни вашей цивилизации третьего уровня начнут появляться устройства, которые можно отнести и к четвертому и даже к пятому уровню. Первоначально вы будете делать для этих машин только корпуса и, к примеру, колеса, но локализация медленно, но неуклонно будет нарастать с таким расчетом, чтобы полный переход совершился на протяжении жизни одного поколения, то есть к двухтысячному году. В первую очередь это должно касаться добычи минеральных полезных ископаемых и энергетики, ибо нигде в Галактике ради получения энергии не жгут ископаемое органическое топливо и не добывают руды на обитаемых планетах, поскольку это ведет к их загрязнению и ухудшению условий для производства натурального продовольствия. При таких методах пройдет двадцать лет, и еще при своей жизни вы не узнаете земной цивилизации, и это при том, что русские останутся русскими, а американцы американцами; никто никого не будет ломать и пытаться переделать, за исключением тех личностей, что ведут себя социально невыгодным образом. Мой протекторат тоже имеет свою цену.
- Ну что же, теперь понятно, - сказал старина Джеральд, вставая. - Сейчас мне нужно вернуться обратно в Белый Дом... Для этого потребуется вылетать на челноке в Белосток или как?
- Или как, Джеральд, - сказал я, открывая портал в Овальный кабинет Белого дома семьдесят шестого года. - До свиданья, желаю всего наилучшего. Сегодня ты задал мне много трудной работы, но я на тебя не в обиде, ибо, как говорит один мой юный, но очень талантливый приятель, «только через преодоление больших трудностей приходит настоящий успех».
Американский президент вышел, портал за ним закрылся, после чего я сказал:
- Ну вот, товарищи, мы и поговорили. А теперь, свободно и без реверансов, говорите, у кого какие имеются мнения по только что обсужденному вопросу?
- У нас там пытались реализовать подобную химеру, но надолго запала не хватило, - сказал Брежнев, имея в виду мир, из которого поперли предков тевтонов, - едва Советский союз пошел в отрыв по уровню жизни и развитию технологий, как за океаном закусили удила и разорвали все соглашения. Правда, большого счастья это им не принесло. Советский Союз все равно остался сильнее, а разрыв соглашения о кондоминиуме позволил нам напрямую участвовать в южноамериканской политике, а не только через Римскую Католическую Церковь.
Я подумал и ответил:
- За того огромного монстра, раскинувшегося меж четырех великих океанов, которого товарищ Сталин отгрохал в вашем мире при помощи Старших Братьев, им всем групповой памятник надо ставить из чистого золота и в две натуральных величины. Такой Советский Союз всегда будет сильнее любых Соединенных Штатов, тем более что и баз вблизи от советских границ американцы у вас создать не могли. Но даже такое могучее советское государство сильно не дотягивает по мощи до возможностей «Неумолимого», к которым следует добавлять мои дополнительные способности. В случае попытки взбрыка головы оторву всем причастным, и скажу, что так и было. За мной не заржавеет. Президент Форд знает это уже прямо сейчас, а все другие причастные к политике узнают в самое ближайшее время. Брожение и заговоры, конечно, будут неизбежны, но для всевидящего ока орбитальной сканирующей сети это не более чем детская возня в песочнице.
- Мистер Серегин, - с некоторым смущением произнесла Виктория, - вы будто специально бравируете своей способностью принуждать людей к тому, чего им очень не хочется делать. А еще говорили, что очень не любите насиловать людей...
- Милая Тори, - ответил я, - принуждение людоеда к диете из говядины и баранины - дело чрезвычайно благое, и поэтому я ни в коей мере не собираюсь обращать внимание на стоны и крики вынуждаемых к приличному поведению. Миллионы тех, кого янки не изнасилуют, не ограбят, не убьют и не вбомбят в Каменный век, конечно, не узнают, какого ужаса они избежали, а потому не скажут мне спасибо; для меня главное, что об этом знаю я сам. Да и меру насилия я обычно отмеряю по силе сопротивления. Рядовые американцы перехода под протекторат даже не заметят, больно будет только политической и финансовой «элите», но, как я уже говорил, ее «страдания» ничего не стоят, когда на одной чаше весов лежат меркантильные интересы замкнутой группки людей, а на другой - будущее всего того мира. Ведь населяющие его люди так же реальны, как мои или ваши современники, они также испытывают чувство холода и голода, им страшно, когда их убивают, а еще они хотят добра своим детям. Прежде мое чувство яростного защитника распространялось только на русских, да еще на те этносы, что смогли вступить с моим народом в дружественный симбиоз, но чем выше я поднимаюсь по мирам, тем шире становится круг тех, кого мне хочется защитить. Наверное, под влиянием младшего архангела самовластный Артанский князь постепенно перерождается в монарха Галактической империи, которому до всего есть дело.
- Пожалуй, вы правы, - кусая губы, произнесла британская принцесса, - а я сужу со своей англосаксонской колокольни, а потому ошибаюсь. Ведь мы, англичане, тоже много кому причинили зло, и за это нас тоже можно было вбить в землю, как и кузенов18, а вы вместо этого возитесь с нами как со слепыми котятами.
- Мы, русские, - сказал Брежнев, - не способны ни на кого долго злиться, и даже самого смертельного врага после победы готовы прижать к сердцу и назвать своим другом. Но тут дело в другом. Американскую элиту составляют такие отборные мерзавцы, что их бессмысленно к чему-то принуждать, а можно только уничтожить, желательно до последнего человека.
- Мерзостное поведение должно стать социально невыгодным, - сказал я, - и добиться этого можно только тем, что любое мошенничество, обман доверившегося, случаи недобросовестной рекламы, нарушение договорных обязательств в свою пользу, и прочее буржуазное поведение, считающееся недоброкачественным, следует карать сразу же по высшей мерке. А для этого рассчитывать нужно не только на мои возможности по внешнему контролю американской системы, но и на те слои американского общества, для которых приемлемы именно доброкачественные буржуазные ценности: честная оплата за добросовестный труд, неукоснительное соблюдение договорных обязательств, а также благопристойное добропорядочное поведение в семье и обществе. Кстати, эти же ценности необходимо привить и социалистическому обществу, чтобы ваши идеологически зашоренные министры и члены Политбюро не пытались решать государственные проблемы за счет снижения уровня жизни рядовых граждан. Такое допустимо только в военное время, когда враг у ворот. А то взяли моду думать, что советский народ стойкий, и выдержит любую глупость. Стойкость народа на пределе - в первую очередь, потому, что предыдущее формирование Политбюро регулярно прибегало к методу замазывания своих провалов через массовую агитацию и пропаганду через средства массовой информации. Запомните: в поединке холодильника на кухне и телевизора в гостиной холодильник всегда побеждает с разгромным счетом.
- И что же, у нас так все плохо, а в Америке, наоборот, хорошо? - немного обидевшись, спросил Брежнев.
- В Америке другие игрушки, - ответил я. - Там требуется заменить псевдохристианскую благотворительность на ответственную социальную политику. Практика предоставления беднейшим слоям населения необходимого для жизни продовольствия и обеспечения доступа к зрелищам не оправдала себя еще в Древнем Риме. Плебс в таких условиях быстро вырождается до охлоса, а эта разновидность двуногих не способна ни трудиться, ни сражаться, а потому обречена на вымирание. Частичную прямую государственную поддержку можно обеспечивать только молодым и малообеспеченным семьям с детьми, чтобы их наличие не снижало уровня жизни. Также будет правильным обеспечивать инвалидов, особенно ветеранов службы, и платить стипендии тем, кто стремится повысить культурный и образовательный уровень, и на этом все. Остальные должны добывать свой хлеб в поте лица и в меру собственной квалификации. Никаких здоровых, взрослых бездельников непенсионного возраста, целиком сидящих на пособиях, в государстве быть не должно. Но об этом мы, собственно, будем разговаривать с гражданином Фордом, должность президента за которым должна быть закреплена пока глаз остер и рука тверда. Другие вам в таких условиях напрезидент-ствуют так, что дров потом на сто лет печь топить хватит.
- Мистер Сергий, - сказала Виктория, - недавно вы говорили о добропорядочном и нравственном поведении. Поясните, пожалуйста, для наивной викторианской леди, какую именно нравственность и добропорядочность вы имели в виду? А то я подозреваю, что наши понятия по этому вопросу несколько отличаются.
- Нравственно и добропорядочно то, что уменьшает количество внутренних конфликтов в обществе, - сказал я, - а безнравственно и непорядочно то, что эти конфликты разжигает.
- С этой точки зрения, - серьезно насупив брови, сказал Брежнев, - самым нравственным обществом можно считать Аквилонию, а самым безнравственным - викторианскую Англию. Никто не сделал так много для разжигания в обществе внутренних конфликтов, как королева Виктория, и только потом эта мутная пена выхлестнулась в окружающий мир.
- Да, Тори, - подтвердил я, - так и есть. Угнетая естественные телесные чувства, какие женщина должна испытывать к мужчине, и, наоборот, сковывая их обоих непроходимыми условностями, ваша викторианская мораль увеличивает в людях все то темное и злое, что только может быть. Вместо естественных чувств появляются противоестественные, а нравственность в таких условиях умирает, сменяясь ханжеством, которое допускает любые аморальные поступки, требуя лишь соблюдения внешних приличий. В чужом глазу ханжи видят каждую соринку, а в своем не хотят замечать и бревна, потому что оно надежно скрыто от посторонних глаз. И чем грешнее в душе будет моралист, тем громче он будет обличать своих ближних и дальних соседей во всех настоящих и мнимых проступках. И тогда есть только один способ излечения от этой напасти: выводить такого человека на чистую воду, сдирать с него одежду, привязывать к позорному столбу и бичевать до тех пор, пока шкура не начнет слезать клочьями.