Только я проводил товарища Сталина к нему в кремлевский кабинет, закрыл за ним портал, обернулся... и увидел мадам Кибелу. Она сидела на стуле, закинув ногу на ногу, величественная и строгая, в зубчатой золотой короне и фирменном черном китайском костюмчике, расшитом золотыми драконами. Великая Мать, она такая: приходит когда вздумается и уходит не прощаясь. Дух Города для нее незначительная величина, боги-олимпийцы - сопливые недоросли, и только моего Патрона она уважает и откровенно побаивается. При этом она уважает еще и меня - в основном за то, что я, еще в статусе ронина, сумел завалить херра Тойфеля, который для Кибелы был неуязвим. Но та история наверняка не имеет отношения к сегодняшнему визиту.
- Привет, Серегин, - по-русски заявила нежданная (и незваная) гостья, величавым жестом доставая прямо из воздуха свою неразменную пачку дамских сигарет «Данхилл», - не ожидала, что ты так быстро заберешься на такую высоту...
- И ты тоже радуйся, богиня Кибела, - ответил я на койне, - кто имеет способности и сильно старается, тот всегда добивается успеха. Но мой подъем в верхние миры не объясняет твоего внезапного визита.
- Слушай, Серегин, - сказала Кибела, прикурив сигарету от огонька, появившегося у нее прямо в пальцах, а потом изящно помахав рукой, будто туша невидимую спичку, - у меня к тебе серьезное дело, по сравнению с которым потерянный танковый полк выглядит как нечаянно оброненная кем-то карманная мелочь.
- И что же там у вас такого завалялось в Подвалах - неужели полнокровная дивизия штурмовой пехоты из русской галактической империи, или даже целый корпус? - спросил я с напускным скепсисом.
- Ничего ты не понимаешь, Серегин, - отмахнулась Кибела, и опять жест ее был бесконечно царственный, медленно-грациозный. Она затянулась и выпустила изо рта причудливо извивающуюся струю дыма. - Там всего четыре человека, но факт в том, что они не падали ни с одного из верхних миров. Во-первых, ни у одного из них нет ни малейших магических способностей, во-вторых, остаточный канал от магической грозы ведет не к одному из верхних миров, а вообще за пределы Мироздания, где нет ничего, кроме Чертогов Творца Всего Сущего, в третьих, каждый из них читается неправильно, так, будто внутри одного человека заключены сразу четыре. Я приказала своим девочкам наблюдать, находясь в отдалении, а сама метнулась к тебе, ибо, сдается мне, эти люди как раз присланы по твою душу. Учти, что тела у всех четверых до крайности изношены, и жизнь в них едва-едва держится.
Некоторое время я сидел и тупо не мог сообразить, каких таких четверых человек столь оригинальным образом Патрон мог прислать в мой адрес с отскоком через Кибелу, сыграв ее втемную, ибо Истинным Взглядом это прекрасно видно. И только потом меня торкнуло. Последнее время, как случались острые случаи, «Просто Леня» все время вздыхал: мол, сюда бы товарища Бережного, потому что голова у него варит нестандартные блюда получше, чем у других...
- Ты совершенно прав, сын мой, - громыхнуло у меня в голове, - один из этих четверых - действительно Бережной Вячеслав Николаевич, а трое других - это Ларионов Виктор Сергеевич, Тамбовцев Александр Васильевич и Антонова Нина Викторовна. Каждый из них несет в себе опыт всех четырех миров, которые им довелось менять.
- Но, Небесный Отче, - мысленно воскликнул я, - ведь когда в одном человеке вот так, заключены сразу четыре личности, то он неизбежно должен сойти с ума.
- Эти не сойдут, - громыхнул Небесный Отец, - ибо все они зело сильны, недаром же я сам вывел их на руководящие роли в команде Старших Братьев. И к тому же эти личности совсем не чужие друг другу, со временем притрутся и сольются в одну. Петру Великому, которого я определил на поселение в тело его внука, сливаться было с кем, ибо предыдущий хозяин биологической оболочки превратился в информационный пар. Модернизированному Леониду Брежневу пришлось столкнуться со своим деградировавшим близнецом из Основного Потока, но уже через месяц они чувствовали себя одним целым. Так что прекрати ненужные разговоры и поторопись, Серегин, ибо, наделяя эти сущности телами, я создал их такими, какими они были перед самой своей смертью, вдохнув в биологические оболочки лишь малую толику жизни.
- Спасибо, Небесный Отче, - подумал я, - теперь мне все понятно, больше никаких разъяснений не нужно, со всем прочим разберемся на месте.
- Бывай, сын мой! - громыхнул голос Небесного Отца и в моей голове послышались короткие гудки.
Кого бы взять? Само собой, Елизавета Дмитриевна на штурмоносце, Лилия - обязательно, и, на всякий случай, дежурный егерский взвод, разумеется, пешим порядком. Мало ли какое дикое зверье окажется на местности, да и для солидности полезно, а то, говорят, бывали такие императоры, что даже в сортир ходили под эскортом роты гвардейцев. Птицу беспокоить не будем, и Колдуна тоже -там, по словам Небесного Отца, для них работы нет. И вот еще что: Кибела все еще сидит здесь, а не исчезла, по своему обыкновению, а это значит, что она и покажет нам точное место в мире Подвалов. Что ж... Значит, по коням, товарищи (в переносном, конечно, смысле): если и Кибела, и Небесный Отец говорят, что дело срочное, значит, это действительно так.
Девятьсот тридцать второй день в мире Подвалов Мироздания, Вечер, предгорья в трехстах километрах восточнее Тевтонбурга, бывший лагерь советского танкового полка
Бережной Вячеслав Николаевич
Мы все умерли, а потом воскресли под потоками проливного дождя в странном месте - где то ли в степи, то ли в саванне, где под небом, расчерченным на полосы высокими перистыми облаками, водятся давно вымершие звери. Говоря «мы», я имею в виду не только себя, раскопированного голосом по четырем мирам, прожившего четыре жизни, а потом воскресшего снова единого в одном теле, но и Виктора Сергеевича Ларионова, Александра Васильевича Тамбовцева и Нину Викторовну Антонову, которых постигла та же участь. Лично я ощущаю себя цельной личностью, имеющей четыре потока воспоминаний, как будто я просмотрел четыре фильма, длинной в человеческую жизнь, и у каждого был свой счастливый конец.
Генерал-лейтенанты Бережные, командовавшие лейб-гвардейским корпусом морской пехоты, первым корпусом Красной Гвардии и первым мехкорпусом ОСНАЗ, выглядят вообще как один человек, просто боевых походов и подвигов у него стало в три раза больше. И лишь полковник Бережной, которого Голос закинул на войну за освобождение Болгарии, стоит в нашей компании немного наособицу. Но и у него в достаточном количестве имелись и подвиги, и боевые регалии, просто Югорос-сия - это совсем небольшое государство, и генерал-лейтенанты ей были без надобности. Три наших воплощения были счастливо женаты и оставили в своих мирах потомство, и только командующий корпусом Красной Гвардии так и остался холостяком. Для нас, имеющих опыт другого мира, время то было страшное, потому что не верилось до конца, что товарищ Сталин в тридцать седьмом не сорвется с катушек и не начнет крушить подряд своих старых соратников. Но обошлось. Поэтому наши, то есть мои, губы повторяют только три имени: Жаклин, Ольга и Алена.
С ними, нашими женами, мы, то есть я, уже попрощались, когда умирали, и теперь они в своих мирах, а мы, то есть я и мои товарищи, оказались в таком месте, которое выглядит как бред больного воображения. Тела наши после воскрешения оказались чрезвычайно стары, и вообще непонятно, как в них теплится жизнь, но при этом у нас оказалось достаточно сил для того, чтобы осмотреть окрестности. Тут, на вершине холма, когда-то, два или три года назад, в обустроенном по всем правилам полевом лагере, стояла крупная воинская часть. Видно место, где в те времена располагался танковый парк, где находились ряды палаток, а яма для мусора оказалась заполнена проржавевшими консервными банками привычного для нас вида. Очень близко к вершине была пробурена артезианская скважина, и когда при помощи камня и такой-то матери нам удалось открутить приржавевший вентиль, то труба порадовала нас струей кристально чистой артезианской воды. И жить после этого сразу стало хорошо, несмотря на то, что у нас не было при себе ни крошки еды, а тела наши были наги, будто мы и в самом деле только что родились из чрева матери, но только глубокими стариками.
Напившись воды, мы уселись в круг и принялись обсуждать, что бы значило это странное воскрешение. Ведь было понятно, что, если не произойдет ничего экстраординарного, то все мы в самое ближайшее время снова умрем, если не от глубокой старости, то от голода и холода, ибо ночи в степи бывают более чем прохладны.
Но до ночи дело так и не дошло. Когда солнце стало клониться к горизонту, в небе вдруг появилась блестящая точка, разматывающая за собой тонкий инверсионный след, похожий на белую пушистую нить. Облетев это место по широкому кругу, неизвестный аппарат стремительно пошел на снижение, и стало видно, что это совсем не самолет, а достаточно большая металлическая штука, напоминающая медиатор от гитары. Кроме всего прочего, моторы этого аппарата в полете не издавали никаких звуков, так что перемещалась она абсолютно бесшумно.
- Ну, вот и инопланетяне пожаловали! - попытался пошутить Александр Тамбовцев, несмотря на то, что всем нам было страшно до жути.
Однако действительность оказалась значительно интереснее любых инопланетян. Когда это аппарат (вертикально и абсолютно бесшумно) опустился прямо на вершину холма, из раскрывшегося кормового люка выбежали два десятка рослых, мускулистых, вполне человекообразных (за исключением остроухости) существ в камуфлированной форме. Они были вооружены почему-то самозарядной винтовкой Мосина, хорошо известной полковнику Бережному, ибо он сам входил в состав комиссии, что принимала ее на вооружение. По большим грудям в этих особах можно было опознать женский пол, а по повадкам - спецназ (рыбак рыбака видит издалека). Обмениваясь репликами на чистейший русский языке, эт