За последние сутки они, спасаясь от смертельной опасности, успели вывалиться из своего родного мира и очутиться на необитаемом островке посреди Средиземного моря. Дальше им пришлось повстречаться с прилетевшим по их душу космическим челноком (от обнаружения новых попаданок орбитальными сателлитами до команды на вылет дежурного экипажа прошло всего несколько минут) и после короткого собеседования в Асгарде побывать на борту «Нового Тобола». Сведения, что сообщили о себе девушки, оказались настолько невероятными, что, несмотря на верификацию при помощи психосканера, Сергей Петрович и капитан третьего ранга Лазарев решили подвергнуть всех шестерых процедуре глубокого ментоскопирования. А это процедура не из приятных.
По завершении операции капитан имперской безопасности Итай Талан сообщил, что в базовой версии устные сведения нашли полное подтверждение, и высказал особое мнение, что данная тема находится за пределами компетенции руководства Аквилонии и что тут требуется обращаться к специалисту, то есть к Артанскому князю Серегину и его товарищам. Товарищ Грубин и капитан третьего ранга Лазарев согласились с особистом «Нового Тобола», и затем, поскольку в Асгарде была глубокая ночь, девушек отвели в пустующую каюту и оставили там до утра, обеспечив шестью разовыми пайками и на пальцах объяснив, как пользоваться санитарными устройствами, и это был еще один шок, потому что их родной мир застрял где-то между концом девятнадцатого и началом двадцатого века, имея при этом особенности, жуткие для всякого нормального человека. Эти особенности были еще одной причиной, по которой было решено проконсультироваться со специалистом, разбирающимся в разного рода инфернальных явлениях и отставших в развитии мирах.
Когда в Асгарде наступило утро, девушек в буквальном смысле спустили с небес обратно на землю, и сейчас экстраординарные попаданки-пропаданки были одеты в еще не обношенные акви-лонские парки из оленьей шкуры и время от времени прикладывались к высоким керамическим кружкам с горячим травяным настоем. Тут все было непонятно и непривычно, люди говорили между собой на неизвестном языке (прожив всю свою короткую жизнь в Британии своего мира, девочки никогда не слышали русской речи). Сильные и грубые люди, ничуть не похожие на обычных британских джентльменов, представляли власть и закон в этом чужом для британок мире, и среди них они были не равны никому, а хмурые лица вооруженных «волчиц», расположившихся у выхода в непринужденных позах, подтверждали это.
Единственным человеком, изъяснявшимся на понятной британской речи, была женщина, назвавшаяся леди Люсией, но в этом собрании сильных и властных людей она исполняла всего лишь обязанности переводчика. Эта уверенная в себе молодая женщина, чувствовавшая себя среди высокопоставленных мужчин как равная среди равных, тоже не походила на типичную британскую леди их мира. Те были существами холеными, увешанными бриллиантами, с виду гордыми своим высоким положением, но на самом деле полностью зависимыми от воли отца, мужа, а в некоторых случаях старшего брата или даже сына. Старший мужчина-джентльмен в семье имел полное право судить, карать или миловать свою дочь, жену, сестру или мать, и уж тем более домашнюю служанку или наложницу. А уж иностранка, оказавшаяся в Лондоне без денег и документов, моментально становилась зависимой игрушкой того, кто сможет уплатить за нее представителю закона определенное количество денег. А если желающих сделать это не найдется, остаток ее существования будет печальным и недолгим, примерно таким же, как у отловленной на улице бродячей собаки.
Но тут все было не так. Люди, подобравшие их на необитаемом острове (морские пехотинцы из мира царя Михаила), были с девочками вежливы, не проявляя излишнего мужского интереса. Для альт-британок, привыкших к совсем другому отношению, это было особенно удивительно, как если бы вышедший из кустов лев не стал пытаться их пожрать, а человеческим голосом осведомился бы, не нужна ли помощь. А ведь в результате заброса одна из девочек оказалась полностью раздета, на двух было только в нижнее белье, и только у троих, помимо белья, имелись блузки от школьной формы и туфли. И все. Не самая подходящая экипировка для прогулок по дикой местности, даже с учетом того, что на этом острове уже несколько миллионов лет не водилось ни одного хищника крупнее кошки.
Еще при первом разговоре с леди Люсией прошлым вечером девочки усвоили, что их тут не собираются убивать ни сейчас, ни потом, просто они оказались такими необычными, что местные власти не знают, что с ними делать. Потом были полет на орбиту (правда, девочки этого даже не поняли) и пребывание в каком-то еще более странном месте, сильно отличавшемся от того хорошо устроенного сельского поместья, где они находились до этого. Там, в этом новом месте, все было сделано из металла и странного, явно искусственного, материала, окна отсутствовали, а все люди, даже женщины, были одеты в военную форму. Более того, странные высокие чернокожие и серокожие остроухие создания женского пола, в изобилии встречавшиеся здесь, тоже не чувствовали себя хоть как-то ущемленными среди нормальных людей.
Далее девочек по одной усаживали в кресло особой машины, и они имели разговор из ума в ум с мужчиной азиатской наружности, от которого исходило ощущение скрытой угрозы, и высокой белокожей женщины со странно заостренными ушами.
При таком методе допроса невозможно было ни соврать, ни промолчать в ответ на наводящий вопрос, и у британок возникало ощущение полной умственной беспомощности, будто их голыми распяли на станке для пыток. В их мире проделывать такое могли только самые опытные старые колдуньи, а тут эту работу совершала чудесная машина из золота и хрусталя, обладающая при этом страшной ментальной силой. Однако те, кто вели допрос, своей властью не злоупотребляли, не глумились и не стремились унизить юных британских колдуний, а всего лишь выясняли для себя истину в последней инстанции.
По результатам ментоскопирования, полностью совпавшим с данными устного опроса, стало известно, что мир, откуда происходят юные британки, уже сто восемьдесят лет не принадлежит Основному Потоку. Причиной этого расхождения исторических линий стало то, что в тысяча восемьсот тридцать девятом году юная королева Виктория вышла замуж не за принца Альберта Саксен-Кобург-Готского, а за русского цесаревича Александра Николаевича, писаного красавца и неотразимого бонвивана. Британской королеве было в это время двадцать, русскому принцу двадцать один, оба переживали период бурления гормонов, начисто отшибавших мозги. Император Николай Павлович был против этого брака, но потом вдруг тяжело заболел и скоропостижно скончался в расцвете сил, не дожив несколько дней до полных сорока трех лет. Шепотом поговаривали, что император разделил печальную судьбу своего отца, который тоже был убит после того, как пошел поперек британских интересов. Следов яда или чего-то подобного обнаружить не удалось, но это еще ничего не значило, поскольку в Санкт-Петербурге в это время гостила признанная британская красавица леди Кэролайн Рэнделл, не чуждая, как поговаривали, высокому колдовству.
Да, именно так: из слов девочек следовало, что в их мире имеется приличный уровень магического фона, ибо они обучались на ведьм в особом женском магическом колледже, единственном на всю Британию. Дипломированная ведьма с королевской лицензией - это вкесьма почетный и выгодный род занятий, единственный, что обеспечивает женщине возможность независимого самодостаточного существования, в то время как остальные лица женского пола полностью зависимы от старших мужчин в своей семье - отцов, мужей, братьев, и в некоторых случаях даже от старших сыновей. Но самым бесправным в той Британии является положение простолюдинов. Если потомственные аристократы и приравненные к ним лица (по британскому обычаю, титул можно купить) подлежат только суду короля, а для обладателей недвижимости или годового дохода в пять тысяч золотых гиней имеется суд присяжных, то дела простолюдинов, застигнутых на месте преступления, в административном порядке решают инспекторы Скотланд-Ярда. Совершеннолетних мальчиков и мужчин обычно приговаривают к пожизненным каторжным работам, где даже самые сильные не способны протянуть более полугода, а магазинных воровок, уличных разбойниц и прочий криминальный и око-локриминальный женский элемент со всей Британии отправляют в Лондон, на женскую королевскую бойню в Ридженте. Девушки говорили об этом так обыденно, будто сообщали, где в Лондоне находится лучшая дамская парикмахерская.
И это еще одна шокирующая особенность, роднящая тот мир с миром Содома и резко отличающая его от миров Основного Потока, где на уровне девятнадцатого - двадцать первого века людей уже не едят категорически, и даже германские нацисты, устроившие свои лагеря смерти, до людоедства так и не додумались. А может быть, они просто не успели дойти до такого ужаса - все же период их существования был хоть очень страшен, но краток, а у того мира на возвращение к самому дикому каннибализму было целых сто лет.
Случилось это в середине двадцатого века, когда полыхнувшая в Европе сексуальная революция сломала постылые оковы викторианства (имевшего место и в том мире) и разбудила в людях самую примитивную животную чувственность. Именно тогда парк в Ридженте был превращен в единый комплекс, где, помимо женской бойни, имелись бордель с элитным часто заменяемым персоналом, арена для женских рукопашных боев «по французскому образцу» в обнаженном виде, лужайки для особых барбекю, а также агентство по аренде временного персонала. Впрочем, джентльмен мог полностью выкупить понравившуюся ему девушку, но это были уже совсем другие деньги.
А вскоре на арене для женских боев в особые дни, также в голом виде, стали сходиться в схватке дочери и жены джентльменов. Как следовало из королевского указа, поскольку слабые женщины рождают слабых мужчин, девушки и женщины благородных сословий с двенадцати лет от роду и до конца детородного возраста должны были демонстрировать искусство рукопашного боя на ринге. От этой тяжкой обязанности были освобождены только дипломированные колдуньи и студентки женского колледжа магии и колдовства. При этом, в отличие от схваток простолюдинок-уголовниц, поединки леди регламентировались определенными правилами, запрещавшими физически травмировать и уж тем более убивать противницу (синяки и ссадины не в счет). Также запрещались любые посторонние предметы. Победы леди должны были достигать только тем, что дала им природа.