Очередная жертва уже уложена на лоток гильотины. Мясник жмет на кнопку, косой топор начинает скольжение по направляющим к тонкой и беззащитной шее... Но тут в левую стойку гильотины врезается штурмовой тесак, который опытной богатырской рукой метнула командир отделения старший сержант Мэя Кун. Топор наезжает на препятствие и, со скрежетом перекосившись, останавливается, и вслед за тем гремят короткие очереди из пистолетов-пулеметов. Мясник с двумя помощниками, нелепо взмахнув руками, падают на забрызганный кровью каменный пол. Две остроухих выдергивают девицу из-под заклиненного топора, словно редиску из грядки, после чего, поставив на ноги, звучным шлепком по голой попе указывают направление движения в сторону эвакуационного портала (и ветра не было, а он уже открылся). И туда же прочие штурмпехотинки пинками и затрещинами загоняют остальных жертв местных порядков. Там, на другой стороне, Тридесятое царство, где они снова станут людьми с правами и обязанностями, а не двуногим мясным скотом.
Тем временем в приемном зале никто и не думал снимать с прибывающих колдуний-аристократок заклинание Принуждения, ибо Серегин совсем не жаждал иметь дела с тысячей внезапно освободившихся и обезумевших от ужаса баб и девиц. Они приходили туда, как им велела чужая злая воля, раздевались донага, через Великие Врата шли в комнату помывки, а уже оттуда, в какую дверь ни пойди, через эвакуационный портал попадешь только в Тридесятое царство. В любом случае колдуньям в том мире не место: коли их оттуда вовремя не убрать, со временем бед от них будет как от трех демонов сразу. Семьдесят процентов женщин с колдовским даром - это очень много, и если в духе демократических традиций, например, во Франции, доступ к инициации будет смягчен, то начнется такая битва за пищевой ресурс, что Первая и Вторая Мировая войны Основного Потока вместе взятые покажутся не более чем детской игрой в войну, вроде «Зарницы».
Мне едва удалось выдернуть из Лондона свою сущность, поскольку нападение на источник некротики, поблизости от которого находилось мое временное тело, было стремительным, злобным и умелым. Но главное в том, что атакующие пришли из-за пределов моего мира. Некоторое время ранее я, конечно, обнаружил нарушение целостности внешней защитной оболочки, но, грешным делом, подумал, что это ко мне в сожители набивается кто-то из земляков. У нас, демонов, все всегда прямолинейно - захотел и вторгся. Однако другой демон - это непростая, но вполне решаемая проблема, потому что я тут существую давно, а конкурент совсем новенький и еще ничего не знает.
Но оказалось, что это совсем не другой демон. Вторгшиеся в мой мир оказались людьми, да не совсем обычными - могущественными и целеустремленными. Обычные люди не в состоянии взломать защиту, поставленную демоном моего уровня, обычные люди - это не проблема, и лишь иногда - досадная помеха; от этой же команды мне пришлось спешно уносить свою сущность. Местные в подобном случае ссылаются на задницы, но у нас, демонов, нету задниц, как и других частей тела. Однако за все время моего существования среди людей я впервые почувствовал, что среди атаковавших меня противников есть несколько магов-бойцов, способных уничтожить меня просто походя, не отрываясь от других дел. Один воин - с мечом Порядка, другой - с мечом Хаоса, и при этом они не враждуют между собой насмерть, а составляют взаимодополняющую пару. Если до меня доберется хотя бы один из этих двоих, то возникнет опасность прекращения моего существования, а если их будет двое сразу, то мое уничтожение неизбежно.
После случившегося в Лондоне афронта на покорении Британии и вообще Европы можно ставить крест надолго, если не навсегда. Теперь я заперт тут, в своем Царстве Света, как тигр в клетке. Возможности расширения производства некротики на этом континенте почти исчерпаны. Дальше на запад население довольно редкое, но весьма злое и воинственное. Я уже больше ста лет пытаюсь расширить туда свое влияние, но мой людской ресурс весьма ограничен, а набеги диких варваров сводят на нет все старания по закреплению. И даже если продвижение на запад будет успешным дополнительные источники некротики выйдут довольно скромными, а затраты ресурсов на их появление окажутся значительными. Вести экспансию в том направлении - это все равно что покупать пони по цене паровоза. Пытаясь присоединить к Царству Света Британию, что стало бы первым шагом к покорению Европейского континента, я стремился получить максимальный поток некротики при минимальных материальных затратах, но вместо этого потерпел серьезное поражение и откатился на исходные позиции.
Заглянув на скрижали ноосферы, я выяснил, что люди, атаковавшие источник некротики в Лондоне, специально пришли в этот мир, чтобы извести в нем мое влияние, а самого меня, такого хорошего и красивого, выбросить во тьму внешнюю, где моя сущность будет испытывать вечный голод. Они желают сделать этот мир, уже приспособленный для моих нужд, таким же, как и все прочие человеческие миры - чтобы не было в нем ни магии, ни колдовства, а чтобы все было исконно, поскон-но и натурально. Людей есть нельзя, говорят они, и бьют всех, кто с ними не согласен, палкой по голове. Никакой, понимаешь, демократии. Боюсь, что, закончив переделывать на свой вкус Европу, эти люди развернутся лицом к Царству Света, дабы извести меня в моих собственных владениях, а уже прирученный двуногий скот выпустить на свободу. Нет, нет, нет, я такого исхода не хочу, и обязательно должен придумать какой-нибудь выход из этого неприятного положения...
Восемьсот девяносто четвертый день в мире Содома, десять часов утра. Заброшенный город в Высоком Лесу, башня Терпения
Преподобная госпожа Шерилинн Баретт, знатная ведьма, колдунья и волшебница
Когда настало время завтрака, в мою келью, предварительно постучавшись, зашла молоденькая остроухая девушка. Она жестами распорядилась следовать за собой.
Через несколько минут мы оказались в большой трапезной, расположенной в подвале одной из башен. За длинными столами сидело множество народу - человек, наверное, с тысячу, и все в военной форме. Здесь стоял низкий гул, свойственный как раз такого рода заведениям, причем он был явственно приглушен при помощи магии - создавалось впечатление, будто уши заткнуты ватой. Очевидно, это тоже действовало особое заклинание.
Моя провожатая подвела меня к одному из столов, за которым завтракали мои вчерашние знакомые (три старичка и одна старушка), а также множество других еще неизвестных мне, но явно очень уважаемых мужчин и женщин.
И среди этих важных леди и джентльменов я вдруг увидела свою бывшую студентку! Ну точно -это Линдси Торнтон, второкурсница. А она-то как тут оказалась? Сидит, ковыряется в тарелке и мило флиртует с каким-то парнем примерно ее лет, может, чуточку младше. Глазки горят, рука кокетливо заправляет за ушко непослушный локон, в то время как юноша улыбается и смотрит на нее откровенно заинтересованным взглядом. И у обоих на лицах стыдливый румянец...
Ах Линдси, вот ведь мерзавка! Она так увлечена, что преподобную госпожу, то есть меня, даже не замечает... Подобные вещи никогда не сходили моим ученицам с рук, и я, в своем возмущении на мгновение забыв, где нахожусь, собиралась было окликнуть эту гадину резким голосом и сурово отчитать. Но, к частью, вовремя себя одернула, осознав, что мы не в нашем колледже, и вообще не в Британии... Гнев мой отхлынул, как волна, ударившаяся о скалу. Я посмотрела на парочку более и пристально - и... разглядела над головой юноши ореол. Я глаз не могла отвести от этого золотистого свечения. Мне стало совершенно ясно, что таким ореолом может быть осиян только сильный, зрелый и мощный колдун, то есть волшебник.
Мне стало не по себе. Господин Серегин говорил, что если я нападу на кого-то, кто не сможет от меня защититься, то буду иметь дело с самим местным властителем, а если этот кто-то защититься сможет, то он сам вынесет мне приговор. А этот сможет, без сомнений... Мою атаку на Линдси этот молодой человек воспринял бы как покушение на право людей их круга карать, миловать и брать под защиту - и тогда он уж точно не остался бы в стороне и предпринял бы что-нибудь такое, отчего мне пришлось бы плохо.
А Линдси-то какова, однако... Ох и шустрая девчонка! Каким-то образом очутилась тут раньше меня, и уже умудрилась почти окрутить весьма сильного мага из окружения господина Серегина. И колдовство тут явно было ни при чем - в процессе использовалась совсем другая магия: милые улыбки, игра глазками, нежные, как бы нечаянные, прикосновения, переливчатый смех... От применения этого женского оружия парни такого возраста обычно просто дуреют и становятся послушными, как телята на веревочке (если только не являются законченными гинофобами). Однако бойфренд Линдси разумения, видно, явно не утратил, хотя и благосклонно относится к ее попытке сближения. Хорошо заметно, что она ему нравится - и не как ароматный, хорошо прожаренный кусок мяса на вертеле, а как милая девочка, которую следует обнимать, целовать и говорить разные нежные слова. А то среди нашей аристократии можно нарваться на всякое... Придет молодой оболтус к отцу своей пассии и скажет: «У вас была очень вкусная дочка, мистер Уорнер, вот вам за нее десять гиней, больше она не стоит». И ведь таких не переделаешь указами и новыми законами. На них надо либо на поколения накладывать магическую узду, либо вырубать на эшафоте целыми семьями. Третьего, не дано.
Я приблизилась к голубкам, улыбнулась и, стараясь сделать свой голос как можно мягче, и произнесла:
- Мисс Торнтон, вы не хотите поздороваться со своей наставницей?
Линдси подняла голову, и несколько секунд, моргая, удивленно смотрела на меня, очевидно, никак не ожидая здесь увидеть. Мысли ее были далеко в этот момент... В глазах ее промелькнула тень испуга, но он быстро сменился выражением приветливости: она понимала, что здесь я не имею над ней ни малейшей власти. Юноша смотрел на меня настороженно и даже хмуро, и его дежурная полуулыбка не могла меня обмануть: он отлично чувствовал, что я из себя представляю. Неуютно было находиться в такой близости от столь мощного мага. Его аура ощущалась мной легким покалыванием в затылке и учащенным сердцебиением; я не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Мне хотелось поспешно отойти, но я вынуждена была блюсти достоинство.