н - это одновременно отец и старший брат, друг, защитник, советчик и родной человек, но моим мужчиной он не станет никогда. Счет таким сестрам-дочерям, как я, у него идет на десятки тысяч, и всех он любит, лелеет и готов защитить, однако жена у него одна. Госпожа Анна -это моя приемная мать, которая, если мне будет плохо, обнимет, пожалеет и даст добрый совет. Госпожа Кобра - моя старшая сестра, но только такая, что не будет меня жалеть, а просто зарубит моего обидчика своим мечом или испепелит огнем. И госпожа Анастасия - тоже моя старшая сестра. В своей не такой уж и долгой жизни она пережила много ужасного, и теперь готова придать мне стойко кости в любой жизненной ситуации.
И только Деметриус, вторая половина моей души, умный, добрый, заботливый и отзывчивый, является моим настоящим мужчиной на всю жизнь... Когда он тянул за нить, связывающую меня с родным миром, я испытывала непередаваемое наслаждение. И когда все закончилось, я сама его обняла и поцеловала, чувствуя при этом, что все делаю правильно. Когда мы вышли из магического круга, он продолжал держать меня за руку и улыбаться. В дальнейшем мы так и ходили, рука в руке, голова к голове, и главной заботой моего любимого стало снять с меня наложенную в колледже колдовскую инициацию, которую Деметриус назвал дурацкой (слышала бы эти слова наша ректор, преподобная госпожа Шерил инн Баретт...).
А на следующее, то есть сегодняшнее утро, я ее не только увидела, но и услышала. Оказывается, ночью господин Серегин тряхнул стариной: лично сходил в Лондон нашего мира, чтобы из камеры в Тауэре выкрасть голую мисс Баретт, чем чрезвычайно польстил этой старой стерве. И тогда же мы узнали, что там, у нас дома, все уже кончено. Враг разгромлен, частью пленен, частью убит, королевская женская бойня захвачена и больше никогда не будет использоваться по прямому назначению, все мои соученицы, как и другие ведьмы, обреченные на смерть в этот день, освобождены и голыми доставлены в Тридесятое царство, в особый полевой реабилитационный лагерь. Судьба у них будет не такой, как у меня, ведь о поступлении на службу они даже не помышляют, но, несомненно, лучше той, что они имели у нас дома. Какая же леди откажется быть могущественной волшебницей, хозяйкой собственного имения и госпожой своему телу, которая выбирает сама себе мужчин - мужей и одноразовых любовников... Кому-то нравится, ну а я такой судьбы не хочу - мне гораздо важнее ощущать себя нужной и делу, которому я себя посвятила, и своему любимому мужчине.
Тогда, за завтраком, госпожа Баретт попыталась проявить надо мной свою власть, но Деметриус и господин Серегин осадили нашу бывшую ректоршу, показав, что я теперь человек их круга. Было так странно и так восхитительно ощущать себя под защитой настоящих мужчин... А чуть позже произошли еще два, точнее три, важных события. Во-первых, Деметриус и маленькая богиня Лилия сняли с меня колдовскую инициацию, отчего я почувствовала такую легкость на душе и в теле, что, казалось, сейчас взлечу. Во-вторых, после этого в кабинете у господина Серегина я встретилась с самыми ненавистными мне людьми - папочкой и братцем Томми, и окончательно освободилась от их власти. Увидев мою реакцию гнева и отвращения, нисколько не преувеличенную, господин Серегин сказал, что своей властью Патрона Воинского Единства и опекуна выдает меня замуж за Деметриуса, а этим двоим выписывает двадцать гиней отступного, как если бы тут меня просто съели. И отныне я для них умерла, и они для меня стали никто. Это было такое необыкновенно радостное чувство, что я чуть не затанцевала.
А потом была свадьба в узком кругу друзей моего мужа и моего господина, которые теперь и мои друзья, но я ее плохо помню, потому что была так счастлива! Было только одно дело, не терпящее отлагательств. Улучив момент, я отозвала в сторону Кобру и на правах младшей сестренки попросила ее сходить в наш лондонский особняк и забрать оттуда всех подневольных служанок и наложниц. А то как бы мои бывшие папочка и братец, вернувшись домой, не принялись срывать зло на беззащитных и безответных. Раньше, упоенная счастьем, я бы и внимания не обратила на это обстоятельство, но теперь, соприкоснувшись душами со своей новой семьей, я переняла их отношение ко всем малым и слабым. Внимательно меня выслушав, Кобра нахмурилась (а хмурящаяся Темная Звезда - это страшно) и сказала, что выполнит мою просьбу немедленно, и они с женихом Мишелем тихонько покинули веселящееся общество.
А в самом конце свадебного веселья случилось главное событие. Мой господин и приемный отец волей Творца Всего Сущего стал господином всего нашего мира... Но для меня это ничего не меняло - я уже принесла ему присягу в качестве кандидата, и намерена подтвердить ее при наступлении возраста в полных шестнадцать лет. Чуть позже, еще до начала объявленного господином Серегиным Военного Совета, на котором наше с Деметриусом присутствие было обязательным, Кобра с Мишелем вернулись из своей спасательной экспедиции и представили нам одну юную наложницу-африканку, которой пользовался Томми, четырех китаянок-горничных и двух папочкиных наложниц британского происхождения. Это двое родились в семьях мелких аристократов, получили соответствующее воспитание, но их семьи в силу конкуренции не смогли удержаться в привилегированном слое, а Розалин и Бетани докатились до самого порога королевской женской бойни в Ридженте. Еще одну папочкину наложницу Аманду и китайскую горничную Сюли, которых мои бывшие родственники успели подвергнуть пыткам и издевательствам, пришлось доставить в госпиталь, где сейчас с ними работает сама госпожа Лилия.
Посмотрев на девушек, Деметриус произнес на английском языке, что все они очень молоды, чуть старше нас самих, а потому им надо учиться, учиться и еще раз учиться, даже африканке Фа-ниа, так как умственные способности от цвета кожи и разреза глаз не зависят. Тогда Кобра сказала, что она лично проводит спасенных куда надо и проследит, чтобы все было сделано как положено. И тогда бывшие служанки и наложницы кинулись целовать руки Деметриусу, Кобре и еще немножко мне, но мы дружно прекратили это безобразие, сообщив девушкам, что нам достаточно их благодарных улыбок. А сейчас лет-с гоу, ибо мы все тут люди занятые и ждать не можем. Напоследок Кобра сказала, чтобы я больше не беспокоилась о своих бывших родных - мол, подергаются немного и подохнут, ибо обломанная ножка от стула, забитая силой магии в задний проход, в условиях нашего мира неизлечима. Вот такая у меня новая старшая сестра - суровая и с фантазией, но справедливая.
После Военного Совета был общий ужин, а потом мы направились в комнату к моему мужу, которая отныне должна была стать нашим семейным гнездом. Днем я туда мимолетно заглядывала еще в статусе невесты, и видела сурово-минималистичную обстановку. У нас в колледже так жили студентки: младшекурсницы по четыре, а старшекурсницы по два человека в комнате. То, что мой муж занимал это помещение один, комфорта ему добавляло немного. И вот дверь открывается - и мы, остолбенев, останавливаемся на пороге. Обстановка в комнате разительно переменилась: на полу лежат ковры, стоят мягкие кресла и пуфы для гостей... Да и не комната это теперь была, а квартира, потому что в ее конце была видна дверь в другое помещение, видимо, в спальню. Осмотревшись, мой муж сказал, что для полного колорита не хватает только какого-там телевизора, но что, мол, не очень-то и хотелось. После этого он вслух громко поблагодарил невидимых слуг и их хозяина за такой замечательный подарок ко дню свадьбы, и в ответ я услышала эмоцию удивления (очевидно, Духа Города еще никто не благодарил, все воспринимали его услуги как должное) и ответной благодарности.
Еще через час я, помывшись в душе, лежала на кровати, завернутая в полотенце, и ждала своего Деметриуса... Ветерок колыхал голубые занавески, комнату освещал приглушенный лиловый свет... И было мне отчего-то и радостно, и вместе с тем тревожно... Совершенно не свойственное мне волнение не только не проходило, но еще и усиливалось по мере того, как приближался тот момент, когда мы с моим супругом окажемся вместе на этой белой прохладной постели...
Сказать честно, мужчина у меня был только один раз, месяц назад, на алтаре, и, несмотря на полученное тогда удовольствие, я не особенно стремилась повторить этот опыт. Меня брали сомнения, что именно было причиной испытанного тогда мной непереносимого счастья: наркотик или же проникший в меня мужской жезл. С неистовой силой желание вспыхнуло во мне уже после того, как мы с Деметриусом встретились в магическом кругу, соединились душами и полюбили друг друга. Было в этом желании что-то животное и неестественное, поэтому я сопротивлялась ему как могла, только никому ничего не говорила. Скорее всего, это было следствие моей колдовской инициации, неразрывно связанное с актом копуляции на жертвенном алтаре. Наставницы нам постоянно твердили, что для того, чтобы освобождаться от накопленного напряжения, образующегося при манипуляциях, ведьма должна быть бесстыжей и распутной. А еще так можно высосать из мужчины-партнера немножечко энергии, доведя его до полного изнеможения. Но я не хочу больше быть ведьмой! И уж тем более не хочу тянуть жизненные силы из моего любимого...
Все разрешилось само собой после того, как Деметриус с Лилией сняли с меня колдовскую инициацию. Неистовое желание, требовавшее, чтобы я соблазнила Деметриуса при первом удобном случае, куда-то пропало. Осталось только стремление хоть как-то выразить свою любовь... Но я не имела понятия, как это можно сделать. Мне были неведомы другие способы подарить мужчине радость, кроме как соединиться с ним плотью... Но то, что другие способы существуют, я догадывалась. Догадывалась с тех самых пор, как с меня сняли «дурацкую» инициацию. И это неизведанное, незнакомое влекло меня сладостной загадкой, представляясь чем-то свежим, светлым и чистым, способным изменить меня подобно чуду... Была ли это иллюзия? Я этого не знала. Но все во мне тосковало по этому неизведанному.
А потом я как-то быстро оказалась замужем... И когда я сблизилась со своим милым, то вдруг ощутила исходящие от него спокойствие. Он будто говорил мне: «Теперь тебе не надо спасаться бегством и некуда больше спешить, мы уже вместе, впереди целая жизнь, остановись и осмотрись по сторонам, дай мне узнать тебя, а сама узнай меня».