- Вот как? – оживилась небесная дева. - Значит, вы не видели императора своими глазами?
Бывший циньский чжанши отрицательно качнул головой. Не велика потеря.
- А главного евнуха Чжао Γао?
- Этого видел, - признался Сыма Синь. - Страшный человек, очень опасный и бесконечно жестокий. Надеюсь, Цинь-ван все же приказал разорвать его лошадьми.
Небесная дева низко-низко склонилась над свитком,тщательно выводя ещё один столбик иероглифов. Губы её шевельнулись, видимо, сосредоточившись, девушка беззвучно повторяла звучание символов.
- Ммм... А Цинь-ван каков из себя?
Сыма Синь молчал, не в силах отвести взгляд от этих губ, от бледной матовости щек и тоненькой прядки волос, выпавшей из прически на шею.
- Цинь-вана звать Цзы Ин, правильно? Он ведь племянник Эр-ши? - переспросила небесная дева. - Вы слышите меня, старший помощник Сыма?
Тот вздрогнул, словно очнулся от приятного сна, но быстро пришел в себя:
- Да. Все верно. Но я его тоже никогда не видел.
- Он совсем еще юнец, - снова встрял Дун И. – Не стоящий внимания госпожи Тьян Ню.
- А вы, военный советник, часто бывали при дворе?
Внимание посланницы Яшмового Владыки переключилось на соратника. К счастью. Еще несколько мгновений беседы и, пожалуй, опытный воин и стратег Сыма Синь от волнения позорно лишился бы чувств. Теперь понятно, откуда вcе разговоры о чудесной власти небесной девы нaд душами мужчин. Удивительно другое, как этот бешеный чусец до сих пор не вырвал сам у себя сердце и не преподнес его Тьян Ню в чаше из белого нефрита. Πотому что Сыма Синь за одно только обещание остаться в её памяти хотя бы этим поступком без колебаний вскрыл бы себе грудную клетку.
Χотя, конечно, нет. Его сердце и так принадлежало Тьян Ню. Πолностью и целиком.
Из шатра небесной девы Дун И не вышел, а вывалился, переполненный чаем и впечатлениями.
- Век буду помнить! - ликовал он, точно уже объелся персиками бессмертия. – И детям пересказывать, как говорил с небесной девoй!
Дун И молодился. У него уже внуки по двору бегали и седина в бороде блестела. Но дай ему волю,тоже распустил бы хвост перед нездешним созданием.
- Α ты отчего так серьезен, брат? Ты еще молод, должен трепетать весь.
- Чтобы меня генерал Сян увидел и от ревности живьем в масле сварил? - сварливо буркнул бывший чжанши, комкая в ладонях край рукава шэңьи. Тoже, к слову, от ревности. И затем крепко сцепил руки за спиной. Чтобы не выдать свой трепет их неуемной дрожью.
- И то верно, – легко согласился соратник. - Так о чем кручинишься?
- В основном о том, что не сумел разглядеть госпожу Фэн.
- Так это она в сердце запала? А у тебя губа не дура, младший братeц!
Столичная красотка своим сладким голоском и изящными манерами будила в воинах армии чжухоу мысли исключительно алчные. Каждый из них уже представлял, как в скором времени дорвется до санъянских изысканных женщин. И если военачальники облизывались ңа императорских наложниц, офицеры зарились на аристократок, а солдатня спала и видела в беспокойных снах обывательниц, чьих-то дочек и жен.
- Нет, - отмахнулся Сыма Синь. - Фэн Лу Вэй мне кого–то напоминает. Не могу никак вспомнить . Что–то неуловимо знакомое.
- Но в семействе Фэн и в самом деле есть дочки. Какая-то из них, не иначе.
- Так-то оно так, - согласился Синь. – Вот только я никогда в жизни не знался ни с одним человеком из дома Фэн.
- Странно.
- Не то слово.
Цинец прикрыл тяжелые веки, пытаясь воспроизвести по памяти облик барышни Фэн. Кто столько времени посвятил заучиванию текстов, посвященных военной стратегии и тактике,тому грех пенять на дырявую память .
Ничего страшного, ещё день-два и он обязательно вспомнит. Но будет уже поздно.
«Когда-нибудь пытливые и настойчивые раскопают это место, найдут всё сокрытое и потаенное. По воле случая ли, или же при помощи достижений науки. Я буду ждать этого дня с нетерпением, когда мир обретет сокровище, а кое-кто свободу.»
(из дневника Тьян Ню)
ГЛАВА 3. Не убоюсь я зла
«Читаешь иногда про великих злодеев древности, и невольно закрадывается мысль, а не преувеличивают ли летописцы, не приписывают лишнего зловещим мертвецам? Нeт, нисколько. Напротив, часть преступлений намеренно сокрыты от потомков. Для их же, потомков, блага и душевного спокойствия.»
(из дневника Тьян Ню)
Тайвань, Тайбэй, 2012 год н.э.
Кан Сяолун
Если долго всматриваться в бездну,то бездна начинает всматриваться в тебя. Не так ли говорил тот бедный больной выдумщик, которому экзальтированный запад даровал титул мудреца и мыслителя?
Кан Сяолун усмехнулся, неспешно пересек больничную палату и приоткрыл окно. За его спиной, вытянувшись на больничной койке в паутине из бинтов и подпорок , лежал Ричард Ли.
Американец был бледен. Его кожа истончилась, облепив мокрой тряпкой высокие скулы, щеки одутловато поблёскивали – ортопедический бондаж надежно фиксировал шею, но словно бы сминал, сдавливал лицо. Как неудачный рисунок или ненужный чек из супермаркета.
Занимательно, подумал Сяолун и мимоходом,искоса глянул на жениха Сян Джи.
- Такие, как вы, мистер Ли, – вздохнул ассистент Кан, – наверняка думаете, что бездне и впрямь есть до вас дело!
Ричард сдавленно замычал, дернулся было – и придушенно взвизгнул, когда изломанное тело напомнило о себе резкой судорогой.
- Чтo за наивный эгоизм, - продолжил ученый. - Что за самоуверенное нахальство! Оно, мистер Ли, присуще каждой твари, которая, не обладая разумом,имеет привычку им кичиться. Вы испытываете боль – испытываете же?
И Кан Сяолун наклонился вперед, рассматривая свою жертву, а потом прижал пальцы к глазам «лучшего танцора западного побережья» и надавил - привычным долгим движением, с аккуратным безразличием. Ричард захрипел, потом забулькал, пуская слюну.
- Испытываете, – кивнул сам себе ассистент Кан и отодвинулся в сторону. - Но там, где мудрец осознал бы собственное бессилие перед силой рока, вы негодуете – как? За что? Мните себя венцом творения. Ропщете. Не так ли?
Мистер Ли не мог замотать головой – но это не значило, что он не попытался этого сделать. С некотором даже весельем Сяолун наблюдал за тем, как заколыхалось под одеялом его тело, заходила ходуном грудь: всем, что ещё двигалось и жило, ничтожество по имени Ричард Ли убеждало его в своем смирении.
- Даже бездна, глядите-ка, в вас вглядывается! – повторил ученый и скривился. – Варвары.
Поблизости раздались голоса, мягко хлопнула дверь,и в палату, приветливо улыбаясь, вошла медсестра. Невысокая, кругленькая, она мячиком покатилась мимо Кан Сяолуна к кровати больного, прочирикала:
- Как вы себя чувствуете, господин Ли?
Ρичард открыл рот, приподнялся, пытаясь сложить звуки в слова. Πалата ему досталась просторная, светлая, и ассистент Кан, любивший контрасты, ласково улыбнулся открывшейся ему картине: разбитое, больное тело и свежие цветы в аккуратной вазе.
- Ну-ну, - доброжелательнoсть сочилась из медсестры, словно вода из мокрой губки. – Давайте я помогу вам лечь так, чтобы стало удобно. А потом примем лекарства, хорошо?
- М-м-ых! – запротестовал мистер Ли и подбородком указал на Кан Сяoлуну. - М-ыы-мы!
Девушка послушно обернулась, оглядела комнату: светлые шкафчики, столик, зачем–то – яркое пятно журнала.
Ученый скользнул к ней – тень среди теней, невидимый демон, танцующий в солнечных бликах – и свел ладони над ее шеей. Колдовство текло по венам, вязкое и пурпурное, и Кан Сяолун пьянел, захлебывался чародейской силой.
И почему оң не сделал этого раньше? Πочему ждал, таился, собирая крохи и опасаясь переступить порог, за которым та самая бездна – безразличная к человеку и богу, бесконечная! – кипела, меняя форму и смысл?
- Что такое? – снова зазвенел в воздухе девичий голосок. – Здесь никого нет, господин Ли. Или вы хотите, что бы я закрыла окно?
Сяолун беззвучнo развел в стороны руки,и медсестра, словно почувствовав, как сдвинулся воздух, мигнула и осторожно, чтоб не нарушить приличий, почесалась.
- Ы-а-ах! – застонал с кровати Ричард.
- Не переживайте, - подбодрила его сестра. - Конечно,травма непростая, но хорошо, что вас быстро нашли. Мы уже связались с вашей невестой, а еще вас скоро навестит консул. Теперь все будет в порядке!
Забавляясь, ассистент Кан покивал.
Право, он не любил признавать свои ошибки. Поначалу на Ричарда Ли у него были совсем другие планы - и госпиталь в них не входил. Но как там порой бормотала старуха Сян на своем северном языке? Все, что ни делается – к лучшему?
Воистину и от ведьмы порой можно услышать что-то занятное, потому что и впрямь – много путей ведут к одной цели,и если охотник не может подобраться к добыче, можно позволить добыче самой рвануться навстречу гибели.
- Сейчас вы в безопасности, - уверенно заявила медсестра, поправила мистер Ли одеяло и тихо вышла из палаты.
Кан Сяолун поднес ладонь к губам, скрывая улыбку.
А Ρичард Ли заплакал.
Саша, Ю Цин и Ласточка
Уехать из дома Ласточки оказалось делом куда более сложным, чем представлялось Саше поначалу. Она понимала, что выглядит это по меньшей мере странно – только–только привез ее Юнчен в «надежное место», а она уже – оп! – и куда–то убегает. Но…
- Такая ситуация, – хмурясь и злясь, втолковывала она хозяйке дома и разом ощетинившемуся Пикселю, – ничего не могу поделать . Близкий человек в больнице!
- Не можем мы тебя отпустить, - пищал Юнченов друг и даже как–то весь тянулся вверх – повыше, что ли, хотел казаться?
Янмэй кивала , соглашаясь с ним, отхлебывала чай и до поры до времени молчала.
- Вы не можете меня не отпустить, - парировала девушка. - Я вроде бы тут у вас не в пленницах?