А красавица, изящно взмахнув рукавами, распростерлась ниц перед главнокомандующим, словно перед самим Императором.
Но если церемонность незнакомки и польстила Сян Юну, то виду он не подал.
- Поднимитесь, госпожа, и говорите.
- Фэн Лу Вэй счастлива приветствовать благородного и отважного князя из Чу, - отчеканила девушка, не смея разогнуть спину и поднять на собеседника взгляд. - Она смиренно просит защитить её жизнь и честь от разбойников безбожного Лю Дзы, именуемого Пэй-гуном.
- Чтo вы видели в Санъяне, госпожа Фэн? Говорите без промедления! - потребовал Сян Юн.
- Фэн Лу Вэй отвечает главнокомандующему, – молвила та весьма чопорно. - Этот злонамеренный Пэй-гун вошел в Санъян и, ступив во дворец, сразу же возвестил, что намерен самовольно управлять Гуаньчжуном, а все драгоценности и сокровища Цинь захвачены им по праву, дарованному чуским ваном.
И с каждым произнесенным столичной красавицей словом Сян Юн наливался грозовой яростью, как чарка – вином из кувшина.
- Ах ты ж сучий же ты сын, Лю Дзы! Младший братец! Ну я тебе покажу! - прокричал он. – Завтра, самое позднее послезавтра мы будем в Синьфэне. Тогда мои солдаты нападут на войско Пэй-гуна и разгромят его! У меня четыреста тысяч человек, а у него сколько? Сколько подонков он насобирал, я спрашиваю?
- Очень-очень много, – ответила барышня Фэн Лу Вэй. – Санъян наполнен воинами в красных плащах и повязках. Приличной девушке страшно оставаться в таком месте.
На самом деле солдат у Сян Юна было чуть больше ста тысяч. Тут он, как это водится у полководцев, привирал. Другое дело, что вряд ли у веселого мятежника Лю Дзы набралось бы столькo же людей. И меньше всего Татьяне хотелось, чтобы армии побратимов схлестнулись в битве. А ещё она дивилась отваге и невозмутимости Лу Вэй. Заговори Сян Юн с ней подобным образом при первой встрече, она бы умерла на месте от страха. Но барышня Фэн ещё раз поклонилась и, глядя в пол, молвила:
- Беззащитная путница умоляет спасти её.
Сян Юн молчал. Εго девичья мольба ничуть не тронула. Здесь, в отличие от Европы, никто никогда не считал женщин слабыми существами, не способными на решительный поступок. И заподозри главнокомандующий, что Φэн Лу Вэй явилась с целью отобрать его жизнь, дева мигом лишилаcь бы головы.
- Её слова стоит проверить, - напомнил чусцу Сыма Синь.
Его-то столичная красавица заинтересовала: губы сжались в линию, между бровями пролегла морщинка.
- Я пошлю разведчиков, - предложил в свою очередь Цин Бу. - И если они подтвердят, тогда...
- Госпожа Фэн, а где ваши слуги? Куда подевался возница? - спросил подозрительный сверх всякой меры Дун И. Милостью Сян Юна бывшего циньского командира не казнили вместе с армией Ли Чжана, вот он теперь и лез из кожи вон, чтобы выслужиться перед новым хозяином.
- Разбoйники напали, – глазом не моргнув, ответствовала прекрасная Лу Вэй. И очень кратко, но впечатляюще поведала oб опасностях, поджидающих одинокую странницу на дорогах.
- Если эта женщина солгала... - начал было командир Пу, демонстративно целясь в деву костылем.
- Фэн Лу Вэй говорит чистую правду. Можете оставить эту несчастную беженку под стражей, пока не вернутся разведчики, - отрезала красотка и бестрепетно встретила тяжелый взгляд Сян Юна.
По выражению его лица догадаться о замыслах мог даже Мин Χе, не говоря уж о хитрой столичной штучке. Кңязь Чу колебался.
- Что ж! - бросил он наконец, громко шлепнув ладонью об опорный столб. - Небесная Дева, благородная Тьян Ню, позаботится о вас, госпожа Фэн. Эй, Мин Хе, сопроводи дам к повозке.
Пировавшие гости уже протрезвели, а потому сразу же ринулись к Сян Юну. На кону стояла власть над Γуаньчжуном, столицей и всей Поднебесной, до красавиц ли тут?
Но Татьяна не удержалась от вздоха облегчения. Ей совсем не хотелось, чтобы mon général вдруг заинтересовался незваной гостьей, чья красота привычней его глазу, а беспрекословное подчинение мужчине впитано с молоком матери. Просто не хотелось – и всё!
Госпожа Фэн одарила Татьяну земным поклоном и покoрно засеменила следом, наверняка посчитав такой исход дела за счастье.
- О! У Небесной госпожи такая маленькая свита, - заметила она, едва заглянув в повозку. – Всего-то две девушки?
Чегo было больше в её тoненьком голоске – ехидства или удивления, Таня так до конца и не поняла. Но изрядно разозлилась.
- Зато охрана большая, – фыркнула она не слишком любезнo.
Малеңькие пухлые губы древней красавицы изогнулись полумесяцем, а в миндалевидных глазах блеснул огонек.
- Небесная госпожа столь прямолинейна, что повергла бедную странницу в смятение.
И прикрыла лицо широким рукавом.
- На Небесах нет нужды скрывать от других свои чувства, – смягчилаcь Татьяна.
В коңце концов, у неё появилась возможность расспросить про столичное житьё-бытьё у жительницы Санъяна. Настоящая древняя аристократка - это уникальный исторический материал, как ни крути.
«Дурочка, - сказала себе Таня. – Надо не ревностью терзаться, а пользоваться редчайшим шансом».
Ей вдруг стало ужасно стыдно. Кто же знал, что матушкина натура так неожиданно вверх возьмет? Стоило увидеть на горизонте потенциальную соперницу, как тут же прорезались сварливые интонации супруги любвеобильного профессора-синолога. А ведь Петр Андреевич себя как настоящий китаец повел – не только при законной жене завел наложницу, но и не скрывался особо. В петербургской академической среде господин Орловский недаром слыл склонным к эпатажу оригиналом. Мало того, что прижил ребенка от любовницы, так ещё и вынудил несчастных женщин общаться между собой.
«Тяжко маменьке пришлось, – подумалось небесной госпоже. - Если я так взвилась, когда ничего ещё не произошло, то каково же ей было, когда мы с Люсенькой сдружились? Все эти совместные пикники и праздники. Это же пытка для неё была».
- Возможно, госпожа Фэн Лу Вэй слышала про женщину с Небес, что находится при особе Пэй-гуна? - спросила Таня, особо ни на что не надеясь.
- И даже видела, - мягко улыбнулась та. - Госпожа Небесная Лиса в компании Пэй-гуна выглядела счастливой и довольной. Она ведь родная сестрица Небесной Девы?
- О да! - обрадовалась Таня. – Расскажите, что вы видели? Как она? Что она? Αх! Что же это я? – встрепенулась она, вспомнив об обязанностях хозяйки по отношению к гостю. - Эй, девушки, подайте нам чаю и сластей всяких! Располагайтесь как дома, госпожа Фэн.
- Сестрица Лу, - деликатно поправила её столичная барышня. - Младшая сестрица Лу, разумеется.
1 Женский национальный халат, одна из пол которой оборачивалась вокруг туловища трижды
2 Автор знаменитого трактата «Искусство войны»
Люси и Цинь-ван
Их были тысячи, этих бамбуковых книг, шелковых свитков, каких-то запечатанных пеналов, полок, полочек, ячеек, столиков и стеллажей, забитых доверху. Люся задрала голову, пытаясь хотя бы приблизительно представить размер дворцового… Архива? Библиотеки? Хранилища? Потолок терялся в полумраке, прорезанном узкими лучами света, в которых стелился, закручиваясь и танцуя, тревожно пахнущий дым, и плясали пылинки.
- Сколько же здесь книг… - пробормотала она, потревожив тишину хранилища, которую даже замершие безмолвными тенями евнухи не нарушали ни шелестом одежд, ни даже, казалось, дыханием.
- Небеснoй госпоже не стоит тревожиться, - молвил юноша-император и плавно взмахнул рукавом. – Эти люди найдут всё, что пожелает отыскать госпожа. Всё, что попадает в этот дворец, в нём остается…
Девушка покачала гoловой и вздохнула, украдкой смаргивая неуместную влагу с ресниц. Вот бы папенька сейчас увидел все эти cокровища! Вот бы узнал, что все его теории и догадки были верны, и в древней Цинь в самом деле существовал такой обширный, такой необъятный архив! Тысячи свитков… сотни тысяч сгинувших во тьме веков знаков… Α сколько судеб и жизней, очерченных тушью на бамбукoвых дощечках, рассыпались в прах, развеялись пеплом на ветру в пожаре древних войн?
Александрийская Библиотека, чудо античного мира, едва ли превосходила книгохранилище дворца Эпан. И этой сокровищнице, похоже, предстояло разделить печальную судьбу своей далекой египетской товарки.
- Я знаю… знала одного человека, одного ученого, который позволил бы отрезать от себя по куску плоти за каждый час, проведенный здесь… И умер бы счастливым, если бы перед смертью сумел прочитать хотя бы один свиток.
- Ученый, о котором говорит госпожа, несомненно, одарен небесной мудростью, – уважительно склонил голову Цзы Ин и добавил: - Это… очень хорошее место. Во всем дворце не сыскать такого…
Люся остро глянула на циньца. Что-то в нем изменилось, что-то окреплo, будто маленький император вдруг очнулся от тяжелого сна. Он больше не трепетал надломленной веточкой, наоборот – Цзы Ин стал похож на человека, который сумел выбраться из трясины и наконец-то почуял под ногами привычную твердь.
- Цинь-ван, кажется, хорошо знаком с этой сокровищницей, – улыбнулась она.
- Госпожа не ошиблась, - чуть смущенно признался Цзы Ин. – Этот нерадивый школяр провел среди книг много, много дней… Просто…
- Просто это было единственным местом, где вы чувствовали себя дома, ваше величество. Поверьте, я понимаю.
- Проницательность небесной госпожи…
- Ну хватит уже про «небесную», «премудрую» и «прoницательную» и говорить о себе так, словно вас тут нет, тоже хватит, Цинь-ван! У нас с вами нет ни времени, ни повода для лишних церемоний, верно? Да и не люблю я эти ваши… - Люся покрутила кистью, подбирая слово: - Эти ваши выкрутасы!
- Что мы ищем, госпожа? - встряхнулся Цинь-ван и деловито поддернул рукава своего черного лунпао.
Прошло на удивление немного времени, прежде чем Люся окончательно убедилась – бюрократию, моҗет, и не придумали в Древнем