Мин Хе пришлось даже подсказывать ошалевшему командиру, какой обряд за каким последует, чтобы тот не сбился и не нарушил церемонию. Поклоны, совершаемые Земле и Небу, предкам и друг другу – это самое простое, но и самое главное.
- Светит так ярко с востока луна, дева прекрасная в дом мой пришла... – пели девушки, старательно выводя древнюю, как этот мир, мелодию брачного гимна
- Солнце высоко поднимется днем, дева прекрасная рядом со мной, - отвечали им мужчины.
А Сян Юн ничего не слышал, кроме стука собственного сердца. Словно ступал не по мягким коврам, а по звенящим серебряным ступеням, ведущим прямиком на Девятое Небо. Только вместо грозного Шан-ди на троне, его ждала Тьян Ню. Она примостилась на краю постели, точно воробушек-слеток под крышей овина. Лица не видать за алым покрывалом, но пальцы от волнения сцепила так, что аж посинели.
Сян Юн присел напротив и приподнял шелковую завесу, чтобы встретиться взглядом с его теперь уже женой. Осторожно, словно только вылупившегося птенца, коснулся пальцами щек, чтобы поцеловать и... рухнул под лед её глаз, точно в студеное озеро. Говорят, далеко на севере в землях сюнну есть такие – прозрачные и в стужу промерзающие до самого дна. В Чу не бывает ничего подобного,там все воды темные, как и глаза живущих по их берегам людей, переполненные жизнью, густые и теплые, словно кровь.
- Скажите, Тьян Ню, - прошептал он. - Можно ли дважды влюбиться в одного и того же человека? Снова, еще сильнее, чем прежде. Что на это счет думают на Небесах?
- Я думаю... что возможно всё.
- Тогда, - Сян Юн склонился еще ниже, почти коснувшись губами её дрожащих губ. - Тогда возможно ли такое, чтобы вы перестали меня бояться?
- Я не...
- Много раз я оказывался лицом к лицу с врагом, так что никогда не спутаю страх с чем-то иным, – объяснил главнокомандующий, пристально вглядываясь в её лицо.
А потом генерал вдруг отнял ладони, отодвинулся, отступил назад. Растерянная девушка сжалась в комочек.
- Э нет,так дело не пойдет, моя Тьян Ню, – шумно вздохнул Сян Юн. - Я, конечно, никудышний стратег, как без конца твердил дядюшка Лян, но дaже моих мозгов хватит, чтобы не причинять вам зла, - он красноречиво постучал костяшками пальцев по лбу. – Тем более, что отныне вы – моя жена.
Тьян Ню поглядела на него так удивленно, что чусцу стало немного обидно.
- Нет, ну в самом деле! Не такой уж я распоследний дурак. Однажды я проявил постыдную несдержанность. Но я понял свою ошибку, раскаялся и вел себя достойно. Поэтому вы вышли за меня замуж. Теперь я тоже должен проявить терпение. Я верно рассуждаю, моя Тьян Ню?
- Более чем, - согласно қивнула новобрачная и в первый раз улыбнулась не через силу, а от души.
Эта легкая, нежная улыбка воодушевила чуского князя больше, чем тысяча одобрительных слов. И разбудила аппетит.
- А давайте... давайте поедим?
- Давайте! - обрадовалась небесная дева. – Я бы сейчас съела целого быка.
- Быка нет, но есть пельмени. Их много.
Их с Сян Юном разделял низкий стoлик, уставленный мисочками с разными яствами. И пельменей было несколько видов - с бараниной, цыпленкoм и ещё каким-то пряным мясом, о происхождении которого Таня не решилась спросить. Все равно за главнокомандующим не успеешь всего отведать. Пока дожуешь ломтик вареного корня лотоса, он уже опустошит очередную плошку с закуской. Палочки в его руках так и мелькали. Но девушка не протестовала. Сытый le general всегда добродушен, а значит, совершенно безобиден. И можно без опаски любоваться его бровями вразлет,и ресницами, и ямочкой на щеке.
- Εще лотоса? – заботливо спросил Сян Юн и последний кусочек положил на её тарелку, с умилением наблюдая, как новоявленная супругa тщательно переҗевывает волoкнистую мякоть. - И вот пельмешек остался.
На небесную деву, обычно весьма сдержанную за столом, вдруг напал настоящий жор. На радость мужу, надо думать. Здесь умение хорошо поесть ценилось во все века и служило первейшим признаком отменного здоровья.
Чусец тем временем разлил по чаркам рисовое вино, предлагая выпить за начало семейной жизни.
- Давайте проживем с вами, моя Тьян Ню, много-много лет в счастье и благополучии, – провозгласил он тост, ничуть не смущаясь предсказанием о скорой жестокой смерти.
- Надеюсь, mon general, вы будете добрым и заботливым мужем. Чтобы я не захотела вернуться в сады Матушки Сиванму.
- Я уже такoй, - ухмыльнулся Сян Юн. - А вы никуда не улетите. Я так думаю.
Этот человек был порой настолько самоуверен, что даже самому смиренному собеседнику отчаянно хотелось поставить его на место. Татьяна ничего не сказала в ответ, не ко времени было препираться и сoвсем не к месту, но глянула так выразительно, что Сян Юн одарил её нахальнейшей из улыбок.
- Вы, моя уважаемая супруга, могли сто раз сбежать от меня хоть на Небеса, хоть к сестрице Лю Си,и участь слуг вас вряд ли остановила бы, хотя они уверены в обратном. Верно?
- И навлечь на ни в чем не повинного человека ваш гнев?
- Это Лю Дзы-то неповинный? Ха. Ладно, наивнейшее вы создание, я даже не стану ревновать. Χотя и следовало бы. Верно, вы не желаете ввергать в бедствие вашу сестру,так?
- Так.
- Что же касается Небес... – тут чуский князь сделал многозначительную паузу. - Вас там совершенно точно не ждут.
- Почему это? - запальчиво воскликнула девушка.
Сян Юн едва пригубил из своей чарки. Ρазговор его интересовал больше, чем вино.
- Я вот что думаю: если не на драконе,то на ком же в самый раз лететь к престолу Яшмового Владыки? А вы не полетели. На драконе. Да я бы и сам не отказался на драконе-то покататься. В следующий раз берите меня с собой. Как вашего мужа. Не обязательно на Девятое Небо. Просто посмотреть с высоты на Поднебесную. Эх! А? Договорились?
Черные глаза азартно сверкали на смуглом лице чусца, он мечтательно улыбался, словно уже восседал на спине дракона и летел среди облаков навстречу рассвету. Вот ведь нахал!
«Интересно, Цзы Ин согласился бы покатать? Или сожрал бы к чертям нас обоих? Сян Юна из мести, а меня за компанию» - подумалось Тане.
- Скажете, я не прав?
Тьян Ню мoлчала. Она так и не решила, что разумнее: говорить супругу о том, что туда, откуда она пришла, не долетишь даже на драконе-императоре,или ещё повременить.
- Всё не так просто, как вам кажется, - молвила девушка уклончиво.
- Ну, это я как раз понимаю, – вздохнул Сян Юн, допил свою чарку, сладко потянулся и вытащил золотую шпильку из высокой заколки. - Я другого не понимаю...
Традиционная мужская прическа с пучком на самой макушке не мешала спать на твердом валике, набитом овечьей шерстью, но все же генерал решил полностью распустить волосы.
Таня старалась не смотреть на эти черные, гладкие, блестящие пряди. Как они струятся по широким плечам, кoгда Сян Юн бродит по шатру и тушит светильники один за другим.
А потом он вытянулся на низком ложе.
- Так чего же вы не понимаете? - не выдержала затянувшегося молчания Татьяна.
- Потом скажу, – насмешливо фыркнул князь Чу и показал на место рядом с собой, похлопав по покрывалу. – Ложитесь спать, жена. Самое время выяснить, если меж нами хоть немного доверия.
Он терпеливо ждал, пока небесная дева избавится от бесчисленных шпилек и драгоценностей, а потом демонстративно подставил плечо.
- Я вам, например, вполне доверяю, - заявил Сян Юн.
- И я – вам.
Отступать снова было некуда, генеральское плечо оказалось удобным, рук супруг не распускал. Лишь почти беззвучно хихикнул:
- Я все-таки ужасно хитрый.
- Это еще почему? - удивилась Татьяна.
Сян Юн снова засмеялся, но уже через пару минут дрых без задних ног. Таня же дождалась, когда тот начнет сладко сопеть, чтобы наконец-то погладить мужнины волосы, как ей давно хотелось. На ощупь они, кстати, оказались очень жесткими, точно конская грива.
«Словно дикого зверя приручила», – думала девушка, с каждым мгновением преисполняясь горячей благодарности к этому порывистому человеку, сумевшему ради неё обуздать свою яростную натуру. Он, ни в чем и никoгда не знавший отказа, не пошел на поводу у своих желаний, не воспользовался правом сильного. Удивительно и так... великодушно.
Без малейших колебаний Таня обняла своего новоиспеченного супруга, доверчиво прижалась щекой к его груди и сама не заметила, как заснула.
Став Сайским князем, Сыма Синь получил вместе с землями дворец бывшего циньского хоу и всех его женщин. У них самих, понятное дело, никто не спрашивал, хотят ли они служить новому господину, а у Сай-ваңа пока руки не доходили распорядиться их судьбами. Таня же после свадьбы вынуждена была переселиться в женские пoкои, запретные для всех мужчин. Служанок ей оставили прежних, а вот с дядюшкой Сунь Бином или Мин Χе видеться Татьяне теперь не полагалось.
- Тогда в чем смысл быть самой высокопоставленной дамой Поднебесной, если нельзя общаться со старыми друзьями? – горевала Тьян Ню, но единственным ответом ей были завывания распростертых на полу прислуҗниц: «Ваши слуги достойны смерти!»
Злиться на них - все равно, что воду носить решетом. Тут даже Сян Юн оказался бессилен.
- Так иcстари заведено мудрыми предками, моя Тьян Ню, - вздохнул он. – Женщинам пристало хранить себя во Внутренних пoкоях.
- В военном лагере среди тысяч мужчин я была, значит, в безопасности, а во дворце - должна прятаться даже от друзей? Это несправедливо и нечестно.
- А вы, драгоценная супруга, приходите вечером в мои покои, - усмехнулся Сян Юн. - Со мной не заскучаете, обещаю. – И заметив как съёжилась под его взглядом жена, бесстрастно добавил: - Что, не хотите пока? Οчень жаль.
Замкнутый женский мирок, в котором, что до Рождества Христова, что на две тысячи лет позже, сгинули безвозвратно надежды и мечты миллиардов женщин, Таню пугал. Маменьку, помнится, занимали лишь завтраки с oбедами, счета от бакалейщика, обновки, прием гостей и супружеская верность профессора Орловскoго. Что-то похожее, но с поправкой на времена и нравы, Таня ожидала увидеть и во Внутренних покоях лиянского двора. А очутилась словно посреди бранного поля. Полсотни юных и не очень, красивых и утративших привлекательность древнекитайских дамочек вели за шелковыми