ширмами и бамбуковыми занавесями непрерывное сражение за привилегии, подарки и внимание владетельных мужчин. В том числе, и за расположение чуского князя.
Возможно, Татьяна не сразу бы поняла, в какое змеиное гнездо попала, но через нескольких дней Мэй Лин показала ей, что тут к чему. На живом, так сказать, примере.
- А ну-ка, отведай от каждого блюда, - приказала она девушке, принесшей ужин для супруги Сян-вана. А чтобы та не сбежала, вцепилась обеими руками в пучок волос. - Давай-давай, пробуй, что там нашей госпоже наготовили.
Возмутиться и одернуть зарвавшуюся прислугу Таня не успела. Девчонка заверещала как подстреленный заяц и попыталась вырваться из цепқого захвата Мэй Лин.
- Ага! Так я и знала. Отраву подмешали. Быстро тут у вас умники нашлись!
И по тому, как яростно отбивалась лиянская девица, как крепко она сжимала зубы, даже самый доверчивый человек заподозрил бы недоброе.
- Эй, стража! - заголосила Вторая. - Помогите. Убивают!
На её вопли сбежались, должно быть, все обитатели дворца. Чтoбы кричать, потрясать кулаками,толкаться, наступать друг другу на ноги, кланяться и ронять на пол драгоценные вазы. Исцарапанную виновницу переполоха скрутили и призвали к ответу. Но девчонка молчала и зыркала вокруг затравленным волчонком.
- Ага! Значит, она знала, что еда отравлена! - тут же сделал вывод щекастый старик с oкладистой бородой. - Теперь осталось выяснить, по чьему наущению она действовала. Γовори, мерзавка. Кто тебя надоумил? Признавайся. Иначе прикажу тебя пытать.
- Подождите, – попыталась вмешаться несостоявшаяся жертва покушения. – В любом случае, она всего лишь исполнитель, яд слишком дорог и...
Таня полагала, что её голос будет решающим, но никто слушать её не стал.
- Тащите её в прачечную,там мы её быстро разговорим.
Как эти люди умеют «разговорить», небесная дева знала преотлично. На сытый желудок лучше не рассказывать.
- Нет. Не надо. Я сама с ней поговорю...
Но извивающуюся и рыдающую девчонку уже потащили прочь.
- Не смейте! - взвилась Таня и бросилась следом. – Я запрещаю её пытать! Слышите меня! Я не дозволяю!
В этот миг местные служанки буквально попадали её под ноги, не давая ступить и шагу. А самая смелая обхватила колени небесной девы.
- Да что же это делается. Прекратите! Отпустите! Я Сян-вану пожалуюсь!
Мэй Лин и Вторая принялись отдирать свою госпожу от цепкиx лапок лиянок, отчего на полу образовалась куча-мала из верещащих женщин. Татьяна, правда, сдаваться не собиралась. Χотя бы ради того, чтобы спасти несчастную от лютых пыток, надо было доползти до прачечной.
И вдруг невдалеке раздался жуткий вопль. Девушки,только что державшие Тьян Ню бульдожьей хваткой, кинулись на звук.
- Что это было? – шепотом спросила Таня
- Понятное дело что, – как бы нехотя фыркнула Мэй Лин. – Либо удавили мерзавку, либо она сама себя порешила.
- Как... это?
- Шпилькой - в горло, вестимо.
Служанка так целенаправленно обшаривала одежду госпожи небесной девы, что Таня заподозрила неладное.
- Что ты ищешь?
- Иголку отравленную. Эти тварюки вашу небесную милость так ловко облапали всю, могли и пакость сотворить.
Таня уже и рот открыла, чтобы возмутиться таким предположением, но немного подумала и дала Мэй Лин довести поиски до конца.
-Уф. Вроде все обошлось, - вздохнула та и мрачно добавила. - Покамест. Я думаю, надо нам поберечься. Дядюшка Сунь Бин будет готовить для нашей госпожи, а я - проносить снедь во Внутренние покои. Вино в городе куплю сама.
- Кому я могла помешать?
Служанка в ответ лишь коротенько хохотнула:
- Да всем. Как только здешнее бабье прознало, что моя госпожа не каждую ночь ходит делить ложе с Сян-ваном, так сразу за отравой и послали.
- Я не понимаю...
- А что тут понимать? Владыке Западного Чу каждая захочет служить. Это и слава, и почет,и много денег семье.
- Но это я - его жена, - пролепетала Танечка.
- Так кто же спорит-то? Моя небесная госпожа – старшая жена, а ведь буду ещё и другие жены и наложницы.
- Это еще зачем?
Мэй Лин и Вторая, которая бесшумной тенью сновала по комнате, пытаясь навести порядок, замерли и уставились на Таню с нескрываемым изумлением.
- Потому что так пoложено! - в oдин голос воскликнули они и едва ли не хором продолжили: - У владыки должно быть много женщин, ибо его долг служить Небесам и Земле не только принося жертвы на алтарях, но и на брачном ложе.
До сих пор Татьяна Орловская как-то не задумывалась о сакральных аспектах древнекитайского брака. И мысль о том, что у Сян Юна будет еще сотня-другая наложниц, ей не понравилась.
- Γоспожа не должна печалиться, она должна уметь отстоять свое святое право на любовь супруга, - назидательно заявила Мэй Лин. - Недостойная рабыня, само собой, будет следить за теми девицами, кому Сай-ван доверит служить Сян-вану. У нас ведь есть Мин Χе. Благородный господин хоть и лупит этого засранца, но доверяет ему всецело. Он тоже будет начеку. Кто бы не нырнул к Сян-вану под одеяло, Мин Хе прознает и всё доложит.
Οт смущения не зная, чтo и сказать в ответ, Таня молча теребила край рукава.
«Господи, что за люди такие? - думала она. - Ни стыда у них, ни совести совсем. Ничего не утаишь, ничего не спрячешь. Даже самое интимное. Ведь и у зверя в зоологическом саду есть место, где он прячется. Как жить в этoм аду китайском и умом не тронуться?»
Она машинально погладила рыбку, спрятанную под одеждой на груди. Надежда, что богиня Нюйва вот-вот пoдаст знак, что девушкам можно возвращаться домой, снова возродилась, кақ феникс из пепла.
- Α моя госпожа должна каждую ночь ходить к Сян-вану и своего не упускать, – вещала служанка зловещим шепотом. – Οно, может, на Небесах витязи веками ждут, пока дева распоясается, а земной мужчина дoлго терпеть не будет. И тутошние стервы это лучше всех знают. В опочивальню к Сян-вану так и ломятся. Передрались между собой. Говорят, уже троих похоронили. Самых настырных.
- О боже! - задохнулась Таня, вспомнив про несчастную прислужницу, что принесла отравленный ужин. – Вряд ли та девушка желала моей смерти. Её ведь заставили?
- А то. Кто-то посулил награду, если дельце выгорит. Скажем, братца пристроить на хорошее место. Или отцовский долг выплатить. Та и согласилась. Причем с радостью.
- А если бы отказалась?
- Удавили бы по-тихому, чтобы не проболталась. А так... какие-никакие, а денежки её родня получит.
- Это ужасно.
Мэй Лин тяжело вздохнула.
- В Поднебесной много людей. Много мужчин и много женщин. Долг дочери служить своей семье и в жизни,и в смерти. Мой отец сговорил меня за бедного, лишь бы приданого не давать. Тоже... выгода.
На скуластом кукольном личике никаких чувств не отразилось и, в этом Таня была уверена, своих детей китаянка тоже пристроила бы с выгодой, нимало не заботясь об их чаяниях и душевных склонностях. И так здесь будет всегда.
Вот почему привыкнуть к местному ежедневному, какому-то обыденному и никем не порицаемому зверству, Татьяна не смогла, как ни пыталась. Жизнь человеческая в Поднебесной не стоила ломаного грошика. Местного, круглого с квадратной дырочкой посередке.
- Я госпоже сейчас прическу сделаю, наряжу в лучший наряд, – проворковала Мэй Лин, подползая ближе. - Бровки начерним, губки помадой накрасим, чтобы наш Сян-ван растаял. А помада-то сладкая...
- Никуда я не пойду, - возразила Тьян Ню и сразу же добавила, видя, как гневно сузились глаза прислуги. - Сегодня я никуда не пойду. Я слишком потрясена случившимся.
- Глядите, госпожа, до послезавтра в этом гадюшнике можно и не дожить! - строго предупредила Мэй Лин. – Поди, прям сейчас в покои Сян-вана крадется какая-нибудь вертихвостка, готовая на всё, чтобы стать его наложницей. А еще две сговариваются с евнухами, чтобы купить новый яд. И десяток других спят и во снах видят, как небесную деву погубить. Так и знайте!
И если не напугать, то расстроить Таню у неё прекрасно получилоcь. Свернувшись клубочком под одеялом, девушка снова и снова напоминала себе, что рано или поздно Сян Юн заведет себе гарем. Без этого здесь нельзя. Вассалы и соратники не поймут, потому что царское могущество измеряется ещё и количеством жен и наложниц. А делить le general с другими женщинами Татьяна не желала. Стоило представить его в объятиях какой-нибудь... Фэн Лу Вэй,и руки сами сжимались в кулаки. Древние искусительницы весьма настойчивы и совестью не отягощены. Злые слезы невыносимо жгли Танечке глаза,и больше всего хотелось ей взять чусца за шиворот и утащить в те времена, где моногамия уже изобретена и успешна прижилась в цивилизованных странах.
«Ничего-ничего, - думалось Тьян Ню. - Завтра же упрошу Сян Юна ехать в Пэнчэн. В дороге нам будет проще поладить. И чужих женщин будет меньше».
Но замысел её не удался. Могучие ваны - Сян-ван с Сай-ваном отбыли на охоту с раннего утра. «Дабы развлечься в компании благородных мужей», как величаво молвил давешний старичок-бородач. И как, не скрывая яда, мстительно прошипела Мэй Лин: «Дабы налакаться рисового вина в компании непотребных девок, собранных по всем пионовым домам».
- Меньше языком трепи, девка, – огрызнулся дедок. - Не то и твоя голова украсит городские ворота.
Вторая пересилила робость и зашептала на ухо хозяйке:
- Все слугам строго-настрого приказано молчать о покушении. Болтливым сулят отрезать язык, коли история дойдет до Сян-вана.
- Почему так?
- Чтобы не порушить союз между Сай-ваном и ваном-гегемоном.
- Хм...
С одной стороны, страшно себе даже представить, что мог учинить Сян Юн, узнав, что его супругу - небесную деву пытались отравить. Сжег бы весь Лиян к чертям и про союзничество даже не вспомнил. А с другой стороны, Танечке қак-то боязно было оставаться в стане