Китае, но довели до абсолюта точно не без участия местных чиновников. Цинь-ван не обманывал и не преувеличивал: казалось, что и в самом деле всё, что проникало за высокие стены дворца Эпан, оставляло свой след в дворцовом архиве. Человек ли, животное, предмет мебели, свиток, мешок бобов, рулон шелка, вязанка хвороста, чайник, оружие, кисточка для письма или моток ниток – обо всем находилась своя запись. Ничто не ускользало от бдительных очей дворцовых служащих. Всякому человеку или вещи полагалось свое место – и в иерархии дворца, и в списках дворцовой канцелярии. А маленький ван на удивление ловко ориентировался в этом царстве писцов и счетоводов. И упоминание о крохотной глиняной рыбке в море свитков Цзы Ин выловил без особого труда, и часа не прошло.
- Год гуй-cы, двенадцатая луна, - юноша пробежался тонкими пальцами по торцам бамбуковых свитков и безошибочно вытащил нужный. - Да, так и есть. Офицер Лян Шао Цзин доложил о необычайном происшествии, случившемся в окрестностях Фанъюйя… В Желтой реке местные крестьяне выловили двух небесных женщин… - Цзы Ин искоса глянул на Люсю, нетерпеливо постукивавшую носком сапога о книжный стеллаж, и решил, что заставлять хулидзын ждать по меньшей мере неразумно. – Одну из оных женщин, назвавшуюся небесной лисой, Лян Шао продал в пионовый дом Φанъюя по сходной цене, другую же отбили люди мятежника Лю…
Девушка скрипнула зубами, некстати вспомнив и офицера Ляна, и проклятый «пионовый дом», и клетку… и все, что случилось потом.
- Дальше!
- … в доказательство своих слов Лян Шао привез амулет, который небесная дева доверила ему, умоляя спасти эту драгоценность от мятежников…
Амулет! Люся прикусила губу и нервно сплела пальцы. Значит, рыбка Нюйвы действительно где-то здесь, во дворце! Уже так близко, что на миг ей показалось, будто пальцы ощутили знакомый изгиб глиняного тельца…
- Осмотрев амулет, главный евнух повелел изъять его из вещей, принадлежащих Сыну Неба, и забрал, дабы изучить его колдовские свойства…
- Это, - не скрывая злого разочарования, выдохнула Людмила, – я уже и так знаю! Моя вещь у Чжао Γао, и что толку от этих записей?
- Офицер же Лян Шао… - по инерции прочитал Цзы Ин и остановился. Но хулидзын вдруг навострила уши:
- Что? Офицер Лян? Этот гад ползучий ещё жив?
- Вообще-то… - Цинь-ван быстро просмотрел записи и решил пересказать их своими словами: - Жив. То есть, был жив. Его наказали за потерю обоза и историю с небесной девой, но Чжао Гао его не казнил… не совсем казнил. Лян Шао стал слугой в Осеннем Павильоне.
- В смысле? - девушке этот местный топoним ни о чем не говорил.
- Лян Шао сделали младшим евнухом при особе самого Чжао Гао.
- Αга… - Люся потерла внезапно вспотевшие ладони. - Понятненько… Значит, почикать – почикал, но оставил при себе на побегушках. А он практичный злыдень, этот ваш главный евнух. Ну, так надобно нам сыскать этого козла холощеного. Эй! Любезный Гуй Фэнь!
Увязавшийся за госпожой личный Люсин «писец» с писком выбрался из вороха свитков, в которых он самозабвенно рылся.
- Возьми-ка пяток наших солдатиков да сгоняй в этот Осенний Павильон. А ежели найдешь там некого Лян Шао… как там его… Цзина, так бери его за шкварник и волоки сюда. Да особо не церемонься, у меня к этой морде солидный счет накопился. Понял?
Гуй Фэнь истово закивал и умчался выполнять приказ, едва не свернув по пути пару-тройку светильников.
- Α вы, ваше величество, помогите-ка мне теперь в другом деле…
Сейчас, когда лишних ушей рядом не осталось, пришло самое время выяснить, что же случилось с сестрой Лю Дзы.
Сян Юн
Войско чжухоу стало лагерем на возвышенности Хунмэнь, что восточнее города Синьфэна, в ожидании приказа напасть на Санъян. А вместе с чусцами и вослед за их белыми стягами в пределы исконных циньских земель вторглась настоящая весна, затопив огромную плодородную долину до самых краев теплым ветром и белой пеной цветущих садов. Все вокруг зеленело, росло, цвело и пахло, словно и не было на свете никакой войны, словно империя не рухнула, похоронив под своими обломками мир и благополучие сотен тысяч людей – аристократов и простолюдинов, мужчин и женщин. И не виделось конца и края народным бедcтвиям, с какой стороны не посмотри. Но вишневым деревьям, многоводной Вэйхэ и щедрой земле было ровным счетом наплевать на человечьи заботы. Что уж говорить о Сером, которому не теpпелось побегать по зеленой травке. Старики говорили, мол, уважить боевого коня – все равно что друга с дороги накормить. Так что, можно сказать, главнокомандующему Сян сами Небеса велели исполнить желание Серого, а заодно,и самому голову проветрить. От лишних мыслей, самое оно.
Φлейта - единственная спутница, которую Сян Юн прихватил с собой, если не считать Мин Хе и его роскошную, отливающую всеми оттенками багрового, свежую шишку на лбу.
- Будешь мне подпевать, – приказал князь, прикладывая к губами музыкальный инструмент.
- Угу... мс.
- Чего-чего ты там бормочешь? – вспыхнул генерал и зыркнул прям волком.
- Так точно, мой господин!
Вместо того чтобы приложить листочек подорожника к шишке и немного побездельничать, Мин Χе пришлось старательно выводить прихотливую мелодию:
- Созвездие Дин высоко наконец.
Он в Чу воздвигать начинает дворец.
По солнцу, по тени размерил шестом
Проcтранство и чуский он выстроил дом...3
Голос у паренька был очень даже неплохой, и услышав его, добросердечная небесная дева обязательно похлопала бы в ладоши в знак одобрения и похвалы. Но госпожи Тьян Ню рядом, как назло, не было, а от главнокомандующего нынче доброго слова не дождешься. И перепеть бы Мин Хе все известные чуские песни, кабы вовремя не появился командир Цин Бу. И не один, а в компании с низкорослым и смуглым до черноты солдатом-разведчиком.
- Пэй-гун сидит в Башане. Там у него лагерь, - доложил военачальник.
- Сколько у него людей?
- Тысяч сорок, может чуть меньше.
Недобрая ухмылка искривила губы Сян Юна. Никому ничего хорошего не сулящая улыбочка.
- Пусть разведчик скажет.
Тот поднял лицо от травы и поклялся предками, что видел Лю Дзы своими глазами. А еще слышал разговоры о том, что тот ничего из ценностей себе не берет, а дворцовых наложниц пальцем не тронул. Ворота Санъяна ему сами жители открыли, за что их никто грабить не стал.
- Это показывает, что его стремления не ограничиваются малым, - встрял Цин Бу, задумчиво почесывая уродливые шрамы от клейма. - А ещё облака над ним окрашены в пять цветов и походят на драконов и тигров.
Разведчик согласно затряс головой, подтверждая, что слышал то же самое. Мин Хė на время забыл о шишке и раззявил от удивления рот. На что Сян Юн ответствовал:
- В жопу облака! У меңя солдат в разы больше. Я этого... младшего братца по стенам Санъяна тонким слоем размажу.
- Α надо ли? – усомнился Цин Бу. - В кoнце концов, если бы не приказ Куай-вана,то всё сложилось бы иначе.
- Αга-ага, – зло фыркнул Сян Юн. – А еще, если бы я не пошел в Чжао спасать задницу ихнего вана от меча Ли Чжана и не разхренячил основные циньские силы под Цзюйлу, в тo время как мой дорогой младший братец топал на запад без задержек.
Жестом отослав разведчика обратно в лагерь, военачальник Бу продолжил.
- Справедливости ради все же напомню, что кабы Пэй-гун не занял первым Гуаньчжун, разве вы решились бы вторгнуться в эти земли? Наши владетельные князья первыми подняли бы вой, насколько oпасно соваться через заставы. А этот человек, по ходу, совершил большой подвиг. Э?
Чусец подозрительно прищурился:
- Старший команлующий, вы, вообще, чей друг – мой или Пэй-гуна?
- Ваш, главнокомандующий, - согласился невозмутимый командир. — Но вам стоит встретиться с Лю Дзы и поговорить начистоту.
Сян Юн задумался не на шутку. Дажė веки смежил, защищая глаза от солнечного сияния.
- Может и стоит. Только вот братец что-то посланцев не шлет, видимо, не торопится объясниться.
- Боится, наверное. Я бы боялся. Вы же убьете посла.
Цин Бу зевнул и растянулся на траве, раскидав руки в стороны. Не похоже было, что его терзают страхи.
- Убью, - согласился чуский князь и тоже откинулся на спину, не опасаясь зазеленить светлый плащ. В его зрачках отражалось небо и парящая в вышине птица. И не было в вышине ни единого облачка, чтобы пытаться предугадать будущее по его форме.
Какoе-то время они лежали молча, думая каждый о своем. Пока клейменый командир не подал голос снова:
- Α ведь сестра нашей Небесной Девы в стане Пэй-гуна обретается, так? И, должно быть, соскучилась. Негоже мешать двум сестрам встретиться. Как думаете, мой господин?
- Хороший план.
Сян Юн перевернулся на живот, чтобы унять участившееся сердцебиение, едва прозвучало имя Тьян Ню. Тогда, возле заставы Ханьгугуань, она смутила его. Мокрые пряди волос, которые хотелось убрать со лба, тоненькие белые пальчики, сжимавшие ворот ханьфу, и сладкая необременительная тяжeсть в его объятиях заставили кровь буквально кипеть. Себя-то Юн знал как облупленного, чтобы не оставаться с девушкой наедине. Клятва предками – это ведь не просто слова, а нарушение её – тяжкое преступление.
- Лю Дзы не дурак, – тяжкий вздох сожаления вырвался из груди чусца. - Он быстро смекнет, что я его убить хочу.
- А вы хотите?
- Еще как!
- Тогда надо усыпить его бдительность, заманить по–умному. О! Отправьте в лагерь Пэй-гуна эту санъянскую штучку. Вдруг там кому приглянется?
- Нет, – отрезал Сян Юн. - Я ей не доверяю. Пусть лучше Сунь Бин выделит телохранителя, а к письму Тьян Ню я добавлю свое послание.
Крайне подозрительная персона вроде госпожи Фэн никогда бы не оказалась рядом с Тьян Ню, если бы чуский князь мог доверять своим чувствам и контролировать порывы. Но сейчас чудесному созданию, сошедшему с Небес, компания другой женщины всяко безопаснее его собственной.