т сложно или невозможно восстановить. И ещё мы живём в такое время, когда, если мне долго кто-то не звонит, я звоню сам и сначала интересуюсь, не стряслось ли чего-нибудь». Он вскоре перезвонил, и всё было нормально. Хорошо, что и в истории с iPODoм всё разобъяснилось.
А вообще это прекрасно, когда люди находят в себе силы извиниться. Это прекрасно, но очень немногие умеют это делать. И далеко не все умеют искренне благодарить, находить слова для комплиментов, признаваться в своей неправоте или честно говорить, что не знают ответа на тот или иной вопрос. Короче, я очень рад тому, что извинения принесены и найдены хорошие слова.
А ёлка сегодня всё ещё не установлена. Это уже какой-то кошмар. Мы честно опробовали все предложенные нам способы, но безрезультатно. Ёлка искусственная, у неё очень короткий и тонкий черенок, предназначенный для специального крепления. Само крепление до сих пор не найдено. Мокрый песок и земля тоже недостаточно надежно фиксируют такую тоненькую железку. Живая ёлочка у нас есть. Ей уже три года. Она стоит на террасе в большом горшке. Калининградский климат позволяет держать её в горшке на улице. Но она маленькая и не годится для главного новогоднего украшения дома. Завтра утром поедем в кузнечную мастерскую, там нам сварят нужную подставку. Вот тогда-то настоящая подставка и найдется… Охо-хо. Но дети терпят.
Завтра у сына утренник в детском саду. Он нас очень повеселил. Мы спросили его, кем он там будет, наверное, зайчиком. А он ответил: «Нет, я буду самый главный король, а остальные будут зайцы». Он сказал это очень спокойно. Мы поинтересовались у воспитательницы, она сказала, что он будет принцем, а остальные — зайцы. Не соврал. Просто он громче и смелее всех поёт, вот и принц. А я всегда был зайцем. Только один раз — котом в сапогах…
Сегодня чудо-богатыри в кузнице изготовили за 200 рублей подставку. Очень функциональная и идеально держит ёлку. Дети счастливы, ёлка наряжена. В наряжании ёлки я не принял никакого участия. Ленился и смотрел телевизор. Старая подставка пока не нашлась, а по закону должна была найтись. Очень надеюсь, что и не найдется, иначе будет обидно.
Пока не понимаю, что для меня ЖЖ в моей жизни. Отчётливо отделяю его от творчества. То, что я пишу в ЖЖ — не писательская тренировка и не разминка, для меня это общение. Особенное, какого прежде не было. Для меня эта территория и атмосфера — серьёзный предмет гордости, интереса и важное приобретение уходящего года.
Мне очень хочется избавиться ЗДЕСЬ от слова «позитив». Его значение можно передать другими, более выразительными словами. К тому же в последнее время слово так истёрли и избили, что в нем слышится бессмысленное, ничем не оправданное веселье. И когда кто-то пишет мне, что я позитивный, что черпает от меня позитив… мне становится грустно. У меня нет художественной задачи сделать что-то позитивное. Жизнелюбивое — пожалуйста, жизнеутверждающее — сколько угодно… Но слово «позитивный» мне в последнее время активно не нравится. Легковесное оно какое-то.
Начинаю этот текст за десять минут до полуночи по калининградскому времени, а когда закончу, будет уже 31 декабря, очень длинный день. Бывают такие дни, которые получаются очень-очень длинными.
Уже рассказывал где-то эту историю, но расскажу ещё раз. Это новогодняя история. Наша дочь Наташа лет в шесть засомневалась, что Дед Мороз действительно существует. А мы всячески поддерживали в ней веру в Деда Мороза. Но она засомневалась, потому что все Деды Морозы на всех утренниках плохим гримом и потертыми костюмами эту веру подрывали. И вот случилось событие, которое ещё на пару лет сохранило в Наташе веру в Деда Мороза: ей тогда было шесть лет, у нас стояла ёлка, все мы были вечером дома. Кажется, было 28 декабря. И неожиданно к нам зашёл Дед Мороз. Раздался звонок, я открыл дверь — а там Дед Мороз. Мы его не вызывали, я растерялся, Лена тоже растерялась. Дед Мороз зашёл, начал громким голосом, как обычно: «Так, кто это у нас здесь?..» А мы все были очень растеряны. И он шёпотом спросил меня: «А какая это квартира?» Я сказал. Он извинился, сказал, что ошибся дверью, и ушёл. А Наташа поверила, что это был настоящий Дед Мороз: он не просил её рассказывать стихи, не давал ей стандартные, оплаченные нами подарки, просто зашёл, извинился и ушёл. А ещё Наташа видела, что мы растерялись, не говорили ей: «Ой кто к нам пришел!» Она видела, что мы были явно не готовы. И долго была уверена, что мы видели настоящего Деда Мороза.
Меня много раз спрашивали, есть ли у нас какая-то семейная традиция и особый ритуал, связанный со встречей Нового года. Нет. Единственно — мы всегда стараемся выпить рюмочку в тот момент, когда Новый год приходит в родные края, то есть когда Новый год встречают дорогие кемеровчане и все кузбассцы. Это происходит на четыре часа раньше, чем в Москве. Потом выпиваем по московскому времени, а потом я усиленно загадываю желание в последнюю минуту уходящего в Калининграде года. И это всегда происходит дома. Вот и всё.
ЯНВАРЬ
Завтра в 9 вечера концерт группы «Мегаполис» в московском клубе «Икра». Жаль, я не в Москве, обязательно пошёл бы. Как мне нравилась их «Звёздочка», и «Рождественский романс», и «Я весна»! А ещё, когда мы делали DVD «Как я съел собаку» и «Планету», возникли проблемы с авторскими правами на те фонограммы, которые я использую в спектакле. В спектакле использовать — одно, а на DVD — совсем другое. Нужна была музыка, и Олег Нестеров мне просто подарил (то есть дал безвозмездно) фонограммы своих песен без своего голоса. Он вообще чудесный человек. А концерты они играют так, как никто у нас в стране. Только они очень редко играют.
…Помню, в 1996 году видел очень грустную картину. Это случилось первого января, мы возвращались после праздника ранним утром домой. Ехали, наверное, в первом троллейбусе. Мороз, белые, замёрзшие окна троллейбуса, неуютный, болезненный и тоскливый свет в салоне… Людей было немного. На задней площадке стоял несчастный мужичок и держал в руках обвязанную верёвкой ёлку. Было видно, что он когда-то вышел за ней ненадолго, просто ёлку купить. Дома наверняка ждали, а в какой-то момент перестали ждать. И вот он возвращался домой и почему-то эту ёлку не бросал. Видно было по нему, что пил он сильно. Но ёлку не бросил. Вот такая первоянварская картинка. А за ней целый космос.
Вообще-то я люблю первые посленовогодние деньки. Они тихие, неторопливые, вкусные… А потом возвращается повседневность.
Всё наше семейство разболелось. Уже четвёртый день дом похож на лазарет. Какая-то досадная инфекция, температура и прочие прелести.
Зато телефон молчит. Многие поразъехались в разные концы света. Большинство, конечно, на горнолыжные курорты. Не перестаю удивляться, как много моих сверстников стали вдруг горнолыжниками, теннисистами, аквалангистами.
Порадовал один мой приятель. Первого числа, днем, он поехал в супермаркет — в том состоянии, в каком за руль садиться, конечно, нельзя. В магазине купил всё, что было нужно для продолжения праздника, и уехал домой на такси. Третьего числа он понял, что машины нигде нет. И не мог вспомнить, как и каким образом ездил в магазин, а главное — в какой. Друзья видели, что он вернулся на такси. Короче, два дня он искал машину и сегодня нашёл, очень обрадовался и продолжил праздник. Молодец.
А вот мой французский переводчик, который отличается невероятной рассеянностью… Зовут его Арно Ле Гланик, ему хорошо за сорок. Он по профессии и по образованию актёр и философ. Когда-то ему довелось поучиться в Питере. Он очень рассеянный и очень француз. Однажды где-то в центре Парижа он припарковал свою машину, никогда её не нашёл, а через два года получил извещение и квитанцию к оплате, за утилизацию.
Наше семейство так и не научилось толком праздновать Рождество: основные рождественские традиции и чудеса давно уже накрепко срослись с новогодним праздником, да и большая часть праздничной энергии направлена на бой курантов. Так что я не знаю, как праздновать Рождество.
Также у нас дома не празднуют 23 февраля, 8 марта, День независимости и ряд других праздников. Вот Первого мая у нас праздник: у моего отца день рождения.
Меня часто спрашивают про мои увлечения спортом. На горных лыжах никогда не пробовал, сноуборд тоже. Многие годы именно зимой я либо пишу книгу, либо репетирую спектакль. Я очень-очень люблю это делать. Если станет известно, что я катаюсь где-то на лыжах, значит в наступающем году не будет книги, спектакля или альбома. На коньках в детстве катался хорошо, но это было давно. Теннис тоже не пробовал. И дайвинг. Маски и трубки мне вполне достаточно. И потом, после службы на флоте все эти ныряния кажутся мне детской забавой с серьёзными лицами. А год назад я в воде задержал дыхание на 4 минуты 7 секунд, зафиксированный факт. И этим горжусь.
Я получаю очень много самых разных текстов от людей, которые хотят писать — и пишут. Мне передают их в театрах, где я играю, или как-то ещё. Чаще всего я их не читаю. Не потому, что неинтересно. Раньше я читал всё, что присылали, и даже если очень не нравилось, всё равно старался найти для автора какие-то добрые слова. А теперь у меня нет на это сил, и потому я стараюсь такие тексты не читать и прошу всех: не посылайте и не уверяйте, что послали просто так. Я ведь знаю, как, едва отослав куда-то текст, сразу начинаешь ждать ответа, а потом — в любом случае — обижаешься. В этом ужас начала писательской жизни. Я его испытал, хоть и не долго, но в полной мере.
Получил множество вопросов, которые меня в основном порадовали. Я выбрал семнадцать и буду на них отвечать.
Меня попросили рассказать про мою необычную фамилию.
Мне моя фамилия необычной не кажется — и благозвучной тоже. Знаю про неё немного. Я пятое или шестое поколение Гришковцов, родившихся в Сибири. Как они попали в Сибирь, не знаю. Фамилия не еврейская, а украинская. Знаю, что где-то под Винницей есть деревня Гришковцы. А может быть, и не под Винницей, но где-то там. Фамилия точно не знатная и ничем не примечательная. К каким-то историческим событиям мои предки отношения не имели. Во всяком случае, таких документов у меня нет. Прадед же мой был инженером-железнодорожником, но я об этом писал в «Реках».