Касты правой руки, касты левой руки — что это и откуда? На этот вопрос трудно ответить. Говорят, такое деление существовало еще во времена империи Чолов. Почему оно возникло, уже никто не помнит, даже всезнающие жрецы. Появление каст левой и правой руки остается загадкой, каких немало в истории Тамилнада. Существует предположение, что одна группа каст принадлежит к коренному населению, а другая представляет иммигрантов. Но какие иммигранты и откуда — на это в Мадрасе никто не ответит. Обе группы каст имели общую религию. К более «высоким» кастам правой руки принадлежали землевладельцы, купцы, ростовщики. Это были мудалиары, четти, найду. В касты левой руки входили ремесленники — ткачи, ювелиры, парикмахеры, прачки и т. д. Зажиточная же верхушка этой группы каст занималась торговлей, так же как и представители каст правой руки. По всей видимости, конфликты, возникавшие между «леворучными» и «праворучными», имели под собой социально-экономическую базу. Вопросы свадебных и похоронных процессий являлись лишь поводами для этих конфликтов, а не действительной их причиной. Кастовый вопрос был обострен и усложнен конкуренцией между купцами, принадлежавшими к различным группам каст. Крупнейшие компрадоры, купцы Ост-Индской компании, в то же время были лидерами своих каст. Например, знаменитый Сункурама возглавлял касты правой руки, а Тамбу Четти — касты левой руки. В конкурентной борьбе компрадоры, как правило, использовали «свои» касты.
На следующий день после разгрома свадебной процессии в форт явились руководители «правых» и «левых» каст — Сешадри Наяк и Конери Четти. Первый был купцом Компании, второй ведал экспортом индийских тканей. Результатом этого визита было историческое решение властей форта. Улицы Черного города разделили на две категории: одни, где могли проходить процессии каст левой руки, и другие — для процессий каст правой руки. Чтобы паче чаяния не перепутали, обе группы каст вывесили свои флаги. Белый — для «праворучных» и пятицветный — для «леворучных».
Однако на этом борьба не закончилась. Время от времени она с новой силой разгоралась в Черном городе. В 1707 году губернатор Питт, по кличке «Пират», обложил ремесленников и торговцев тяжелыми налогами. Но бремя налогов было распределено между «левыми» и «правыми» кастами неравномерно. Руководители каст не смогли договориться между собой о перераспределении налогов. И вновь начались потасовки во время свадебных и похоронных процессий. Для усмирения дерущихся были вызваны английские солдаты. Опять начали делить улицы, но теперь уже не для процессий, а для поселения. Кастам правой руки было предложено продать свои дома и переселиться в другое место, если они оказывались на улицах, заселенных людьми каст левой руки. И наоборот. Но представители «праворучных», считая себя более «высокими», обиделись и, покинув Черный город, стали переселяться в другие места. Наконец конфликт был с большим трудом улажен и выделены специальные улицы для процессий разных групп каст. Из этой «игры» английским указом были исключены только потомки Берри Тиммапы. Ост-Индская компания причислила их к «средним кастам» и разрешила им соблюдать церемонии и проводить процессии на любой улице города. Конец XVIII века, когда социальные противоречия между ремесленниками, с одной стороны, и купцами Компании и ростовщиками — с другой, стали обостряться, изобиловал столкновениями каст левой и правой руки. Теперь конфликт был перенесен в храмы. В 1716 году касты левой руки поссорились с «праворучными» из-за соблюдения храмового ритуала, и теперь уже «леворучные» отправились в Сен-Томе в поисках пристанища и мира. То, что стычки были перенесены в храмы, имело под собой основания. Крупные купцы-компрадоры принимали участие в их сооружении. Каждый из этих благодетелей принадлежал к своей группе каст, и каждый из них претендовал на определенную долю храмового дохода.
Английские власти использовали кастовые конфликты. Когда «правые» и «левые» не могли решить, кому из многочисленных индусских богов молиться, форт давал указание молиться за Ост-Индскую компанию. В храме Кришнасвами во время праздника 1790 года представители каст правой руки спустили пятицветный флаг «левых» и подняли белый. Для того чтобы внести успокоение и охладить страсти, англичане посадили в тюрьму обоих лидеров, спустили оба флага и подняли свой, с изображением святого Георгия. Разрешение этого конфликта стало символом традиционной английской политики «разделяй и властвуй». Теперь святой Георгий гордо реял над индусскими процессиями, а английские губернаторы делали богатые подношения мадрасским храмам, где брахманы-жрецы учили свою паству покорности новой власти. Клайв-второй дарил драгоценности разграбленного Серингапатама, Пигот — золото навабов Карнатика. Мунро — серебряные рупии тяжелых налогов. После национального восстания подношения прекратились, и постепенно затих конфликт между кастами правой и левой руки. На смену ему пришли иные противоречия и иные столкновения.
Когда начали строить Черный город, туда были приглашены ремесленники, в изделиях которых нуждалась Ост-Индская компания. Это были прядильщики, ткачи, рисовальщики, отбельщики, красильщики. Они охотно селились в новом городе, где получили ряд преимуществ. Их освободили от налогов на тридцать лет. И кроме этого ремесленники чувствовали себя в относительной безопасности под каменными стенами форта. Они устали от постоянных войн, которые вели в то время между собой индийские феодалы. Их грабили солдаты вражеских армий, притесняли собственные раджи и навабы, над их имуществом висела постоянная угроза. Четыреста семей ткачей поселились в строящемся Черном городе еще при Фрэнсисе Дее. Они надеялись найти там твердый заработок и свободу от произвола и грабежа. Но никто из них не подозревал, что они попали в стан хищников. Никто из них не знал, что «благодетельница» Компания разорит дотла и пустит по миру их потомков.
На окраинах Черного города стали возникать целые поселения ремесленников. Ткачи жили на Улице ткачей, которая теперь называется Ниниаппа-стрит. Со временем колония их расширилась и заняла район на берегу реки Коум, к югу от форта, — Чинтадрипет. На северной окраине теперешнего Джорджтауна жили отбельщики. До сих пор это место носит имя Уошерменпет — Улицы отбельщиков.
Кварталы ремесленников все время росли и расширялись. Для них Компания строила дома, привозила брахманов-жрецов и храмовых танцовщиц, открывала лавки и селила торговцев и парикмахеров. Индийские купцы стали строить для них храмы. К 1691 году в Черном и Белом городах обитало около 400 тысяч человек.
Первые камни фундамента будущей колониальной империи закладывались на улицах ткачей, прядильщиков, отбельщиков руками самих индийских ремесленников. Безналоговый сезон кончился довольно скоро. Касты левой руки познали всю тяжесть денежного обложения. Несколько раз они бунтовали, но солдаты из форта хорошо знали свое дело. Из Лондона в Мадрас один за другим шли корабли, груженные драгоценным металлом. Здесь из него делали золотые пагоды и серебряные рупии. Монеты вновь возвращались в форт или оседали в кованых ларцах на улицах каст правой руки, а ткани навсегда увозили на кораблях с белыми парусами куда-то в неизвестную далекую страну. Этих кораблей становилось все больше и больше, и неуклонно росла цифра стоимости индийского экспорта из Мадраса: 1639 год — 25 тысяч рупий, 1704 год — 200 тысяч рупий, 1739 год — 2 миллиона 500 тысяч рупий.
Все длиннее становился рабочий день ремесленника, все внушительнее — размеры задолженности Компании, ростовщикам, купцам. Но к этому уже привыкли, и многие смирились. Довольствовались тем, что была крыша над головой, свой станок и инструмент, мешок риса и горшок масла, были красочные храмовые праздники и веселые танцовщицы. В Черном городе сменилось не одно поколение ремесленников, прежде чем пришла беда. Она была такой страшной, что голодные годы, войны и солдатский грабеж — все померкло перед ней. В далекой Англии заработали текстильные фабрики, и корабли больше не брали индийских тканей. Они везли в Мадрас дешевый ситец. Форту оказались ненужными тысячи ремесленников. На корабли теперь грузили хлопок, индиго, земляной орех. Растущая промышленность Британии требовала сырья, готовые изделия она могла производить сама.
Ростовщики первые забеспокоились и потребовали вернуть им долги. Они отказывались от непроданных готовых тканей и нетерпеливо объясняли, что им нужны только деньги. А денег не было. Даже в Черном городе теперь покупали английский ситец, так как он был дешевле местного. За долги с аукционов сначала пошли ткацкие и прядильные станки, набивные доски, красильные чаны. Потом дома и имущество. Дотла разоренные, бывшие ремесленники Компании обивали пороги ростовщиков, торговцев, английских дельцов и чиновников. Но все они разводили руками и говорили, что ничем не могут помочь. Первые группы бездомных голодных людей заполнили узкие пыльные улицы Черного города. Они начали заниматься нищенством. Их потомки тоже стали нищими. Целые поколения нищих. Некоторые из них до сих пор живут на улицах Джорджтауна, прося милостыню у прохожих. Сначала перестали существовать улицы каст левой руки, а затем забыли о самих кастах. Ибо для нищих они уже утратили свое значение. Бывшие лидеры «левых» каст теперь тоже не вспоминали о них. Вместе с «правыми» они составили цвет Черного города. Некоторые из них завели свои мастерские. Чтобы не умереть с голоду, ремесленники стали наниматься в них. Но мастерских было мало, а желающих спастись от нищеты и голодной смерти много. Позже часть из них была принята на текстильные фабрики Бинни.
Если вы пройдете по Ниниаппа-стрит, по Чинтадрипету, побываете в Уошерменпете, вы, конечно, и сейчас найдете там прядильщиков, ткачей и красильщиков. Но не забудьте при этом и улицы, где спят бездомные и бродят нищие. Это живые свидетели трагедии ремесленников Черного города.
Черный город еще прочно живет в современном Джорджтауне. Прошлое напоминает о себе на каждой его улице. С юга на север через Джорджтаун тянется знаменитая Минт-стрит. Это главная артерия ростовщических кварталов. Здесь же по соседству с ростовщическими конторами примостились мастерские мадрасских ювелиров и лавки торговцев драгоценными камнями. Вечерами по улице прогуливаются упитанные мадрасские буржуа в ослепительно белых дхоти и тюрбанах, отороченных золотой каймой. Женщины в дорогих сари ведут умытых и аккуратно причесанных детей. Они идут от л