Сумитра согнулась над мешком и вдруг зашептала:
— Куда вы дели эту конфету? Я говорила, не давайте ее никому.
Стоявшие рядом робко оправдывались.
— Ага, вот! — торжествующе возопил Санта-Клаус и протянул мне московскую конфету «Мишка на Севере». Где они ее достали, так и осталось для меня тайной.
— Спасибо, Сумитра! Я вас всех тоже поздравляю.
— Откуда вы узнали, что я Сумитра? — полюбопытствовал Санта-Клаус.
— По голосу.
— Смотрите, ангелы! — Сумитра стала в позу. — Это первый человек, который меня узнал, и тот — нехристианин. Так же как и я, — сказала она, понизив голос. — Ну, ангелы, вперед! У нас еще много работы.
Девушки запели, и огоньки свечей замелькали по дорожке, ведущей к главному зданию. Я оглянулась вокруг. Было еще совсем темно, и на небе стоял тонкий серебристый серп молодой луны. Низко над горизонтом светился ромб Южного Креста.
Утром на веранде коттеджа я встретила мисс Манаси.
— Вы знаете, — начала она, — сегодня, в рождественскую ночь, меня посетил целый сонм ангелов.
— Меня тоже, — сказала я злорадно.
У мисс Манаси отвисла челюсть…
В колледже была явная склонность к благотворительности. Два раза в год устраивали благотворительные ярмарки. Средства шли на миссионерскую школу. Весь сад в такие дни расцвечивали флажками, приглашали музыкантов, устанавливали карусель и другие аттракционы. Круг посетителей ярмарки ограничивался родителями студентов и их знакомыми. На столиках раскладывали для продажи всякие безделушки, продавали чай и еду, приготовленную в столовой колледжа. Неумело организованные ярмарки приносили только убытки.
…Играет музыка, скрипит карусель, по саду гуляют люди. Меня останавливает Дэзи, преподавательница биологии.
— Послушай, — говорит она мне, — пойди прокатись на карусели. Мы заплатили 45 рупий этому парню, а не собрали и трети этой суммы. Пожалуйста, прокатись.
Я прокатилась.
— Что теперь еще надо делать, Дэзи?
Она засмеялась.
— Ты думаешь, спасешь эту прогорающую лавочку?
— Я не собираюсь спасать.
— И не надо! — почему-то рассердилась Дэзи. — С этим колледжем всегда так. Всякий раз они прогорают. В прошлом году продали билеты на концерт Падмини, а она заболела. Пришлось все возвращать обратно. Только спектакли приносят доход.
Спектакли — еще одно событие в жизни колледжа. В них обычно бывает занята наиболее активная часть студентов. К ним готовятся долго и со вкусом. И спектакли получаются неплохие. Кроме спектаклей есть еще журнал «Солнечный цветок». Он выпускается раз в год и печатается в настоящей типографии. Там вы можете найти отчеты об основных событиях в колледже, очерки и стихи, рассказы и сочинения на свободную тему.
И участники спектаклей, и редакторы, и авторы журнала — это в основном девушки-нехристианки. Больше всего среди «лидеров» общественной жизни индусок. Многие из них были моими друзьями. Они часто приходили ко мне и вели долгие беседы. Их интересовала наша страна и мои оценки индийских событий. Самой интересной из них была Сумитра Кумар. Высокая, с несколько тяжеловатыми чертами лица, она медленно произносила фразы, каждый раз взвешивая их. Сумитра хорошо писала очерки и была одной из одаренных актрис самодеятельной труппы. Красивая Субашини Сегхал, порывистая и несколько самоуверенная, без оглядки примыкала ко всем студенческим движениям. Но потом, разобравшись, порывала с организацией, ходила несколько дней с виноватым видом и снова вступала в очередной союз, который требовал применения ее энергии. Читра, несколько нескладная, с мечтательными глазами и упрямым лбом, не одобряла «политических» метаний Субашини, относилась осторожно ко всякого рода таким увлечениям и больше всего на свете интересовалась устройством и конструкцией космических кораблей. Сусанн Поль, девушка из Кералы, говорила всегда тихо, часто смущалась, но имела твердые убеждения, от которых никогда не отступалась. Она была одним из серьезных и благодарных читателей литературы о Советском Союзе. Минакши, небольшого роста полная девушка с живыми карими глазами, отличалась добротой, странно сочетавшейся в ней с традиционным брахманским высокомерием. Искренняя и прямая по натуре, она тем не менее ничего не делала просто. Любому ее поступку предшествовало целое предисловие с комментариями. Если другие студентки могли прийти ко мне просто в гости, то Минакши всегда придумывала для этого какую-нибудь важную причину.
— Я пришла, — начинала она с порога, — поздравить вас с запуском спутника. Вас еще никто не поздравлял? Ну я так и знала, что буду первая. Поэтому и пришла.
— Садись, Минакши, — говорила я ей, — но с запуском спутника теперь не поздравляют. Поздравлять надо с запуском космического корабля.
— Да? А я не знала, — смущалась Минакши. — Между прочим, что вы думаете насчет нашего последнего спектакля?
И начинался разговор, за которым Минакши, собственно, и пришла.
Иногда Минакши мучилась в поисках повода для очередного посещения. Серьезного повода не было, и она шла на всякие уловки.
— Иду я мимо, — сказала она однажды, — и слышу кашель. «Айе! — подумала я. — Бедная Людмила сидит одна вдали от дома и кашляет». Вот я и зашла.
— Вот беда-то! — в тон ей заметила я. — Действительно, сидит бедная вдали от дома да еще кашляет. А если бы не кашляла?
— Ну, тогда другое дело, — смутилась Минакши, — А то ведь вы кашляете… Между прочим, я хотела спросить…
Кашель у меня прошел, и Минакши снова стала му-читься. Но наконец был найден выход из положения. Однажды Минакши зашла ко мне в обеденное время. Она села в кресло и положила на колени железную коробочку.
— Что это у тебя? — поинтересовалась я.
— А! — махнула рукой она. — Мой обед.
— Ты не ходишь в столовую?
— Нет. Вы ведь знаете, брахманам нельзя есть вместе с остальными.
— Где же ты ешь?
— Нахожу где-нибудь уголок.
— Ты можешь это делать у меня, — предложила я.
— Но… — смешалась Минакши.
— Я посижу на веранде. Располагайся.
— Ой, спасибо вам большое! А вы не будете надо мной смеяться? Многие смеются.
— Конечно, нет, — успокоила я девушку. — У каждого народа свои обычаи. Зачем же смеяться?
С тех пор надобность в других предлогах отпала…
Если посмотреть на студенток колледжа, когда они покорно шествуют в часовню или, опустив глаза, приветствуют преподавателя, можно подумать, что волнения внешнего мира мало смущают их души. Но это только на первый взгляд. Напряженная духовная жизнь бьется в студенческих общежитиях и учебных аудиториях.
Пожалуй, ближе всех знает своих студенток преподавательница физкультуры Анна Умен. Ее каждый день можно видеть на спортивной площадке. Высокая, крепко скроенная, с широкими скулами и бесстрастным выражением лица, зажав в зубах судейский свисток, она небрежными жестами командует своими подопечными. Так же как и мисс Манаси, она моя соседка по коттеджу. Анну всегда волнует множество проблем, и, конечно, в первую очередь спортивные.
— Ты видела, как мои девчонки играют в волейбол? — спрашивает она меня.
— Видела.
— Ну и как?
— Плохо, конечно.
— Вот я и говорю им: «Как вы играете? На вас стыдно смотреть. Вы как следует даже прыгнуть не можете». Вот приезжала ваша волейбольная команда, тоже девушки. Но как они играли, как они играли! Почему бы и нашим так не научиться?
— Нм нужна общая тренировка, — замечаю я.
— Слушай, — говорит Анна, хитро сощурив глаза, — покажи им, как это делается.
— Но я ведь не спортсмен.
— Э! — грозит она мне пальцем. — Я однажды видела, как ты перепрыгивала через ограду. Меня не проведешь. Хоть было и темно, я тебя сразу узнала. Научи их, как прыгать.
— Через ограду? — невинно спрашиваю я.
— Смейся, смейся, я ведь дело говорю, — вдруг обижается она.
Анна Умен — неизменный руководитель всех студенческих экскурсий. Когда собираются куда-нибудь ехать, девушки задают неизменный вопрос: «А мисс Умен поедет?» —. «Поедет, поедет», — отвечают им. И тогда число желающих ехать превышает возможности колледжа. Но у Анны один критерий — хорошо ли ты занимаешься физкультурой. Прогульщицы сразу утрачивают надежду попасть в интересную экскурсию. По вечерам в просторной комнате Умен всегда гости. Девушки бегут к ней со всякими делами.
— Мисс Умен, как вы думаете…
— Мисс Умен, разве она справедливо поступила?
— Мисс Умен, а это сари к рождеству годится?
— Мисс Умен, можно ли написать в такой форме?
— Мисс Умен, а этот фильм стоит смотреть?
Мисс Умен — то, мисс Умен — другое. И она терпеливо рассказывает, объясняет, поглядывая на девушек смеющимися глазами. Ни с кем из преподавателей она особенно не дружит.
— Мне надоели их суды и пересуды. Ничего интересного от них все равно не услышишь.
Мои отношения с ней складывались трудно. Мисс Умен вначале отнеслась ко мне очень настороженно.
— Так вы нехристианка? — в один из первых дней спросила она меня.
— Нет.
— Кто же вы?
— С этой точки зрения — никто.
— Первый раз вижу такого человека, — со всей прямотой заявила она мне и, возмущенно дернув плечами, отправилась к себе в комнату.
Потом она долго не проявляла попыток завязать со мной знакомство. Но наконец не выдержала. Она остановила меня на веранде.
— Послушайте, — сказала она, — я кое-что слышала о вашей системе образования. Не расскажите ли вы мне?
Я рассказала.
— Очень разумно, — резюмировала Умен. — Нам говорили о вас совсем другое. Но Библию вы все-таки не изучаете?
— Нет.
— Значит, вы ничего о ней не слыхали?
— Почему? — ответила я. — Я, например, Библию читала.
— Ничего не пойму, — развела руками Анна, — в бога не верят, система образования первоклассная, сама коммунист, а Библию читала. Я с вами совсем запуталась.
И Умен с присущей ей добросовестностью стала распутывать «роковой» узел. Никто в колледже не мог ответить ей на вопрос: как может случиться так, что человек не верит в бога, а сам — неплохой? Нормальный человек. как все мы. Взглядов своих никому не навязывает, как некоторые христиане. С окружающими вежлив, со студентами дружит, другим помогает и с ближним делится. Проблема зрела в голове Анны, но разрешить ее было трудно. Миссионеры с детства ее пугали русскими коммунистами. И я была первой из них, с которой она столкнулась. Анна, честно следуя фактам, должна