емительными движениями золотых рыбок в зеленоватой воде ресторанного аквариума и время от времени делают знак рукой пожилой француженке, хозяйке ресторана, которая в ожидании заказов и гостей вяжет извечный шерстяной чулок.
Католический собор в Пондишери
Город засыпает рано, и только на прибрежной полосе продолжают возиться с лодками и сетями рыбаки да изредка раздается пьяная песня загрустивших в этом тихом и скучном городе матросов с единственного корабля на пондишерийском рейде. Но тем не менее Пондишери — город необычный. Вперемежку с городскими зданиями вы увидите там дома, выкрашенные в розовый и серый цвет. Это уже не Пондишери, это ашрам. Город в городе. Его здания занимают не менее трети Пондишери. Ашрам — организация автономная, не подлежащая городской юрисдикции.
Мимо глухой каменной стены, из-за которой видны пышные кроны деревьев, я иду к небольшой калитке. Нигде не видно ни надписей, ни вывесок. Я осторожно открываю калитку и по узкой мощеной дорожке вхожу в дом. На одной из дверей написано: «Приемная». Я толкаю дверь и оказываюсь нос к носу с молодым человеком.
— Произведения матери кончились! — кричит он. — Приемная закрывается! Могила Ауробиндо — по коридору прямо, выйти в сад и налево!
— Подождите, — говорю я. — Я ничего не понимаю.
— А здесь и понимать нечего! — снова кричит он. И смотрит на меня злыми, раздраженными глазами. — Целый день идут посетители, и я должен отвечать на их дурацкие вопросы. Что вы стоите? — набрасывается он на меня вновь. — Я же сказал, ашрам закрывается. Мать не принимает, а могила Ауробиндо прямо по коридору…
— А кого-нибудь из ашрама, кроме вас, я могла бы увидеть?
Молодой человек делает прыжок в мою сторону.
— Я же вам сказал, суббота и воскресенье — в ашраме выходные дни!
Я осторожно прикрываю за собой дверь и с облегчением покидаю разбушевавшегося клерка.
На следующий день в отеле «Континенталь» меня нашли мои пондишерийские друзья.
— Ашрам? — недоверчиво переспросила я. — Нет, я подожду. Если в приемной меня только обругали, то в ашраме могут побить.
Мистер Гупта, член знаменитого ашрама, удивленно посмотрел на меня сквозь толстые стекла очков и молча покинул мой номер. С кем он говорил и о чем, я не знаю. Только клерка из приемной я уже не видела, а ашрам гостеприимно распахнул передо мной двери. Но об ашраме лучше рассказать по порядку.
В 1872 году в семье калькуттского адвоката родился мальчик, которого назвали Ауробиндо. Ауробиндо Гхош. Когда ему исполнилось 7 лет, его вместе с двумя младшими братьями отправили учиться в Англию. Там он прожил 14 лет и окончил Кембриджский университет. Еще в Лондоне он встретился с махараджей Бароды, понравился ему и по возвращении в Индию был взят к нему на службу. В Бароде он провел 13 лет. Сначала работал в налоговом департаменте, а потом преподавал английский язык в Бародском колледже. Уже там в полной мере проявился его интерес к философии и к древней индийской культуре. В то же время его волновали судьбы родины и ее угнетенное положение. Когда в 1905 году по указу лорда Керзона был разделен Бенгал и вспыхнуло движение протеста, положившее начало подъему национально-освободительной борьбы, Ауробиндо Гхош покинул Бароду и присоединился к движению. Мы знаем Ауробиндо Гхоша прежде всего как лидера национально-освободительного движения. В Бенгале он вступил в партию Индийский национальный конгресс и примкнул к его радикальному крылу, к так называемым экстремистам. Он активно участвовал в бойкоте английских товаров, английских учреждений и колледжей. Под его редакцией выходила газета «Банде Матарам». Гхош стремился превратить умеренный Национальный конгресс в центр борьбы за подлинную независимость Индии. Он был председателем Конгресса на его суратской сессии в 1907 году, когда в результате острой борьбы произошел раскол партии и экстремисты, сторонники боевых действий, были вынуждены покинуть ряды Национального конгресса. В 1908 году Ауробиндо Гхош и некоторые его сторонники были арестованы и посажены в тюрьму в Алипуре. Там ему пришлось просидеть целый год. В тюрьме Гхош изучал языки и начал практиковать йогу, которая впоследствии резко изменила его путь. Когда через год Ауробиндо вышел из тюрьмы, в национальном движении царили депрессия, растерянность и разочарование. Гхош тоже поддался этим чувствам.
В 1910 году он вынужден был бежать из Британской Индии в Пондишери. В то время французская колония охотно предоставляла убежище тем, кто боролся против английского господства. В Пондишери Гхош чувствовал себя временным гостем и не оставлял надежды вернуться в Бенгал к активной политической деятельности. Однако дни и месяцы вынужденного безделья вновь заставили его заняться йогой. И чем больше он это делал, тем меньшее место в его мыслях и поступках занимала политика. И наконец, он вовсе перестал ею интересоваться. Он стал считать йогу единственным путем к освобождению. Но философию йоги он переосмыслил по-своему. Оригинальность мыслей и аскетический образ жизни привлекли к нему внимание. Его стали называть «святым», и у него появились ученики. Если есть учитель и ученики, то возникает ашрам. Так произошло и в Пондишери.
Ауробиндо Гхош не был обычным учителем в традиционном индусском смысле. Занимаясь много практической йогой, он в то же время пытался осмыслить эту философию и творчески ее познать. Он обнаружил, что большинство путей, которые ведут к так называемому «освобождению», уводят человека от реальности и изолированы от жизни. «А что если, — размышлял Ауробиндо, — все достижения йоги поставить на службу человеку?» Йога должна перестать быть уделом аскетов и святых, пытающихся достичь освобождения души, решил он. В учении йоги есть немало сторон, которые помогут человеку стать лучше, разовьют в нем высокие качества и способности. Тогда, возможно, и сама жизнь станет лучше. Стоит попробовать. Та сила, которую дает йога человеку, может быть использована для перестройки жизни. Но он смело отмел некоторые канонизированные положения индуизма и буддизма. «Мир не является иллюзией, — писал он, — откуда душа стремится к небесам или нирване. Мир — это сцена духовной эволюции человека, посредством которой материальное несознание превращается в божественное сознание». Нужно ли пугаться слова «божественный»? Вряд ли. У Ауробиндо была своя терминология, которая соответствовала тогдашнему уровню знаний и науки. «Божественное» сознание он отождествлял с совершенным сознанием человека, стоящего на высокой ступени эволюции. Внутренние возможности человеческого духа очень велики, утверждал он. Надо только открыть эти возможности, тогда появятся новые пути к познанию прекрасного, гармонии, силы и знаний. Он считал, что управлять этими возможностями помогает йога, йога учит человека, писал он, контролировать свое тело и его нужды, помогает ему избавиться от дурных наклонностей и низменных инстинктов, преодолеть такие чувства, как ненависть, зависть, ревность, жадность, эгоизм.
Самостоятельный путь йоги труден и долог, размышлял Гхош. Для того чтобы его пройти, необходим наставник, помогающий человеку преодолеть сложности этого пути. Но наставник должен стоять па более высокой ступени эволюции. И Гхош стал развивать в себе соответствующие качества. Он старался быть ровным со всеми, стремился понять и почувствовать страдание и горе людей, часто отказывал себе в необходимом. Своим учением он не содействовал старой религии, его философия не создавала и новой. Мысли Гхоша были поглощены иной целью. Человек должен стать совершенным, насколько позволяют ему условия данной эпохи. Человек может стать богом, и нет бога, кроме человека. Условия… Он не был законченным идеалистом и понимал, сколь много значат материальные условия для развития сознания. Он знал, что существующий строй ничего общего не имеет с искомым совершенством. Однако Ауробиндо Гхош не представлял себе, как можно изменить этот строй. И он решил создать иные материальные условия на небольшой территории ашрама в Пондишери. Он начал свой эксперимент, и границы его пролегли по каменной изгороди ашрама. Так возник ашрам-коммуна.
А в это время в далекой России бушевала великая революция. Один строй сменился другим. Гхош с волнением следил за всем, что происходило в России. Бывший экстремист, а теперь наставник йогов, он не был согласен с некоторыми методами этой ломки. Но он считал, что там, за Гималаями, живут люди, родственные ему по духу, ибо ими движет та же цель — сделать человека выше и счастливее. И поэтому советские люди всегда почетные гости ашрама. Советские делегации, советские журналисты, советские гимнасты, советские дипломаты, советские книги, советские фильмы, курсы русского языка, горстка советской земли при закладке будущего города Ауровилля.
У Ауробиндо Гхоша нашлось в Индии немало единомышленников. Они помогали ему создавать ашрам-коммуну своим трудом и своими деньгами. Последние 25 лет Ауробиндо Гхош провел в полной неподвижности. Эта неподвижность, согласно учению йоги, дала ему возможность достигнуть высокой ступени. Говорят, он обладал многими удивительными качествами, и в частности владел в совершенстве искусством телепатии.
Основатель ашрама-коммуны умер в 1950 году, и главой ашрама стала француженка, мадам Мира Алфасса. Она и была тем богом в розовом пеньюаре, перед которым однажды предстала Мэри. Почему именно богом? Ауробиндо Гхош считал, что именно в мадам Алфасса сосредоточена та «божественная» сила, которая поднимает сознание человека на более высокую ступень. «Божественная мать, — писал он, — есть сознание и сила божественного, которая является матерью всего». Мать, или мадам Алфасса, была, по мнению Гхоша, одной из форм бога. В своей сути учение Ауробиндо не было мистическим. Но слова и терминология, которые он использовал для объяснения вещей и явлений, реально существующих, помогли некоторым создать мистический занавес над его учением и деятельностью ашрама. И глава ашрама немало постаралась в этом отношении. Она ввела ритуал благословений, писала и сочиняла молитвы, создала культ Ауробиндо Гхоша, окружила непроницаемой тайной свои занятия йогой и свою деятельность как наставника. Она организовала своеобразную иерархию в ашраме, которая в определенной мере противоречит проповедуемой Гхошем идее равенства. На с