К 19 января 1971 года национальный комитет политического урегулирования во Вьетнаме во главе с Кларком Керром оказался снова там же, где он и был до выступления Никсона 7 октября. Группа, которая так настойчиво выступала за предложение США о прекращении огня, расценивая его как ключ к миру, теперь, после того, как мы его сделали, и оно было с ходу отвергнуто, не пришла к выводу о том, что мы должны придерживаться нашей позиции, потому что противная сторона вела себя неблагоразумно. Вместо этого она стала настаивать на одностороннем американском прекращении огня во Вьетнаме. Отказ Ханоя был объяснен не непримиримостью, а нашими действиями в ходе рейда в Сон Таи, ударами в плане защитной реакции и неспособностью продлить рождественское прекращение огня. И все это несмотря на тот факт, что Суан Тхюи уже отверг наше предложение еще до этих событий. Жесткость Ханоя должна быть преодолена дальнейшими американскими уступками. «Дипломатическое усилие имеет существенное значение в предстоящие месяцы, – как написал комитет Керра президенту, – если мы хотим сломить сопротивление противной стороны в отношении прекращения огня и усилить давление на нее, чтобы, в конечном счете, достичь соглашения путем переговоров. …Мы по-прежнему убеждены в том, что такое соглашение может быть достигнуто, в конечном счете, путем активных дипломатических и политических усилий и инициатив». Комитет не предоставил подтверждения, на основании которого можно было бы базировать такое убеждение; у нас же были значительные доводы противоположного характера.
К концу 1970 года мы оказались перед риском того, что наша вьетнамская стратегия превратится в дебаты по поводу оценки нашего одностороннего вывода. Даже внутри администрации существовало громадное утомление. Постоянный нажим, из-за которого самое незначительное военное действие превращалось в испытание на доверие, бесконечные свидетельские показания в различных комитетах конгресса, непрестанные расследования средствами массовой информации – настроение при этом варьировало от скепсиса до враждебности – все это, как правило, работало против согласованной стратегии. Просто-напросто отсутствовала схема переговоров, которая могла бы сработать с хладнокровными политиками в Ханое, если это не было связано с некоторым учетом баланса сил. Критики воспринимали это как должное, когда мы должны были предлагать всяческие уступки и демонстрировать добрую волю и гибкость. Требования проявлять изобретательность редко были обращены к противной стороне и никогда со всей настойчивостью. Но чем больше переговорный процесс перерастал в средоточие безответных уступок, тем больше у Ханоя было стимулов для того, чтобы продолжать упорствовать, выжидая, какие еще действия в отношении его позиции может вызвать наше растущее психологическое истощение.
Одной односторонней уступкой, вызванной внутренним нажимом, стало ускорение графика нашего вывода войск осенью 1970 года. Когда 20 апреля 1970 года Никсон объявил о выводе 150 тысяч человек в течение одного года, одной из причин было сохранение максимума гибкости в определении времени фактических выводов. Намерение, подтвержденное в письменной президентской директиве от 22 апреля, заключалось в том, чтобы выводилось не больше 60 тысяч во время оставшегося времени 1970 года. Это нужно было для того, чтобы у нас сохранялась «подушка безопасности» на время сухого сезона, который длился с октября по май (в зависимости от части страны). Именно во время сухого сезона Ханой продвинул свои пункты снабжения вниз по тропе Хо Ши Мина. Именно начиная с февраля коммунисты осуществляли свои наступления. Президент по совету генерала Абрамса хотел перенести большую часть сокращений войск на 1971 год, чтобы не допустить нового Тетского наступления и сберечь боевые силы на случай чрезвычайной ситуации. Однако давление со стороны конгресса на бюджет Пентагона и политическая необходимость сократить набор новобранцев в армию не позволили выполнить директиву Никсона. 20 августа Лэйрд написал мне, отметив, что «нас по-прежнему сильно сдерживает» бюджет. В силу этого, как указал он, генерал Абрамс, наше тихоокеанское командование и объединенное командование начальников штабов «рекомендовали мне» график вывода, согласно которому выводилось бы 90 тысяч человек в календарном 1970 году, а оставшиеся 60 тысяч – к маю 1971 года.
Я отправил эту памятную записку президенту 27 августа, обратив внимание на указанные в ней «серьезные последствия». Цифры отражали как раз противоположное тому, что президент приказал исполнить и что он обещал Нгуен Ван Тхиеу. «Рекомендации» ОКНШ стали результатом финансовой директивы, а не стратегических предпочтений: «Предложенное ускоренное перемещение фактически сведет на нет все преимущества, полученные в результате камбоджийской операции в нашем графике вывода войск, вместо того, чтобы использовать эти преимущества в качестве возможного рычага в деле достижения мира путем переговоров».
В первом раунде Никсон стойко сопротивлялся. 4 сентября я направил Лэйрду записку о том, что президент настаивает на изначальном графике. Но это была безнадежная борьба. К октябрю было уже ясно, что Лэйрд действовал на основании собственных финансовых директив. Никогда не страдая недостатком смелости, он предложил объявить об ускорении вывода на регулярном брифинге в Пентагоне в понедельник 12 октября. В этот момент я признал себя побежденным. Нгуен Ван Тхиеу с готовностью воспринял наш кульбит, давно приняв решение, что нет смысла оспаривать наши необъяснимые внутренние маневры. Он указал, что для того, чтобы заменить уходящие американские войска, ему понадобится вывести во Вьетнам оперативную группу, которая стремилась держать открытыми дороги в Камбодже и усложнить восстановление коммунистических схронов в том районе. Мы, таким образом, перекладывали наши внутренние проблемы на Сайгон, а Сайгон передавал свои трудности Пномпеню, который стал конечной жертвой всеобщего разочарования.
Той осенью кажущегося затишья стало настоятельно важно выработать стратегию завершения войны. В ноябре под воздействием неожиданного поражения на выборах в конгресс Никсон вновь вернулся к своему проекту объявления в 1971 году о почти полном выводе вкупе с изоляцией Северного Вьетнама и возобновлением тяжелых бомбардировок. Я до сих пор не верю, что такая попытка ускорить быстрый исход могла бы сработать. Неожиданный вывод, даже если он не сломил бы южновьетнамское правительство и перспективы вьетнамизации, стал бы для Ханоя таким знаком нетерпеливости, что ни изоляция, ни бомбардировки почти не достигли бы своей цели. Ханой просто сосредоточил бы свои усилия и стал бы выжидать, рассчитывая на внутреннее недовольство здесь, направленное на прекращение военного давления. Я сказал президенту, что даже с политической точки зрения его проблема не столько в выводе в 1971 году, сколько в недопущении краха во Вьетнаме в 1972 году.
Никсон и я потратили много времени в ноябре 1970 года на разработку более действенной стратегии. Мы должны были положить конец бесконечному маневрированию по поводу темпов вывода. Я рекомендовал, что, когда нынешнее увеличение числа выводимых войск прекратится в мае 1971 года, нужно объявить о еще одном значительном сокращении, примерно порядка 100 тысяч человек в течение полугода. Это по-прежнему будет поддерживать безопасность в Южном Вьетнаме во время президентских выборов, запланированных там на октябрь. После этого, когда наши войска сократятся до 180 тысяч человек, мы объявим о довольно частных сокращениях небольшими порциями вплоть до достижения оставшихся войск в общей сложности 50 тысяч человек из числа добровольцев к лету 1972 года. Такая ситуация сохранится до достижения урегулирования. В какой-то период в 1971 году – в зависимости от ситуации – мы объявили бы об окончании американского участия в сухопутных боевых операциях. В какой-то период также в 1971 году мы бы предложили северным вьетнамцам более ускоренные темпы вывода войск в ответ на прекращение огня. Если это будет отвергнуто, то мы будем знать, что столкнемся с наступлением в 1972 году. Исход войны в таком случае будет зависеть от того, смогут ли южные вьетнамцы при поддержке только американской воздушной мощи ослабить наступление. Тогда мир наступит либо в конце 1971 года, либо в конце 1972 года – или на основе переговоров, или в результате краха Южного Вьетнама.
Чтобы эта стратегия увенчалась успехом, однако, настоятельно необходимо было ослабить северных вьетнамцев как можно сильнее за этот промежуток времени. В результате камбоджийской операции наращивание материально-технической базы Ханоя было замедлено примерно на год и три месяца. Как мы рассчитывали, каждый дополнительно полученный месяц усиливал южных вьетнамцев. Мы изыскивали способы поглотить ханойские поставки и тем самым оттянуть его готовность к наступательным операциям, ослабить наступление, если бы оно все-таки произошло. Если мы серьезно подходим к делу вьетнамизации, нам следует осуществить, несмотря на наш внутренний диссонанс, усилия по трем одновременно предпринимаемым направлениям до тех пор, пока Сайгон не сможет встать на ноги, а именно: выводы американских войск, ускоренное усиление южновьетнамских войск и последовательное ослабление противника[47].
Стратегия, которую придумали мы с Никсоном в ноябре 1970 года, была претворена в жизнь фактически в 1971 и 1972 годах. И она сработала. Нам удалось вывести все наши войска в течение немногим более одного года из выбранной окончательной даты согласно поправке Макговерна – Хэтфилда. И мы выполняли ее без свержения союзного нам правительства[48].
Именно благодаря выполнению этой стратегии мы провели лаосскую операцию 1971 года.
Тот факт, что предстояло еще одно испытание на прочность, стал очевиден из-за резкости открытых заявлений Северного Вьетнама. К примеру, на 100-й пленарной сессии 21 января 1971 года Суан Тхюи выставил на смех наше предложение о прекращении огня, сделанное 7 октября. Произвольно ссылаясь на американских критиков войны (обычная практика), он потребовал, чтобы мы позитивно отреагировали на восемь пунктов мадам Нгуен Тхи Бинь. Сообщая о пленуме Центрального комитета северовьетнамской партии коммунистов, газета «Нян зан» призвала к неустанным военным усилиям, какой бы «ожесточенной» и «затяжной» эта война ни была бы.