ольшей степени. Каковы бы ни были причины, но заголовки носили сенсационный характер: «Тосты на банкетах намекают на проблемы» (в «Вашингтон стар») или «Переговоры между Никсоном и Чжоу, по-видимому, зашли в тупик» (в «Вашингтон пост») и подробные отчеты о тупиковой ситуации, не имеющие под собой никакой конкретной информации.
Цяо Гуаньхуа и я встретились снова в 22.30 после этого пятничного банкета и урегулировали ключевой вопрос за 15 минут. Он немедленно принял американские формулировки, как я объяснил их Чжоу Эньлаю. Тем временем мы закрепили согласие Цяо Гуаньхуа констатацией того, что мы признаем Тайвань скорее «частью», а не «провинцией» Китая, тем самым устраняя предположение подчиненности. Соответствующий параграф теперь выглядел следующим образом:
«Американская сторона заявила: Соединенные Штаты признают, что все китайцы по обе стороны Тайваньского пролива настаивают на том, что существует только один Китай и что Тайвань является частью Китая. Правительство Соединенных Штатов не ставит эту позицию под сомнение. Оно подтверждает свою заинтересованность в мирном урегулировании тайваньского вопроса самими китайцами. Имея в виду эту перспективу, оно подтверждает конечную цель, заключающуюся в выводе всех войск и военных объектов США с Тайваня. Тем временем оно будет последовательно сокращать свои войска и военные сооружения на Тайване по мере уменьшения напряженности в этом районе».
Мне отпечатали раздел о Тайване, и я отнес его Никсону в соседний гостевой дом. Как и на всех переговорах, стоило только договориться по нашим основным целям, Никсон тут же передал проведение переговоров в мои руки. Он не проявлял особого интереса к различным формулировкам, пока не возникал вариант, требующий его окончательного одобрения. В какой-то момент я попросил его отметить на полях страницы на одном из проектов по Тайваню, затем показал это Цяо Гуаньхуа, стремясь подчеркнуть мое акцентирование на вывод наших войск. Сейчас суть решения была достигнута. У нас был проект, который я считал приемлемым. В 22.50 вечера пятницы Никсон и я подробно рассмотрели его. Сравнение с более ранними проектами показало, что мы добились нашей основной цели. Мы подтвердимнашу заинтересованность в мирном решении тайваньского вопроса. Наше согласие с принципом полного вывода наших военных сил с Тайваня констатируется как конечная цель, увязанная с перспективой мирного урегулирования тайваньской проблемы (имея в виду, что есть какие-то основания для того, чтобы ожидать его); выводы до того будут зависеть от уменьшения напряженности в этом регионе. Обе стороны понимали, что американская роль в защите Тайваня не зависела от какого-то количества войск на Тайване, которые представляли собой в основном персонал в области связи, необходимый для наших операций в Юго-Восточной Азии. Настоящая роль американской безопасности по Тайваню определялась договором о взаимной обороне 1955 года. Ни одна из сторон не упомянула этого в шанхайском коммюнике, а продолжение действия этого договора было подтверждено в докладе президента о внешней политике, опубликованном за неделю до его отбытия в Пекин. Более того, не менее аномальным явлением китайской поездки стал тот факт, что наши обязательства перед Тайванем в области обороны были подтверждены в очередной раз, теперь на китайской земле, когда я позже информировал прессу в Шанхае 27 февраля.
Тайваньский параграф коммюнике не был какой-то «победой» одной стороны над другой; никакие конструктивные отношения невозможно построить на такой основе. В совместном предприятии суверенных государств выдерживают время только такие соглашения, которые обе стороны заинтересованы поддерживать. Точнее сказать, он перевел тайваньскую проблему в режим ожидания, при котором каждая сторона придерживается своих принципов. Несмотря на сохраняющиеся разногласия по Тайваню, наше сближение с Китаем ускорилось, потому что мы разделяли главную озабоченность в отношении угроз глобальному балансу сил.
После того как Никсон одобрил раздел о Тайване, переговоры с Цяо Гуаньхуа по другим неурегулированным вопросам, в основном по торговле и обменам, были быстро завершены. Изначальный китайский проект содержал только короткое не обязывающее предложение, а мы подчеркнули тот факт, что для многих американцев прогресс здесь становился бы мерилом новых взаимоотношений. Цяо теперь принял наши предложения расширить раздел по торговле и обменам. Мы прошлись еще раз по коммюнике строчка за строчкой. К двум часам ночи мы завершили нашу работу. Текст подлежал только утверждению наших начальников, что, как мы знали из предыдущих обменов, будет простой формальностью.
В субботу короткая пленарная сессия была сымпровизирована в зале ожидания в пекинском аэропорту, перед отлетом в Ханчжоу на китайском самолете (к явному неудовольствию секретной службы). Цель состояла в том, чтобы предоставить министрам иностранных дел момент славы в свете софитов, когда они присоединились к встрече руководства, которую освещала пресса, а также чтобы дать благословение работе предыдущего вечера. К сожалению, кто-то забыл проинформировать почетный караул о том, что отлет не будет немедленным. Их поставили по стойке «смирно», как только лимузин с Чжоу и Никсоном прибыл в аэропорт, и они оставались в этом положении на лютом морозе 15 минут, в течение которых продолжалось заседание. Это было удивительное проявление дисциплины и выносливости.
Заседание прошло вполне благопристойно. Дискуссия по поводу коммюнике была приглушена неудобным фактом того, что большинство членов нашей делегации его еще не видело. Главы внешнеполитических ведомств были приглашены, чтобы доложить о своих прошедших обсуждениях. Это не заняло много времени. Чжоу Эньлай заполнил образовавшуюся пустоту разговором об инциденте во время посещения Никсоном могил династии Мин. Все подмечающие американские журналисты заметили, что некоторые дети, играющие в цветастых платьях, казались очень хорошо подготовленными, что вызывало некоторые вопросы относительно постановочности этих сцен. Чжоу достойно принес извинения:
«Некоторые люди привели маленьких детей, чтобы придать могилам более привлекательный вид, а это произвело неправильное впечатление. Ваши корреспонденты обратили на это наше внимание, и мы признаем, что это была ошибка. Мы не хотим прикрывать эту ошибку, разумеется, и мы покритиковали тех, кто это сделал.
Я сам не ездил на минские могилы и признаю, что не знал заранее о том, что они так сделают. Я узнал об этом только благодаря вашей прессе вчера вечером, и когда стал разбираться с этим делом, то обнаружил, что так и было на самом деле, и я должен поблагодарить корреспондентов. У меня будет такая возможность, когда мы прилетим в Ханчжоу и Шанхай».
Замечание Чжоу об опасности сокрытия ошибок явно не произвело глубокого впечатления на его главного гостя. Никсон ответил тактично, сказав, что ему понравилось видеть маленьких девочек, независимо от того, как они туда попали, – а затем он обрушился на прессу как не заслуживающую доверия. Чжоу потребовалась огромная уверенность в себе и немалая догадливость, чтобы признать эту ошибку. Помимо демонстрации вызывающей восторг честности, этот шаг прибавил плюсы, подчеркнув серьезность китайских целей по принципиальным вопросам, по которым не допускалось ни малейшей возможности ошибки. К сожалению, слова Чжоу, как представляется, не распространились через китайскую бюрократию с традиционной эффективностью. В Ханчжоу мы вновь столкнулись с группками молодежи в разноцветных национальных одеждах, разыгрывающими разные игры, – зрелище, которого никогда не увидишь при иных обстоятельствах в тот период на мрачных улицах китайских городов. А двумя годами спустя, когда Чжоу покинул правительство по состоянию здоровья, я столкнулся с аналогичной картинкой в Сучжоу. Как представляется, это была стандартная отработанная процедура для почетных гостей, которую даже великий Чжоу Эньлай был не в состоянии отменить.
Было бы приятно доложить, что после нашего отбытия из Пекина деловая часть поездки завершилась. И поистине Ханчжоу, расположившийся в устье реки Янцзы, является одним из самых красивых городов в Китае. Выстроенный по берегам романтичных озер, полный изысканных садов, храмов и дворцов, город, которому повезло с климатом и ранней весной, является древним центром культуры, науки и поэзии. Марко Поло, посетивший его в XIII веке, расхваливал Ханчжоу как «величайший город, который можно найти в мире» и такой прекрасный, что «представляешь себя как будто в раю»[68]. Посол Хуан Чжэнь в Париже говорил генералу Уолтерсу о китайской поговорке о том, что на небесах есть рай, на земле есть Ханчжоу. Но все закончилось никсоновской прозой, когда президент обратил внимание Чжоу Эньлая во время посещения озера Сиху («Западного озера») на то, что пейзаж «выглядит как на открытке».
Единственная экскурсия по достопримечательностям, в которой я принял участие, была в Ханчжоу. Одним из красивейших мест является остров посреди озера, которое в свою очередь расположено на острове внутри бо́льшего озера. На этом внутреннем острове китайцы разместили ряд простых строений, по сути являющиеся рамками, через которые следует смотреть на открывающиеся виды, как будто они представляют собой картины. Во время этой отдельно взятой экскурсии, которая была дополнением к основной, я смотрел на пологие холмы, которые поднимались, словно какие-то большие растения, из воды. Одинокая береза грациозно склонилась у края этой рамки. Все дышало спокойствием и тишиной. Неожиданно в картину влез Уолтер Кронкайт. Он был в потрепанной одежде, одетый в тяжелые меха, более подходящие для полярной экспедиции, с его шеи свешивалась фототехника разного калибра. Хотя Уолтер мне и очень нравился, но весь вид утратил свою безмятежность.
В любом случае настроение американской делегации не соответствовало спокойствию окружающего пейзажа. На самолете в Ханчжоу экспертам Государственного департамента было передано коммюнике, в подготовке которого они не принимали участия. Совершенно предсказуемо, они посчитали его неубедительным. Это та цена, которую приходится платить за исключение профессионалов из переговорного процесса. Не будучи в курсе тех препятствий, которые пришлось преодолеть, те, кто не принимал участия в переговорах, могут побаловать себя рассуждениями по поводу каких-то утопических целей (которые они потребовали бы оставить в покое в первый же день переговоров, если бы они сами вели их) и могут противопоставить их лежащему перед ними документу. Или они могут придираться по мелочам, выискивая стилистических блох, указывая на впечатляющие нюансы, великолепно спланированные, которые мир так и не узнал из-за их отсутствия. Я рекомендовал, чтобы помощник государственного секретаря Грин подключился к нашей переговорной команде. Никсон отказал из опасений утечек и потому, что он предпочитал иметь неизбежную конфронтацию с Роджерсом по подготовке проекта одноразово, чем изо дня в день за время переговоров. В присутствии Роджерса на встрече с Мао мне следова