. А сегодня вернулась специально, чтобы подчистить гуано.
— Вы ее действительно видели?
— А зачем видеть? Вполне хватило и того, что я слышал. Крик был такой, что самого Румпельштильцхена[381] разорвало бы пополам, а потом опять склеило.
— Она хотела адрес Калифии?
— Да, и еще газеты… Забирайте их — и валите ко всем чертям. Этот чертов развод никогда не кончится…
— А это можно взять? — Я показал на приглашение.
— Да берите хоть всю пачку! Кому они нужны? Кто по ним явился? Только тупоголовые дружки Раттиган… Которыми она подтиралась вместо туалетной бумаги, а потом комкала и бросала в нужник. «Ничего, закажем еще!» — это была ее любимая фраза. Забирайте приглашения. Найдите газеты. Как, ты сказал, тебя зовут?
— Я не говорил.
— Ну и слава богу! А теперь идите! — сказал Кларенс Раттиган.
Мы с Крамли осторожно протиснулись между башнями лабиринта, взяли из разных стопок восемь разных газет — и уже собрались выруливать к выходу, как вдруг на нашем пути вырос мальчишка с картонной коробкой в руках.
— Что у тебя там? — спросил я.
— Продукты.
— Выпивка, что ли?
— Продукты, — сказал парень. — Он все еще… там?
— И больше не приходите! — раздался голос Тутанхамона из недр газетных катакомб. — Меня все равно не будет!
— Он еще там, — сказал мальчишка, заметно побледнев.
— Три пожара и одно землетрясение! И еще одно грядет… Я его чую! — Голос мумии стал слабеть.
Мальчик поднял на нас взгляд.
— Это все вы…
Я сделал шаг в сторону, пропуская его.
— Не двигайтесь и не дышите. — Он стал протискиваться мимо нас.
Мы с Крамли перестали двигаться и дышать.
И он скрылся.
Глава 11
С божьей помощью Крамли развернул свою колымагу и умудрился съехать вниз, не сорвавшись в пропасть. Всю дорогу я сидел, вытаращив глаза.
— Только ничего не говори. — Крамли старался не смотреть на меня. — Я не хочу это выслушивать.
Я судорожно сглотнул.
— Три пожара и одно землетрясение. И еще одно грядет!
— Я же просил! — Крамли врезал по тормозам. — Оставь свои жалкие мыслишки при себе! Можешь быть спокоен, землетрясение уже началось — «Раттиган» называется. Живым точно никто не уйдет! А теперь выметайся из машины.
— Я боюсь высоты.
— Ну, тогда захлопни пасть!
Мы проехали двадцать тысяч лье под гнетом тяжелого молчания. Встали в пробку, и я решил просмотреть газеты.
— Не понимаю, — сказал я, — почему он отдал нам именно их?
— А что там?
— Ровным счетом ничего. Ноль. Пшик.
— Дай-ка сюда… — Крамли взял газету и одним глазом заглянул в нее, а другим продолжал смотреть на дорогу.
Пошел дождь.
— Эмили Старр, умерла в двадцать пять лет, — зачитал он.
Автомобиль вильнул.
— Смотри на дорогу! — крикнул я.
Он взял следующую.
— Коринн Келли разводится с фон Штейнбергом…
Он швырнул газету через плечо.
— Ребекка Стендиш в больнице, при смерти…
Еще одна полетела ему за спину.
— Женевьев Карлос выходит замуж за сына Голдуина. Ну надо же…
В уютном свете молний Крамли просмотрел еще три выпуска. Все они так же перекочевали на заднее сиденье.
— А еще клялся, что дружит с головой. Нехорошо, нехорошо…
Я снова взялся за старую прессу.
— Наверное, мы что-то пропустили. Не стал бы он хранить их просто так.
— Да брось ты… Эти коллекционеры с психами по одним дорожкам ходят. И тараканы у них общие.
— Но ведь и Констанция… — начал я и тут же запнулся. — О боже… Сядь, а то упадешь!
— Да я и так сижу, — сказал Крамли, картинно откинувшись за рулем.
— Смотри, вот здесь, на страничке светской хроники. Огромное свадебное фото. Боже мой, Констанция, на двадцать лет моложе… И рядом с ней — мумия, тот самый мужик с холма, тоже еще свеженький — и вполне ничего из себя. А по бокам — Марти Кребс, помощник Льюиса Б. Мейера и… Шарлотта К. Калифия, подпись — астролог!
— Астролог! Да еще какой. Не успела предсказать свадьбу на Маунт-Лоу — как Констанция тут же побежала подтверждать прогноз. Поищи-ка лучше раздел некрологов.
— Некроло… Ого!
— Что там еще?
— Кое-что. Ежедневный гороскоп от… Царицы Калифии!
— И какие предсказания? Ясно? Безоблачно? Идеальный день, чтобы сажать овощи или выйти замуж за придурка? Огласи.
— «Удачная неделя, удачный день. Принимайте все предложения, совершайте любые сделки».
— Ну, хорошо — гороскоп, а дальше-то что? — спросил Крамли.
— Мы должны найти эту Калифию.
— Зачем?
— Если ты не забыл, она ведь тоже помечена красным. Надо увидеться с ней, пока ничего не случилось. Крест — это же знак смерти? Так ведь?
— Не факт. Этот Тутанхамон с Маунт-Лоу еще вовсю шевелит клешнями, а его имя тоже обведено — и с крестом у него все в порядке!
— Да, но у него есть предчувствие, что кое-кто точит на него зубы, — напомнил я.
— Кто — Констанция? Эта финтифлюшка?
— Хорошо… Допустим, старик пока жив — хотя от него толку, как от козла молока… Но это не значит, что Калифию уже не убрали. Может быть, она могла бы рассказать нам больше. Надо обязательно найти ее адрес.
— Всего-то? Аллилуйя! — Крамли резко свернул на обочину и вышел из машины. — Все-таки обидно, что большинство людей не имеют привычки думать. Понятно, что Констанция не думает никогда в принципе. Но мы-то! Надо быть совсем тупыми, чтобы не попытаться поискать адрес в «Желтых страницах»!
Он перебежал улицу, зашел в ближайшую телефонную будку, быстро пролистал справочник и вырвал оттуда страницу. Через минуту он был уже возле машины.
— Телефонный номер старый, а вот адресок может пригодиться.
Он сунул мне под нос вырванную страницу. Я прочел: «ЦАРИЦА КАЛИФИЯ. Хиромантия. Френология. Астрология. Египетская некрология. Ваша жизнь в моих руках. Добро пожаловать».
И в конце — месторасположение этого гнусного вместилища зодиака.
— Итак! — сказал Крамли, который после пробежки так часто и глубоко дышал, что был близок к обмороку из-за гипервентиляции легких. — Что мы имеем? Констанция вывела нас на египетскую древнюю книгу, а книга указала на Калифию, которая велела ей выйти замуж за монстра.
— Ну, это еще неизвестно!
— Ты даже не представляешь насколько! Вот заодно все и выясним.
Он завел мотор, и мы поехали выяснять.
Глава 12
Как только мы вырулили на Бункер-Хилл к Центру парапсихических исследований Царицы Калифии, наше следствие сдвинулось с мертвой точки. Крамли едва успел бросить недобрый взгляд на парапсихическую вывеску, как я указал ему еще на одну, которая не могла его не порадовать:
ПОХОРОННОЕ БЮРО КАЛЛАГАНА И ОРТЕГИ.
Это явно его воодушевило.
— Как будто домой приехал, — сказал он и остановил свой драндулет.
Я вышел.
— Ты идешь? — спросил я.
Крамли продолжал сидеть в машине, держась обеими руками за руль и изображая, как будто мы едем.
— Куда? — сказал он, выглядывая из-за опущенного стекла. — Мы же еще не до конца съехали. В смысле, с холма. Или, думаешь, окончательно?
— Короче, ты идешь? Ты мне нужен.
— Ну и что ты встал? — Крамли уже поднимался по крутым ступенькам бетонной лестницы.
Покрытая трещинами дорожка вела к ветхому сооружению, больше похожему на клетку для птиц, чем на жилой дом.
— Пекарный цех по производству дурных предсказаний, — сказал Крамли.
Мы прошли еще немного. Встретили на своем пути сначала кошку, потом козу, а потом павлина, который стал строить нам глазки, развернув свой тысячеглазый хвост. Я постучал в дверь — и ответом мне был целый снегопад облупившейся белой краски, которая тут же украсила мои ботинки.
— А дом-то крошится прямо на глазах, — заметил Крамли. — Как бы весь не раскрошился.
Я постучал еще раз — осторожно, одними костяшками. За дверью раздался звук, как будто кто-то передвигает по паркету огромный железный сейф. В дверь что-то бухнуло.
Я занес руку, чтобы постучать еще раз, но в этот момент противный голос произнес:
— Иди отсюда!
— Но я…
— Иди!
— Ради бога, пять минут… Четыре, две, одну! Мне нужна ваша помощь.
— Нет, — проскрипел голос, — это мне нужна ваша помощь.
Мой мозг лихорадочно перебирал карточки в архивах, пока не наткнулся на мумию.
— Вам что-нибудь известно о происхождении слова «Калифорния»? — прошамкала она.
Я повторил ее вопрос.
За дверью повисло гробовое молчание, а затем голос прошипел:
— Черт знает что…
По очереди проскрежетали три замка.
— Этого никто не знает, про Калифорнию. Никто.
В двери появилась щель.
— Ладно, давайте… — сказал голос.
Из щели высунулась ладонь, похожая на мясистую морскую звезду.
— Кладите свою!
Я накрыл ее ладонь своей.
— Переверните.
Я перевернул руку ладонью вверх, и она сжала ее, как в тисках.
— Расслабьте.
Она помяла мою руку, затем большим пальцем прощупала линии на ладони.
— Не может быть, — прошептала она.
Обследовала бугорки, расположенные под пальцами.
— Так и есть, — со вздохом сказала она.
А потом добавила:
— Вы помните свое рождение.
— Откуда вы узнали?
— Вы же седьмой сын седьмого сына!
— Ничего подобного, — сказал я, — я один в семье, у меня нет братьев.
— Боже! — Ее рука дернулась. — Вы будете жить вечно!
— Никто не…
— А вы будете. Не само ваше тело, а то, что вы делаете. Чем вы занимаетесь?
— Вообще-то, моя жизнь у вас в руках…
Она издала смешок.
— Понятно. Актер? Нет… Внебрачный сын Шекспира.
— У него не было сыновей.
— Значит, Мелвилла[382]. Внебрачный сын Германа Мелвилла.
— Было бы неплохо.
— Так оно и есть.
Я услышал, как от двери со скрипом отъехало что-то тяжелое, после чего она медленно отворилась.