– Ты, – прошептал он, дыша ей прямо в лицо. – Ты влезла мне в голову.
Дак нашёл источник шума океана. Это и впрямь был океан.
По крайней мере, так ему казалось. Самого океана он не видел. Океан был чёрный, как и всё вокруг. Но он пах солью. И двигался, как должна двигаться огромная масса воды, то подступая к самым ногам Дака, то вновь отступая. Но мальчик ничего не видел.
Дак объяснял себе, что снаружи ночь, там, за выходом из пещеры. Поэтому он ничего и не может видеть. Теперь уже стало очевидно, что он в морской пещере, пещере, которую пробила в земле вода за долгое, долгое время. А значит, отсюда должен быть выход.
Дак представил себе, как пещера выводит его на пляж у «Вершин». Или ещё куда-нибудь неподалёку. Как бы то ни было, ключевое слово здесь: выводит.
Должна вывести.
– Ты всё повторяешь «должна», словно это как-то поможет, – сказал он.
– Нет, не повторяю, – возразил он сам себе. – Я только думал об этом, но вслух не произносил.
– Отлично. Теперь я спорю сам с собой.
– Не совсем, я просто размышляю вслух.
– Ну, тогда постарайся побольше думать и поменьше спорить.
– Эй, я тут торчу уже часов сто! Я даже не знаю, день сейчас или ночь. Кажется, прошло уже дня три!
Он наклонился и прикоснулся к песку. Вода текла сквозь пальцы. Холодная. Но всё вокруг было холодным. Дак уже давно замёрз. Когда не видишь, куда идёшь, идти приходится медленно.
Дак коснулся пальцев языком. Определённо солёные. Так что – да, это океан. А значит, да – эта пещера выходит в океан. А значит, остаётся большой вопрос: почему он не видит совсем никакого света?
Дак дрожал. Было так холодно. Он так проголодался. Его мучила жажда. И страх.
И вдруг Дак почувствовал: он здесь не один.
Этот шорох был не похож на плеск воды. Совершенно не похож. Звук был явно сухим. Словно кто-то растирал в ладонях опавшие листья.
– Эй! – окликнул Дак.
– Нет ответа, – прошептал он сам себе.
– Знаю, я слышу. В смысле, ничего не слышу. Тут кто-то есть?
Снова шорох. Звук доносился откуда-то сверху. За ним последовал писк, мягкий, но отчётливый. Теперь, когда от глаз не было никакой пользы, Дак не упускал ни единого звука. Слух – это всё, что у него осталось. Если что-то издавало звук, он это слышал. А что-то издавало звук.
– Вы летучие мыши? – спросил Дак.
– Ну да, будь это летучие мыши, они бы обязательно ответили.
– Мыши. Мыши – это не проблема, – бормотал он.
– Раз тут есть мыши, значит, откуда-то они прилетели, так? Мыши не могут всё время сидеть в пещере. У них должен быть выход наружу, чтобы вылетать на охоту и… и пить кровь.
Дак застыл, ожидая нападения летучих мышей. Он бы этого даже не увидел. Но, если они набросятся, он прыгнет в воду. Да. Или… или разозлится и начнёт опять проваливаться сквозь землю и будет сидеть там в безопасности.
– Ага, шикарный план: похоронить себя заживо.
Мыши – если это были они, – не проявили никакого интереса к идее нападения и высасывания его крови. Так что Дак вернулся к вопросу, что же делать дальше. В теории он мог бы нырнуть в воду и выплыть в океан.
В теории. В реальности же он не видел и собственной ладони, даже если поднести её к лицу.
Он присел в сухом углу пещеры, подальше от воды. К тому же, в этом месте странных шорохов было поменьше.
Мальчик дрожал, обхватив себя руками.
Как так получилось, что он оказался здесь? Он никогда не делал никому ничего плохого. Он даже не был плохим – самый обычный ребёнок. Такой же, как все остальные дети. Он просто хотел сидеть в Интернете, играть в игры, смотреть телевизор и слушать музыку. Хотел читать комиксы. И вовсе не хотел проваливаться под землю.
И вообще, что это за идиотская сверхспособность?
– Утопающий, – бормотал Дак.
– Тяжеловес, – продолжал он перечислять.
– Человек-дрель.
Тут не было ни единого шанса поспать. Но Дак смог. В течение худшей ночи за всю свою жизнь Дак Чжан то проваливался в странный кошмар, то выбирался из него; засыпал, снова просыпался, балансировал между сном и явью, отчего ему казалось, будто он медленно сходит с ума. Ему снилась еда. В какой-то момент ему приснилось, будто за ним гонится кусок пиццы, хочет его съесть. И Даку хотелось, чтобы у пиццы это получилось.
Наконец, он проснулся и увидел…
Увидел!
Свет был туманный, но достаточно яркий.
– Эй! Я снова вижу! – закричал Дак.
Первым делом он увидел, что пещера выходит не на поверхность. Вход в неё скрывался под водой. Оттуда и шёл свет, проходящий сквозь голубовато-зелёный водный фильтр. До выхода вряд ли было очень далеко, наверное, не больше сотни футов, но, чтобы туда добраться, придётся нырять.
Во-вторых, пещера оказалась больше, чем предполагал Дак. Она расширялась настолько, что в ней можно было бы поставить пять или шесть школьных автобусов, и ещё осталось бы место.
В-третьих, он увидел летучих мышей.
Мыши свисали с потолка пещеры. У них были кожистые крылья и жёлтые мигающие глаза. Тысячи летучих мышей собрались в одну кучу.
И пристально смотрели на мальчика.
И только тогда он понял: мыши не остаются в пещере всю ночь, по ночам они охотятся, а днём прячутся.
Кроме того, обычно они не бывают голубого цвета.
И вдруг мыши начали падать с потолка, расправляя крылья. Дака окружило торнадо из кожистых крыльев.
Он нырнул в воду. Холодную, как лёд. И устремился вперёд и вниз, к свету. Под водой куда безопаснее, даже несмотря на акул, медуз или…
Вода вокруг него вспенилась и забурлила.
Дак закричал, пуская изо рта пузыри.
Тысячи летучих мышей плыли рядом, проплывали мимо, вертелись вокруг в водяном смерче, били его мокрыми крыльями, которые вдруг стали больше напоминать плавники.
Дак захлёбывался солёной водой, в панике отбивался руками и ногами.
Спустя пятнадцать секунд у него в лёгких закончился воздух. Но выхода ещё не было видно. Может, повернуть назад?
Он остановился. Замер. А хватит ли воздуха, чтобы доплыть обратно? А потом что? Учиться жить в пещере?
Отталкиваясь ногами, Дак пробивался вперёд, сам уже не зная, куда плывёт. Туда или обратно?
Или просто плавает по кругу?
Наконец, он выплыл. Его голова оказалась над поверхностью воды, а десять тысяч летучих мышей выскочили за ним, покружились над головой, а потом нырнули обратно в море в сотне ярдов от него.
До берега было недалеко. Нужно просто доплыть. Пока водные летучие мыши не вернулись.
– Только не сходи с ума, – бормотал Дак. – Сейчас не время тонуть.
Глава 982 часа, 38 минут
НАСТУПИЛО УТРО. Автобусы выстроились на площади. За рулём одного из них сидел Эдилио, зевая во весь рот. Эллен, начальница пожарной охраны, была за рулём другого. Маленькая, тёмненькая, очень серьёзная девочка. Сэм ни разу не видел, чтобы она улыбалась. Эллен казалась очень толковой, хотя особо серьёзных испытаний на её долю пока не выпадало. Но водить она умела хорошо.
К несчастью, ни у Эллен, ни у Эдилио в автобусах не набралось достаточно детей – везти было некого.
Астрид с Малышом Питом стояли неподалёку – моральная поддержка, подумал Сэм.
– Думаю, двух автобусов будет многовато, – сказал Сэм.
– Можно было бы обойтись и минивэном, – согласилась Астрид.
– Да что с ними не так? – вскипел Сэм. – Я сказал, нам нужна сотня человек, а пришло сколько, тринадцать? Пятнадцать?
– Это всего лишь дети, – сказала Астрид.
– Мы все дети. И мы все скоро станем голодными детьми.
– Они привыкли, что учителя или родители приказывают им, что делать. Ты должен быть более прямолинейным. Типа: «Эй, детишки, за работу. Живо», – она на секунду задумалась, а потом добавила: – «Иначе…»
– Иначе что? – спросил Сэм.
– Иначе… не знаю. Мы не должны никому позволить умереть с голоду. Если можем. Я не знаю, что – «иначе». Я знаю только одно: от детей нельзя ожидать, что они сами начнут действовать правильно. В смысле, когда я была маленькой, мама давала мне золотую звёздочку, когда я вела себя хорошо, и забирала, когда не очень.
– И что я должен делать? Запретить трём сотням ребят, живущим в семнадцати или девятнадцати разных домах, смотреть DVD? Отобрать айподы?
– Быть папочкой трёх сотен детишек нелегко, – признала Астрид.
– Я им не папочка, – почти прорычал Сэм. Очередная бессонная ночь в длинной череде аналогичных не лучшим образом сказывалась на настроении. – Я должен быть мэром, а не отцом.
– Эти дети не видят разницы, – заметила Астрид. – Им нужны родители. Поэтому они равняются на тебя. И на Маму Мэри. И даже на меня иногда.
Малыш Пит выбрал именно этот момент, чтобы взлететь в воздух. Он поднялся всего на фут, дюймов на восемнадцать, и завис, руки поплыли наверх, пальцы ног были направлены вниз.
Сэм сразу это заметил. В отличие от Астрид.
– Какого…
Сэм глазел на Пити, мигом забыв о пустых автобусах.
Малыш Пит парил в воздухе. Его неизменный спутник, геймбой, упал на землю. Прямо перед ним, всего в нескольких футах, что-то начало материализоваться.
По размеру это было не больше самого Малыша Пита. Красное, блестящее, украшенное золотом тело в виде кегли, и на нём кукольное лицо с безжизненными глазами.
– Нестор, – сказал Малыш Пит, он казался почти счастливым.
Сэм узнал её. Такая матрёшка стояла на комоде в комнате Малыша Пита. Русская игрушка: несколько одинаковых кукол – вернее, их оболочек, – которые вкладываются одна в другую. Сэм не знал, сколько их всего. Как-то раз он спросил о них Астрид. Выяснилось, что это московский сувенир, который прислал их дядя, любитель путешествий.
Матрёшка предназначалась в подарок Астрид, но Малыш Пит немедленно вцепился в неё. И даже дал ей имя: Нестор. А поскольку Малыш Пит нечасто играл в игрушки, Астрид позволила ему забрать её себе.
– Нестор, – повторил Малыш Пит, но теперь уже с сомнением, озадаченно.