Он вскинул пистолет. Тяжесть оружия в руке придавала уверенности. Он убедился, что пистолет заряжен. Большой палец на предохранителе. Указательный на спусковом крючке, в точности так, как он учил своих новобранцев.
Эдилио прислушался, но ничего не услышал.
– Почему мы остановились? – спросил он Орсе.
– Уже достаточно близко, – прошептала она. – Я…
Эдилио повернулся назад.
– Что такое?
То, что он увидел, его шокировало. Глаза Орсе были широко раскрыты, поблескивающие белки обрамляли зрачки со всех сторон.
– Что с ней? – дрожащим голосом спросил Клоп.
– Орсе. Ты в порядке? – спросил Эдилио.
Вместо ответа девочка издала такой нечеловеческий стон, что Эдилио не сразу понял, что звук исходит от неё. Стон, казалось, шёл из самой груди, слишком глубокий для этой хрупкой девочки. Больше похоже на животный рык.
– Девчонка спятила, – простонал Клоп.
Орсе задрожала. Дрожь усиливалась, и вот девочку уже трясло – спазмами, словно человека под электрошоком. Язык вывалился у неё изо рта, она закашлялась.
Орсе укусила собственный язык. Словно хотела отгрызть его.
– Эй! – Эдилио открыл бардачок и принялся судорожно выкидывать оттуда всё: отвёртка, фонарик, цифровой индикатор давления в шинах. Он схватил индикатор и полез на заднее сидение.
– Держи её! – крикнул он Клопу, который вместо этого съёжился.
Эдилио схватил девочку за волосы – больше он ничего не мог сделать одной рукой, – намотал их на кулак, чтобы держать покрепче, дёрнул её голову к себе и сунул индикатор давления ей между зубов.
Её челюсти сжались так сильно, что пластиковый корпус индикатора затрещал. Изо рта Орсе побежала кровь, но её зубы больше не смыкались на языке.
– Держи это у неё во рту! – крикнул Эдилио Клопу.
Клоп просто смотрел, парализованный шоком.
Эдилио выругался и сказал:
– Делай, что сказано, или клянусь, я пристрелю тебя!
Клоп сбросил с себя оцепенение и обеими руками схватил голову Орсе.
Эдилио включил заднюю скорость и стал съезжать вниз по тропе так быстро, как это было возможно. Койотов он заметил только когда почувствовал толчок и услышал собачий визг боли.
Держа руль одной рукой и крича от страха, Эдилио влетел на джипе прямо в насыпь. Он поддал газу, затем отъехал на несколько футов, чтобы осмотреться, снова надавил на газ, тормоза взвизгнули – и перед ним возникла огромная оскаленная морда. Койот щёлкал зубами, вгрызаясь в пластик.
Эдилио прицелился наудачу и выстрелил. Он выстрелил короткой очередью, вылетело всего пять пуль, но этого хватило, чтобы превратить голову койота в красное месиво.
Подпрыгивая, они ехали назад, вниз по тропе, громыхая и раскачиваясь. Эдилио с трудом удерживал руль.
Вдруг они оказались на плоской поверхности. Эдилио выкрутил руль как раз тогда, когда два койота бросились под машину. Удар оказался таким сильным, что покрытие автомобиля вдавилось внутрь и ударило Эдилио по руке, отчего он выпустил руль и потерял управление.
Но его нога по-прежнему оставалась на педали газа, и он вдавил её в пол. Джип понёсся прямо на здание. Эдилио схватился за руль, ударил по тормозам, машину занесло и дважды развернуло по кругу, а затем двигатель взревел, и они поехали прочь из призрачного города.
Стая койотов какое-то время бежала следом, но потом они отстали, как будто поняв, что им никогда не догнать автомобиль.
Клоп всё ещё крепко держал голову Орсе. Но она больше не издавала звуков – теперь казалось, девочка хочет, чтобы её отпустили.
– Отпусти её, – приказал Эдилио.
Клоп освободил Орсе.
Она вытерла кровь тыльной стороной кисти. Эдилио нашёл тряпку в недрах бардачка и протянул девочке.
– Оно велело мне откусить собственный язык, – выдохнула она, наконец.
– Что? – резко переспросил Эдилио. – Что? Кто?
– Он. Это существо. Он сказал мне откусить язык, и я не могла сопротивляться, – крикнула Орсе. – Он не хотел, чтобы я вам рассказывала.
– Что рассказывала? Что? – не унимался Эдилио, он был в отчаянии и не понимал, что происходит.
Орсе сплюнула кровь на пол джипа. Затем снова вытерла губы тряпкой.
– Он голоден, – сказала она. – И хочет, чтобы его накормили.
– Нами? – воскликнул Клоп.
Орсе уставилась на него. А потом искренне рассмеялась.
– Нет. Не нами. Ай. Мой язык.
– Но чем тогда? Чем?
Не обращая внимания на Клопа, Орсе обратилась к Эдилио.
– У нас мало времени, – сказала она. – Еда уже на подходе. Люди несут ему еду. А насытившись, он окрепнет, и потом использует её.
– Использует кого? – спросил Эдилио, хотя уже знал ответ.
– Я не знаю её имени. Девушку. Которая лечит прикосновением руки. Он использует её, чтобы получить ноги и руки. Она даст ему тело. Сейчас он слаб, – добавила Орсе. – Но если он получит то, чего хочет… тогда вам никогда не удастся его остановить.
– Голод во мраке, – сказал Малыш Пит.
Он уже лежал под одеялом, но глаза были широко открыты.
– Знаю, Пити. – Мы все хотим есть. Но тут не так уж и темно, – устало сказала Астрид. – Ну же, пора в кроватку. Спать пора.
Ночь и утро выдались очень длинными. Ей хотелось поскорее уложить Пита и самой немного поспать. Она с трудом держала голову. В доме без электричества больше не работали кондиционеры и было жарко. Жарко и душно.
Нервный срыв Сэма потряс её до глубины души. Она жалела его. Но ещё сильнее был страх. Сэм – единственная защита Пердидо-Бич от злобных психопатов: Кейна, Дрейка и Дианы.
Единственная защита для Малыша Пита и самой Астрид.
Но он не выдерживал. ПТСР, предположила Астрид, посттравматическое стрессовое расстройство. Такое бывает у солдат, которые слишком долго участвуют в сражениях.
Наверное, у каждого в УРОДЗ имелось это расстройство, в той или иной степени. Но никто, кроме Сэма, не был в самом центре каждого противостояния, каждого нового ужаса, и ни на кого не вываливали без конца всё новые и новые подробности. У Сэма не было отдыха. Не было перерывов.
Она вспомнила, как Квинн смеялся над тем, что Сэм никогда не танцует. Она любила Сэма, но признавала, что отдыхать у него получается паршиво. Что ж, если у неё будет шанс, она поможет ему найти способ.
– Ему страшно, – сказал Малыш Пит.
– Кому?
– Нестору.
Нестором звали матрёшку, которую Сэм случайно сломал.
– Мне жаль, что Нестор сломан. Засыпай, Пити.
Она склонилась над братом, чтобы поцеловать в лоб. Конечно, он не ответил. Не обнял её, не попросил почитать сказку и не сказал ничего вроде: «Эй, сестрёнка, спасибо, что заботишься обо мне».
Он говорил только о том, что было в его голове. Внешний мир не значил для него ничего или значил совсем мало. Включая Астрид.
– Люблю тебя, Пити, – сказала она.
– Она у него, – сказал Малыш Пит.
Астрид была уже у двери, когда до неё дошёл смысл последней фразы.
– Что?
Пит закрыл глаза.
– Пити. Пити, – Астрид села рядом с ним и положила руку ему на щёку. – Пити… Нестор разговаривает с тобой?
– Ему нравятся мои монстры.
– Пити. А… – она не знала, как сформулировать вопрос. Её мозг кипел. Она была измотана до предела. Астрид легла рядом с братом и прижала к себе его отстранённое тельце.
– Расскажи мне, Пити. Расскажи мне о Несторе.
Но Малыш Пит уже уснул. А через несколько секунд уснула и Астрид.
И именно во сне кусочки головоломки стали складываться воедино.
Глава 3502 часа, 53 минуты
ДВАДЦАТЬ ОДИН ЧАС без еды. Ни крошки во рту.
И вряд ли еда вдруг откуда-то появится.
В животе у Джека больше не урчало и не булькало. Желудок скручивали спазмы. Боль накатывала волнами. Каждый спазм длился около минуты, а потом утихал в течение часа. Потом наступала передышка, которая тоже длилась час, иногда полтора. Но боль возвращалась, и она была сильнее, чем в прошлый раз. И длилась дольше.
Всё это началось спустя примерно двенадцать часов. Он был голоден и до этого, голоден уже давно, очень давно, но это было совсем другое. Его организм больше не говорил: «Эй, давай поедим». Он говорил: «Сделай что-нибудь: мы умираем от голода».
Новый приступ боли только начинался. Джека это пугало. Он не очень хорошо переносил боль. А эта боль была даже хуже боли в ноге. Та боль была внешней. А эта шла изнутри.
– Эй, ты ещё не закончил? – спросил его Кейн. – Получилось, Джек?
Джек поколебался. Если он скажет да, то начнётся следующий уровень его кошмаров.
Если скажет нет, они так и будут сидеть здесь, сидеть и сидеть, пока все не умрут с голоду.
Джек не хотел говорить да. Теперь он знал, что замышляет Кейн. И не хотел говорить да.
– Я могу это сделать, – сказал Джек.
– Ты можешь сделать это сейчас?
– Я могу вытащить из кучи один топливный стержень, – сказал Джек.
Кейн пристально смотрел на него. Словно это был не тот ответ, которого он хотел.
– Ладно, – негромко сказал Кейн.
– Но мне придётся отключить контроль над всеми стержнями. Это остановит реакцию, а значит, всё электричество вырубится.
Кейн кивнул.
Диана сказала:
– Хочешь сказать, электричества не будет нигде? Не только в Пердидо-Бич?
– Пока кто-нибудь снова не запустит реактор, – сказал Джек.
– Да, – проговорил Кейн отстранённо, словно его мысли были где-то в другом месте.
– Я могу вытащить топливный стержень. Его длина двенадцать футов. В нём содержатся гранулы урана-235. Это такая длинная, тонкая емкость с камешками. И очень радиоактивная.
– Таков твой план? Прикончить нас? – спросила Диана.
– Нет. Стержни переносят в специальных свинцовых контейнерах. Они не полностью защищают от изучения, но нам на короткий срок будет достаточно. Если…
– Что – если? – спросил Кейн.
– Если только защита не повредится. Например, ты её уронишь.
– И что тогда? – спросила Диана.
– Тогда мы все получим огромную дозу радиации. Она невидима, но это всё равно, что кто-то расстреляет нас крохотными пулями. Проделает миллионы ран в наших телах. Мы заболеем. У нас начнут выпадать волосы. Нас начнёт тошнить. Потом пойдут опухоли. И мы умрём.