– Пока нет, – сказала Суламифь. – Спасибо. Тут один человек… посмотри его.
– Женщина?
– Мужчина.
– Откуда у тебя мужчина? – раздул ноздри Арик.
– Какая тебе разница? Я подозреваю, что у него что-то сломано – нос или ребра.
– Откуда он взялся? – повысил голос Арик.
– Знакомые попросили… присмотреть.
– Странно это все, – обиженно произнес Арик. – Тайны, секреты… Я тебя давно предупреждал.
– Не будь занудой! – сказала Суламифь. – Идешь? Он в гостиной на диване спит.
– Спит? – Арик был потрясен. – Почему мужчина спит у тебя на диване?
– А ты хотел, чтобы я положила его у себя в спальне? – спросила она.
– Ничего я не хотел! Но я все-таки не понимаю… – настаивал он. – Я не понимаю! Может, объяснишь…
– Арик, прекрати!
Она повернулась и пошла в гостиную. Он, скрепя сердце, пошел следом.
В гостиной он подтащил стул к дивану, уселся и скорбно уставился на спящего Шибаева. Суламифь стояла рядом, тоже смотрела на гостя. Он, не подозревая ни о чем, продолжал спать, слегка всхрапывая.
– Кто это? – Арик подозрительно взглянул на Суламифь.
– Ты же видишь. Человек.
– Вижу. Твой… знакомый?
– Да, мой знакомый. Еще вопросы?
– Я не знал, что у тебя такие знакомые, – горько сказал Арик.
– Какие «такие»? – Суламифь начала терять терпение.
– С большой дороги.
– Арик, не надо пить мою кровь! Я попросила тебя как человека посмотреть его. Ну так и будь человеком!
– Кто это его? Ты хоть знаешь, в чем он замешан?
– Не знаю и знать не хочу! Упал с велосипеда. Тебе не один хрен?
– Можно подумать, – саркастически ответил Арик. – Я бы на твоем месте вызвал полицию. Может, он убил кого-нибудь.
– Арик, не морочь мне голову! – повысила голос Суламифь. – Мне в жизни только полиции не хватало. Он убил? Это его убили! Живого места нет! – Она сдернула с Шибаева простыню.
– С велосипеда? – иронически повторил Арик, присматриваясь.
– Арик! – прикрикнула она.
– Рентген нужен, – заметил он.
– Нет у меня рентгена! Понимаешь, нету! Или ты его посмотришь, или… – Возмущенная, она не закончила фразы.
– Разбуди его хотя бы, – сдался недовольный Арик.
Суламифь потрясла Шибаева за плечо. Тот даже не пошевелился. Она потрясла сильнее. Он раскрыл бессмысленные глаза. Вернее, один глаз. Другой заплыл и не открывался. Увидел незнакомого человека, перевел взгляд на Суламифь. Она кивнула, все, мол, в порядке.
– Это врач.
Шибаев не мог не ухмыльнуться, вспомнив, что Грег упоминал о гинекологе. Он узнал Арика – тот был в ресторане с Суламифью. Печальный вислый нос, общая унылость облика. Бойфренд.
– Я в порядке, – сказал он и попытался встать. Боль в груди бросила его назад. В затылке забухал знакомый паровой молот.
– Лежите! – велел Арик строго. – Сразу могу сказать – сломан нос, ребра, возможна потеря зрения, множественные ушибы, – он загибал пальцы, рассматривая Шибаева выпуклыми глазами. – Несомненно есть внутреннее кровотечение. Повреждены печень, селезенка, почки, вывихнута челюсть… нижняя. Вам больно говорить?
– Не очень, – ответил растерянно Шибаев. – Вы уверены, доктор?
Как все нормальные мужики, он предпочитал держаться как можно дальше от врачей, перехаживая простуды и грипп на ногах. Раньше он периодически проходил медицинские комиссии, всякий раз с удовлетворением убеждаясь, что здоров, как жеребец. Оглушенный диагнозом, он переводил взгляд с Арика на Суламифь.
– Да, еще сотрясение мозга, – добавил гинеколог. – Возможно, гематома. Кровь есть в моче?
Побагровевший Шибаев только головой мотнул – нет!
– Что ты несешь? – вскрикнула Суламифь. – Ты еще скажи, что он уже покойник!
Арик выразительно пожал плечами. Это дело времени, казалось, говорил этот жест. Он нагнулся над Шибаевым, пристально уставясь в его здоровый глаз.
– Может, рентген у тебя сделать можно? – спросила осторожно Суламифь.
– У меня? – Арик изумленно выпрямился, перевел взгляд на нее.
– Ладно, забудь, – бросила она. – Ты можешь сказать, что с ним? Конкретно.
– Откуда я знаю? Упал с велосипеда, сама же говорила. – В тоне его слышалась горькая ирония.
– Ну хоть что-нибудь можешь сказать? Ты же врач! И не надо пугать!
– Если в моче нет крови, то, возможно, почки не задеты, – признал нехотя Арик. – Хотя… – тут же спохватился он, – поручиться не могу. – Ребра… – Он ткнул длинным пальцем в грудную клетку Шибаева, тот вздрогнул. – … возможны переломы или трещины. Я настаиваю на стационаре и отказываюсь брать на себя ответственность. – Он поднялся и, не глядя на Шибаева, направился к выходу.
– Арик, не морочь мне голову, – возмутилась Суламифь ему вслед. – И не вы… делывайся! Я сейчас! – бросила она Александру и поспешила за бойфрендом.
На кухне Арик уселся на свой табурет с кокетливой плоской золотой подушечкой, привязанной ленточками к ножкам.
– Кофе? – спросила Суламифь.
Арик не пил кофе, берег сердце. Он укоризненно посмотрел на нее и промолчал.
– Ромашковый? – спросила она. Достала литровую Арикову кружку, синюю, с улыбающейся кошачьей мордой. Себе налила кофе, достала сигарету. Арик неодобрительно взглянул на нее, но промолчал.
Чайно-кофейная церемония проходила в гробовом молчании. Арик жаждал объяснений и извинений, но Суламифь, раздувая ноздри, молча курила и между затяжками отхлебывала кофе. Вконец обиженный Арик поднялся, хотя было еще совсем рано. Суламифь, к его неудовольствию, не стала протестовать и не спросила, куда это ему так спешно понадобилось. В прихожей Арик долго надевал плащ, тщательно заматывался шарфом. Суламифь молча смотрела, сложив руки на груди, – воинственная женская поза, говорящая о полном отсутствии взаимопонимания. Когда за Ариком закрылась дверь, она погасила свет и застыла посреди прихожей. «Ну и хрен с тобой!» – сказала в пространство. Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.
Оставшись один, Шибаев достал из-под подушки свой мобильник и набрал номер.
– Инга, – сказал он, задыхаясь от волнения, ощущая ее якорем, удерживающим его в жизни.
– Сашенька! – вскрикнула она шепотом и замолчала.
– Я не звонил… не получалось, – сказал Шибаев, преодолевая комок в горле.
– Сашенька, я чуть с ума не сошла, – она продолжала шептать, и он словно видел, как она прикрывает ладошкой трубку. – Что случилось? Где ты? В твоей гостинице мне сказали, ты съехал.
– Просто нашел другую, – ответил Шибаев. В глазах щипало, что его удивило. Он вспомнил, как дулся на нее… словно Арик… честное слово! Чувствуя себя последней скотиной, он сказал: – Инга, ничего не выдумывай, все в порядке.
– Правда? – спросила она. – Почему ты не звонил? И твой мобильник был выключен. Я не могла найти себе места, утром ушла с работы, бродила по парку – тут у нас Центральный парк рядом, все из рук валится… – Она говорила возбужденно, как в бреду, и по-прежнему шепотом. – Сашенька! Ши-Бон, я так боялась, я не знала, куда бежать. Я все время боюсь за тебя! Я думала, ты уехал…
– Инга, – перебил ее Шибаев. – Послушай, Инга! Ты меня слышишь? – Ему хотелось прекратить ее горячечный шепот, от которого у него разрывалось сердце.
Но она все говорила, страх за него сменился облегчением, ей хотелось выговориться. Шибаев слушал, смирившись, закрыв единственный глаз. Она вдруг заплакала и замолчала.
– Инга, успокойся! Какая ты у меня глупая, что со мной могло случиться? Через пару дней я встречусь с человеком, он возвращается в Нью-Йорк, поговорим и разбежимся. Не придумывай ничего. Тут просто курорт, хожу по музеям, ты же знаешь. – Он хмыкнул. – Как ты?
– Хорошо, – ответила она неуверенно.
– Я позвоню, буду звонить. Я люблю тебя, слышишь? Все будет хорошо!
– Правда?
– Обещаю. – Он чувствовал, что Инга улыбается.
– Я тоже люблю тебя! Знаешь, я все время смотрю наши летние фотографии… там, на озере. Я думаю, это были самые прекрасные дни моей жизни. Ши-Бон, я так тебя люблю! Прости меня…
– Приглашаю тебя на озеро зимой, – сказал Шибаев, морщась от своего фальшиво-бодрого голоса. – И летом… И осенью.
– Спасибо, – прошептала она. – Звони мне, ладно?
Шибаев откинулся на подушку. Он представлял себе ее громадные серые… синие… глаза, теплые прядки светлых волос, сверкающее на солнце ленивое Магистерское озеро, как символ свободы, развалюху Алика Дрючина… и никого вокруг?
Он не слышал, как вошла Суламифь, и вздрогнул, почувствовав на плече ее руку.
– Вставай, Александр, – сказала она. – Кушать подано. Или ты сюда хочешь?
Шибаев прикрыл ладонью ее руку.
– Спасибо, Мита. Я встану.
Хватаясь одной рукой за спинку дивана, опираясь другой на хлипкий кофейный столик, он с трудом встал. Знакомая боль проснулась в затылке, но была она уже не как паровой молот, а, скорее, как капающий равномерно кран: «кап-кап-кап» вместо оглушающего «бух-бух».
– Тебе надо кушать побольше, – приговаривала Суламифь, втирая в физиономию Шибаева резко пахнущую мазь. – Это от синяков, и отек снимает, мне в аптеке сказали. Арик… Ты извини, я хотела, как лучше. Все-таки, врач… Шмак!
– Он ревнует вас, – пробормотал Шибаев, не зная, как к ней обращаться – на «ты» или на «вы». Он отдавался мягким ее рукам, чувствуя ее тепло, прислушиваясь больше к звуку ее сипловатого голоса, чем к смыслу сказанного. От нее пахло пряными духами, которые он уже научился узнавать.
– Арик дурак, – ответила Суламифь. – Куда я денусь? – Она, видимо, намекала на свой возраст – без горечи, без надрыва.
– Вы очень красивая женщина, Мита, – пробормотал Шибаев, и она легонько шлепнула его пальцами по губам.
– Арик – порядочный… – сказала она, оправдываясь. – Хороший, честный… умный. Но такая зануда, что никаких сил нету. Не кури, не играй в карты… А я, поверишь, как сяду за стол – у нас своя компания – так все на свете забываю. И в Атлантик-сити, и в Лас-Вегас в прошлом году… еле вытащила его, ни за что не хотел! Мы уже три года вместе. Знаешь, сколько тут всякого дерьма? Если бы не бизнес, я бы давно уехала на юг, в тепло.