романтический эскиз в 2-х картинах
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
ДАМА В ГОЛУБОМ
КАВАЛЕР В ФИОЛЕТОВОМ
СЛУЖАНКА (лицо без речей)
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК
КАРТИНА 1-Я
Часть стены картинной галереи. На ней висит портрет «ДАМЫ В ГОЛУБОМ» художника Сомова, на фоне старинного парка. В глубине – в дымке – мраморный водоем и скамья, на которой сидит в задумчивости КАВАЛЕР В ФИОЛЕТОВОМ. МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК в костюме наших дней стоит перед картиной, упоенный ее созерцанием.
Который раз уже стою я
Пред этой «Дамой в голубом»,
Любуясь, грезя и горюя
О романтическом былом
И женщине эпохи дальней, —
Прекрасной, как ее портрет,
Что всех мечтаний идеальней…
О женщине, каких уж нет!
Ее, ее лишь ждем всегда мы,
Чтоб верно и светло любить…
О вы, печальнейшая дама,
Когда б могли живой вы быть!
Безумец! Не всегда картиной
Была я, дама в голубом…
Жила я и словам мужчины
Внимала… чтоб страдать потом!
Что сделало меня печальной?
О, в эту тайну посвящен
Лишь этот водоем овальный,
И этот парк, и он! и он!
(Указывает на КАВАЛЕРА)
К признаньям сим не приготовясь,
Замолкли вы, вздыхатель мой.
Узнайте ж горестную повесть, —
И не тревожьте мой покой!
Слышится томный далекий мотив Ланнеровского вальса.
(Совсем оживает, глубоко вздыхает и обмахивается платком, как будто только что покинув бальную залу)
Сколь свет мне кажется несносным!
Сколь тягостен раут порой!
Там – жаркий зал с паркетом лосным!
Прелестниц набеленных рой
И раззолоченная челядь…
А здесь – так пахнет резедой,
И иволга так томно трелит…
О, ежели б побыть одной!
Увы! Идут уже…
Графиня!
Здесь повстречать вас счастлив я.
Надеюсь, – вам, хотя бы ныне,
Угодно выслушать меня?
ДАМА В ГОЛУБОМ молчит в замешательстве.
Сколь вам известно, уж три года
Я вас люблю, тоской томясь…
Ни путешествия, ни воды
Не лечат этой страсти!
Князь!
Не гневайтесь! О, мне святыни,
Не только вы: ваш веер, зонт,
И кринолин ваш светло-синий,
И пена раздушенных блонд!
Опаснейшим из фешенэблей
Слывете вы… То знать не мне ль?
Красавиц наших честь колебля,
Вы видите в том жизни цель!
Да, точно был я волокитой,
Но в том не женщины ль виной?
Я влекся к ним с душой раскрытой —
И видел, Бог мой, пред собой
Кокеток, ветрениц, жеманниц!
А я, хоть с виду зол, устал,
Слегка поэт, гегелианец…
Вы ж – ангел! Вы мой идеал!
Но, сударь мой… Дерзки почти вы.
А узы брака… Мой супруг…
Поверьте, я порой счастлива!
Нет, я не верю вам, мой друг!
Ваш муж, что день, пошлей и старей.
То – фавн без рожек и копыт! —
Спит на приемах государя,
Зато в балете уж не спит!
Ах, вы бледней жасминов стали!
Дозвольте же…
(Хочет ее поддержать)
Довольно, князь.
Несчастна я – вы угадали.
Но, к вам в объятия склонясь,
Была б счастливей ли?
О, Нелли!
Поймете ль вы меня, Кирилл?
Люблю я белый цвет камелий,
И трепет мотыльковых крыл,
Мечтательства о страсти вечной,
Романы томные Жорж Санд
И… гордость женскую, конечно!
Забвенье ж – ваш мужской талант.
Забудьте же меня! Уйдите!
Что вам в отчаянье моем?
Жестокая! Иль вы хотите
Быть вечно дамой в голубом —
Для всех, для всех недостижимой,
Не милостивой ни к кому?!
Друг! Буду ль я всегда любима?
Доверься слову моему!
Так знайте ж: я себе поклялась
Вас разлучить с тоской и злом
И доказать, что страсть и жалость
Доступны даме в голубом!
Объятие.
КАРТИНА 2-Я
Сколь помнится, уже три года
Я свой роман веду, томясь,
И ни преграды, ни свобода
Не в силах оживить ту связь…
Графиня дев сантиментальней —
Гляди с ней ввысь! Лети с ней вдаль!
Всегда в ее карельской спальне —
Фиалки, том мадам де Сталь,
И кружевные разговоры,
И клавесин хрустальный стон…
А тут бы – в поле с гончей сворой!
Иль – в зал – за чопорный бостон.
Положим, c’est sans mots[109], доселе
Прекрасна дама в голубом,
Но оказалася на деле
Не синим ли она чулком?
А впрочем, – час свиданья близко.
Идем же к месту наших встреч
Вздыхать и млеть!..
На заднем плане появляется СЛУЖАНКА.
А… камеристка!
Не с ней ли мне себя развлечь?
У этой маленькой смуглянки
Есть, право, всё, коль нет души.
Так не принять ли от служанки,
Что трудно взять у госпожи?
(Удаляется на задний план и любезничает с камеристкою)
Слышится тихая жалобная музыка Эоловой арфы. Появляется ДАМА В ГОЛУБОМ.
Сколь часто бы к нему ни шла я —
Все сердце стонет и дрожит,
Как эта арфа золотая
На павильоне «ТРЕХ ХАРИТ»,
Как арфа грустная Эола…
О, я свершила, что могла:
Разуверенья поборола,
Очарованье в нем зажгла.
<…>[110]
Глядит мой милый паладин,
Столь верный, нежный и горячий,
Как в целом свете ни один!
(Повертывается лицом к скамье)
Но кто там? Там, среди просветов
Садовых солнечных полян?
То – он, чей фрак так фиолетов,
И… чей-то розовый волан?!
О, Боже мой! Ведь это… это…
(Схватывается рукой за грудь)
Как больно… Меркнет мир в очах…
Он там с француженкой Жанеттой,
Моею горничною…
КАВАЛЕР грубо обнимает СЛУЖАНКУ
Ах!..
ДАМА тонко вскрикивает, СЛУЖАНКА поспешно скрывается, КАВАЛЕР, видя ДАМУ, делает к ней шаг, но потом в замешательстве опускается на скамью.
Вы всё узнали, мой поклонник.
Что ж стоит ваш мужской экстаз?
А верность? Как букет вероник,
Она не блекнет только час!
О, все вы видите приманку
В красотах женственной души, —
И… обнимаете служанку
Взамен высокой госпожи!
Забудьте же меня! Оставьте
В моем печальном сладком сне,
На этом призрачном ландшафте,
На этом тусклом полотне…
И пусть из вас уж ни единый
Мне не напомнит о живом, —
Пусть буду я всегда картиной,
Прекрасной «Дамой в голубом»!
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК благоговейно склоняет пред ней голову и удаляется.
ДВА ЭРОТАантичная басня в 2 картинах
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Сестры:
ЭОС – богиня утренней зари.
СЕЛЕНА – богиня лунного света.
ТИФОН – охотник.
ЭНДИМИОН – пастух.
ЭРОТ – идеалист.
ЭРОТ – скептик.
ТОРГОВКА.
Действие происходит в Элладе в баснословные времена. Между 1-й и 2-й картиной проходит 50 лет.
Перед поднятием занавеса к рампе приближается ТОРГОВКА с корзиной полной статуэтками эротов. Она – старуха с добрым и насмешливым лицом.
Привет вам, юные красавицы! для вас
Товаром редкостным сейчас я запаслась.
Любви желают все, а юные – подавно,
Но счастье в ней, увы! неверно, своенравно…
Я ж вам могу помочь почти наверняка,
Дав опытный совет купить любви божка.
В корзине у меня, как голубята в клетке,
Белеют, видите? эротов статуэтки —
Божки различных цен, божки на всякий вкус.
Я вам их тайный смысл растолковать берусь:
Здесь есть коварные и кроткие эроты,
И верные, и нет… Вон тот из терракоты,
С натянутой стрелой, румян, самовлюблен, —
Невесте чопорной весьма подходит он.
А этот, бронзовый, взнуздавший льва, хоть дорог,
Зато уж прочен как и как забавно зорок!
О, пригодился бы, по-моему, вполне
Он каждой бдительной ревнивице-жене!
А вот порхающий, дешевенький, из гипса.
Не станешь и жалеть, когда бы он расшибся.
Его дала б я той, что, начитавшись книг,
Всё ищет модных нег на день, на час, на миг!
Вот с фиговым листком, он скромницам фальшивым,
С повязкой на глазах – любовницам счастливым,
Эрот, стригущий коз, эрот, плетущий сеть —
Наивным девушкам полезно б их иметь!
И вот последний… Он прекрасней всех, конечно, —
Весь цельный, мраморный – не потемнеет вечно!
И столь же вечных чувств податель – тот эрот…
Но думается мне, что, бедный, не найдет
Он покупательниц средь наших современниц —
Неувядаемо-пленительных изменниц!
Купите ж, милые красавицы, божка!
Рассматривайте всех, судите всех пока
И, чтоб ваш выбор был умней и безопасней,
Прислушайтесь к одной хорошей старой басне.
(Оставляет корзину у рампы и удаляется)
КАРТИНА 1
Полянка средь аркадского леса. Золотая осенняя зелень в преувеличенно-больших румяных плодах и необычайно крупных, пурпурных гроздах винограда. Час рассвета.
Два эрота, один с радостным, другой со скучающим видом выбегают из-за кустов.
ЯВЛЕНИЕ I
Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля!
Проснулась милая земля,
И я не сплю, свой лук готовлю,
Скорее, друг, скорей на ловлю!
Фью-фью-фью-фью, фью-фью-фью-фью!
Дивлюсь на радость я твою,
Ведь каждый день одно и то же:
Она и он, лужок и… ложе!
О нет! вселять в сердца любовь —
Прелестный долг, как ни злословь!
Влюбленных род неодинаков:
Одни, бледнея и заплакав,
Другие, вспыхнув и смеясь,
Несут стрелу, что в них впилась,
А третьи сблизятся навеки
И умирают, сжавши веки…
Уж, кажется, как мир, я стар,
А не видал подобных пар!
О, наши подвиги так просты! —
Найди лишь рощицу из роз ты,
Да спрячь кукушку в ближний куст,
Да юношу с пушком у уст
Сведи там с девой пышнотелой —
И целься, хоть зажмурясь, смело!
Но я боюсь, что эта цель —
Лишь ивовая колыбель…
А грусть? А муки расставаний?
Влиянье долгих кукований.
А пламень жертв? А верность слов?
Наряды брачные полов.
Испорченный мальчишка! Циник!
Да, не скажу я: это – финик,
Коль вижу только огурец.
Пусть циник – я, а ты – глупец!
Так ты не хочешь, чтоб любили?
О, олимпийский простофиля!
Да я готов влюбить хоть всех,
Чтоб после их поднять на смех.
Не любопытно ль, в самом деле? —
Сошлися двое, поглядели,
С ночь повздыхали, с день помлели, —
И «ей» прекрасней нет «его»,
«Она» ж «ему» как божество!
Но минет срок и мрак влюбленный, —
И оба смотрят изумленно:
Увы! Вчерашний Адонис
Стал что-то длиннонос и лыс,
Домашняя же Афродита —
Толста как будто и немыта…
И ты грустишь?
Ликую я!
Без ссоры не проходит дня:
Они бранят себя, меня
И злополучную кукушку.
Уж небожитель трет макушку,
Где прорезаются рога,
И льется славная река
Из глаз опухших богоравной.
Упреки, крики… Презабавно!
(Хохочет.)
И это светлый бог любви?!
Тебе я перья вырву!
Рви!
В долгу, поверь, я не останусь!
Антэрос злой! Двуликий Янус!
Нападают друг на друга. Первый начинает одолевать.
Постой! Прилично ль нам, богам,
Как забиякам-петушкам,
Наскакивать, трепля друг друга?
Что? Иль приходится уж туго?
Нет, я, как ты, еще крылат.
Но всё ж, побившись об заклад,
Мы спор решить достойней можем.
Ну, я согласен, предположим…
Ты, друг, – идеалист, поэт,
Ты веришь в страсть навек, я – нет.
Произведем же нынче оба
Две маленьких любовных пробы!
А после выясним исход,
И выигравший лук берет!
Идет.
Ударяют по рукам.
Чу! Слышишь легкий топот?
Вот случай сделать первый опыт!
Прячутся в кусты.
ЯВЛЕНИЕ II
Быстро входит СЕЛЕНА, преследуемая ЭНДИМИОНОМ. Она – тонка и гибка, с волнистыми, голубыми волосами. Он – смугл и мечтателен, в иссиня-черных кудрях.
Эге! Никак – Селена? Да.
Плывет надменно, как всегда,
Подняв шиньон голубокудрый
И лик свой, матовый под пудрой
Из океанских жемчужин,
И презирает всех мужчин.
Ох, не терплю я, Зевс свидетель,
В ней эту рыбью добродетель…
Молю тебя, молю: на миг остановися!
Как, дерзостный пастух? Богиню звездной выси
Заставить хочешь ты остановить свой путь?
О да, но лишь затем, чтоб на нее взглянуть!
Вчера при Веспера серебряном мерцанье
Тебя увидел я… Ив странном обаянье
Бродил всю ночь в лугах, овец своих забыв…
И вот нашел тебя! Прими же мой порыв —
Порыв влюбленного впервые лишь – без гнева!
Чудак! Увлечься – кем. Стареющею девой!
Мне жаль слегка тебя и юных чувств твоих,
Но, смертный, никогда не разделю я их.
Ах, вероятно, я бессмертных много хуже!
Дитя! Я и средь них не выбрала бы мужа.
Мне милы лилии, заливы, я сама —
Не люди темные, сходящие с ума,
И не блестящие, сухие олимпийцы!
Так мне один удел… Удел самоубийцы!
Но дай одно…
О чем лепечешь ты с мольбой?
О, дай мне локон свой. Свой локон голубой!
Бедняк, он не постиг всей сложности прически,
Скрепленной шпильками и завитой на воске…
Я помогу ему, хотя б пришлось остричь
Ломаку наголо… Эх, не спугнуть бы дичь.
(Натягивает лук)
Нет, не согласна я.
Стрела попадает ей в грудь.
Ах!.. Я на всё согласна!
Ты столь почтительный, и стройный, и прекрасный…
Вот это главное!
Не верю я ушам!
Так обними меня – и убедишься сам!
ЭНДИМИОН обнимает ее.
Я позабыла всё: стыдливость и рассудок…
Идем, любимая! В лугах средь незабудок
Отныне будем мы бродить уже вдвоем —
На травах нежиться… Глядеться в водоем…
Но обещай мне, друг… Иль я не успокоюсь…
Я понял. Будет цел девический твой пояс!
Медленно удаляются.
А я бы пожелал тебе, Эндимион,
Иначе завершить ваш томный моцион.
(Скрывается в зелени.)
В небе разгорается заря.
Какой счастливец! Так легко
Любить заставил… и кого?
Саму холодную Селену.
Но там вдали я вижу хлену
Пурпурную и алый плащ…
Будь наготове ты, мой пращ!
ЯВЛЕНИЕ III
Стремительно вбегает ТИФОН, настигаемый ЭОС. Она улыбчивая, грациозная в развевающихся розовых кудрях. Он – насмешливый, высокий, с искрасна-золотой головой.
Увы! Мне не везет: то – Эос.
Бежит, кудрями розовеясь,
И вся до холеных ногтей
Внезапной склонностью своей
Пылает к этому мальчишке…
О, козьей ветрености вспышки —
Как ненавижу их я в ней!
Не горд супруг ее, Атрей!
(Спрятавшись, наблюдает за ними)
Постой же! За самим тобою я охочусь,
Охотник смелый!
О, к чему такая почесть?
Я – скромный человек, простой лесной стрелок.
С меня достаточно, что муж мой – звездный бог!
Пускай сейчас он спит иль пьет свой сладкий нектар,
С супругой же его побудет милый некто,
Раз он не спит уже… Всего лишь миг назад
Тебя я встретила, блуждая наугад
В туманах золотых, и новая влюбленность
Мне сердце жжет! Позволь, я к твоему притронусь…
(Хочет обнять его.)
Иль нужно для тебя, чтоб так же я горел?
А для меня нужны лишь этот самострел
Да птичьи выводки!
Скажи, в глаза мне глянув,
Я не прекрасней ли голубок и фазанов?
Розовокрылая! не спорю: может быть…
Но не хотел бы я богиню полюбить.
Признайся: страсть твоя – мгновеннейшая прихоть?
Ах, буду я с тобой вплоть до другой зари хоть…
А после?
После? Ну, конечно, уж с другим.
И справедливо ли быть ласковой с одним?
Прощай! Я не хочу обоим нам несчастий.
Добычу взяв, не дам другому я ни части!
Нет, нет, не уходи! Ты, правда, дик и прост,
Но то мне нравится… А твой могучий рост!
А медь твоих кудрей! А уст твоих румяность!
(Ласкается к нему)
Клянись меня любить всю жизнь – и я останусь.
Кокетка! Я тебе любовный яд привью,
Хотя б пришлось порвать всю тунику твою
Своими стрелами… Но что за темперамент!
Красавец этот в год прожолкнет, как пергамент!
(Натягивает лук)
Я клятв не признаю.
Стрела попадает в нее.
Ах!.. Век любить клянусь!
Ведь ты так пламенен, так юн еще, безус…
Как? Лишь поэтому?
Благодарю сердечно!
Так счастлив я теперь!
И будешь… бесконечно!
Не странно ль. Я сейчас стыжусь своих измен.
Зачем искать других, коль этот – совершен?!
Пойдем, возлюбленный, в одну из тихих хижин,
И там, на ложе мха, со мной ты будешь сближен
Все ночи синие, все длинные года…
Ты бросишь для меня Олимп, Астрея?
Да.
Так дай же мне твой рот, подобный алой розе! —
Я выпью из него все капельки амброзий…
(Целует ее.)
О, что за длительный и жаркий поцелуй!
Смотри ж, соперник мой!
Не слишком торжествуй!
А ты, Тифон младой, не слишком пыл расходуй:
Ведь эти радости продлятся годы, годы…
Оба Эрота скрываются.
Я слышу легкий шаг, я вижу бледный свет…
То не сестра ль моя?
ЯВЛЕНИЕ IV
Появляется СЕЛЕНА в сопровождении ЭНДИМИОНА. Женщины приближаются друг к другу, юноши держатся поодаль.
Ах!.. Эос – мой привет!
И мой привет тебе, любимая Селена!
Но… Я изумлена… Такая перемена:
С тобою – юноша! Ты нынче не одна!
Зато уж ты, сестра, всегда себе верна!
Нет, нет, не думай так! И я иною стала.
Пегаса легкого сменив на Буцефала?
Не смейся! Я люблю. Былое ж – пепел урн.
Мне только помнятся цвета плащей, котурн
Моих любовников… О, всех не перечислю! —
И стыдно мне до слез минувших легкомыслий.
Теперь же знаю я таких волнений дрожь!
Я, именно, люблю… Но нет, ты не поймешь!
Поверь: я поняла. Узнай: люблю я тоже.
И пусть у нас, сестра, так прошлые несхожи,
Я своего стыжусь не менее, чем ты.
О, этот сон души и холод чистоты!
Что значили они с их гордым ослепленьем
Пред этим сладостным моим самозабвеньем?!
Не правда ль, как хорош улыбчивый Тифон?
И как задумчивый красив Эндимион?
Давай же этот день, что начат поцелуем,
Мы пиром здесь, средь чащ лесных, ознаменуем!
Чтоб поцелуем же начать и эту ночь…
Сюда, о юноши!..
Идите нам помочь!
Устройте ложа нам из этой мягкой хвои…
Покройте их моей хламидой голубою…
Любимый, набери пурпурных тех гранат!
Возлюбленный, сорви тот красный виноград!
Вы ж наградите нас за эти все поступки
Потом, когда уста для нас заменят кубки!
А руки милые – пахучие венки!
Пока ж – ни края губ…
Ни кончика руки!
На заднем плане юноши влезают на деревья, отряхивают плоды, обрывают грозды, ЭОС и СЕЛЕНА стоят возле, помогают им, собирают упавшее с кликами испуга и веселья. На переднем появляются эроты.
ЯВЛЕНИЕ V
Оба эрота сходятся вместе.
Хитрили, прятались, следили
И вот дождались двух идиллий!
Ох, если дальше так пойдет,
Зевота скулы все сведет!
А ты хотел бы, чтоб, как мимы,
Кривлялись любящий с любимой
Среди пощечин и острот?
Мне жаль тебя, слепой эрот!
Пожалуйста, без сожалений!
Когда мне нужно развлечений,
Я всё поставлю кувырком.
Эге, вот – мысль!
(Задумывается с усмешкой.)
О чем? О ком?
Уж затревожился, тихоня?
Та мысль о Эос и Тифоне —
Смешных любовниках твоих!
О, берегись!
И ты притих?
Я не охотник до буколик —
Наивных игр, еды до колик,
И, чтоб не оскорбить свой вкус,
Пока исчез. Потом – явлюсь.
1-й следует его примеру. ЭОС, СЕЛЕНА, ТИФОН и ЭНДИМИОН располагаются на земле, едят плоды и смеются.
Друзья, не полон пир без пляск… И я надеюсь,
Что милая моя…
Спляши, спляши нам, Эос!
Но где же музыка?
О, я готов играть!
(Селене.)
Тебя ж, любимая, прошу я подпевать.
Начинается легкая трельная музыка. ЭОС воздушно и трепетно кружится, иногда сопровождаемая ТИФОНОМ. ЭНДИМИОН грациозно раскинулся у ног СЕЛЕНЫ, которая тихо и трогательно поет.
О, любовь! что сделала ты со мною? —
Отняла свободу и сна лишила.
Задыхаюсь я, словно стал мне узок
Пояс мой девий!
Я теперь как горленка в пестрой клетке,
Как форель игривая в верше темной,
Ибо уловил меня нежным словом
Юноша стройный…
Но люблю я хитрого птицелова,
Рыбака лукавого не пугаюсь, —
Лишь его завижу, стремлюсь навстречу
С бьющимся сердцем!
Корм мне поцелуйный он рассыпает,
И даюсь покорно ему я в руки,
И шепчу в томлении несказанном:
Милый! возьми же…
ЭОС, танцуя, подражает движеньям то птицы, то рыбы и при последних тактах склоняется в объятья ТИФОНА.
Вы, ножки нежные, божественно плясали.
Я расцелую вас сквозь ремешки сандалий.
(Целует ноги Эос.)
Ты, горло стройное, так сладко пело нам!
Позволь к тебе прильнуть восторженным губам…
(Целует шею Селены)
Остановись на миг!
Когда б так вечно было!
А ты бы у богов об этом попросила!
Конечно, юн еще избранник твой Тифон,
Но, вспомни, светлая, всё ж не бессмертен он!
И вдруг увидишь ты взамен него останки
Холодные…
ЭОС вздрагивает и задумывается.
Эге! Она идет к приманке…
О, дней податель Зевс! Услышь меня, молю,
И дай жизнь вечную тому, кого люблю!
Легкий удар грома.
Ха-ха! Припомнится ей этот вот ударец,
Когда с ней будет жить бессмертный лысый старец.
(С хохотом исчезает.)
Ликуй же, мой Тифон. Услышана мольба.
(Селене.)
Сестра, что медлишь ты? Проси. Не будь глупа!
Зевс нынче добр.
О чем бы я просила?
Проси лишь об одном: чтоб вечно ты любила!
Красив, не спорю я, твой друг Эндимион,
Но может быть, поверь, тебе противен он…
И вдруг узнаешь ты всю горечь отвращений
От этих льнущих уст и алчущих коленей!
О, чувств хранитель Зевс! Услышь меня, молю,
Дай вечную любовь к тому, кого люблю!
Краткий блеск молнии. ЭНДИМИОН, лежащий у ног СЕЛЕНЫ, совсем засыпает, склонив голову ей на колени.
Теперь я удалюсь, свой долг святой исполня.
Да, ей не позабыть небесных этих молний.
(Исчезает.)
Знай, мой Эндимион! Ты будешь век любим,
Но ты недвижим, нем… О, что с тобой?
Что с ним?
Он умер, огорчен твоей нелепой просьбой!
Взяла б пример с меня – и плакать не пришлось бы.
Нет, он не умер, нет! Он крепко лишь уснул.
Он улыбается… Он дышит… Он вздохнул…
Уста теплы, в лице – не мертвенная свежесть…
Да, Эос, он уснул, у ног Селены нежась.
Бежим же, друг, в леса! Уж небеса зажглись!
(Убегает с Тифоном)
О, мой возлюбленный! Проснись! проснись! проснись!
КАРТИНА 2
Та же полянка средь леса. Светлая весенняя зелень в пышнейшем белом цвету. С одной стороны – ивовая хижина, с другой – нечто вроде мраморного портика. Час заката.
ТИФОН – лысый, беззубый старик – сидит у порога хижины и плетет два венка из мака. ЭНДИМИОН – юный и прекрасный по-прежнему – лежит под портиком в том же глубоком сне.
ЯВЛЕНИЕ I
Ох-ох-ох-ох… Всю спину разломило.
Днем ловишь резвых птиц, а после с юной милой
Проводишь в ласках ночь без отдыха, без сна!
Что делать? Очень уж она-то влюблена!
И я крепись… Кряхти – а страсть являй, притворствуй,
А то услышишь вмиг: «Ты злой, холодный, черствый!
Ты разлюбил меня»… И всё. А до любви ль,
Когда уж надобны овчина и костыль?
Ах, как мне хорошо! Должно быть, целый день я
Лежу в таинственном моем оцепененье…
Но близится уж ночь, – и, может быть, опять
Придет любимая моя с тоской обнять…
И буду я дремать у девственных коленей,
Дрожа от сладостно-мучительных томлений…
Явись же, чистая! О, я не охладел…
Я так тебя хочу, как утром не хотел!..
(Снова засыпает)
Счастливчик! Продремал шестьсот уж полнолуний, —
А юн по-прежнему. Еще бы! Для шалуний
Он не растрачивал, как я, любовных сил…
ЯВЛЕНИЕ II
Появляется 2-й ЭРОТ.
Ну, как живешь, Тифон?
Как видишь, дряхл и хил.
Вся радость – похлебать вареной чечевицы
Да помечтать тайком о мраморной гробнице!
А Эос? Всё верна?
Увы! на горе мне
Мной очарована она еще вполне.
Всё манит к ложу нег, а я тянусь к могиле…
Что яблок квитовый тому, чьи зубы сгнили?
Жалка моя судьба! Ведь по ее мольбе
Бессмертье мне дано.
Я помогу тебе.
(Про себя.)
Вот вечная любовь, что стала вечной мукой!
Еще усилие – и у меня два лука.
ЯВЛЕНИЕ III
Из хижины выходит ЭОС и грациозно ласкается к ТИФОНУ ЭРОТ наблюдает сцену в отдаленье.
О, друг, что вижу я? Венки не сплетены!
Ты разве позабыл, что мы идти должны
На праздник? Ах, Тифон! С тобой мы не плясали
Уж так давно, давно… С осенних вакханалий!
Да, и достались же мне пляски эти… Ух!
Казалось, после них, что испущу я дух!
То не грозит тебе. Ты средь людей счастливец!
Но встань же, выпрямься, прелестный мой ленивец,
Красавец стройный мой. Попробуем, давай,
Наш танец повторить. Ну, что же? Начинай!
Сейчас, сейчас.
(Про себя.)
Ой, как дрожат поджилки!
Не заставляй просить! Ведь ты – танцовщик пылкий.
Когда всех прочих ты усердьем превзошел!
Да, помнится…
(Тихо.)
Скакал я, как хромой козел,
Вдобавок бешеный.
Смеялись все вакханты, —
Так ловко прыгал ты, склонял так гибко стан ты
И вдруг небрежно пал, как светлый бог в венке.
Пожалуй…
(Про себя.)
Вывихнул я ногу при прыжке!
Я жду, возлюбленный! Упрямец! Ты недвижим…
А если, приклонясь к кудрям янтарно-рыжим,
В ушко румяное я попрошу о том?
(Делает, что говорит)
Мне не откажешь ты? Иль разлюбил?
Начнем.
ЭОС и ТИФОН танцуют. ЭРОТ подглядывает.
Вот это зрелище! В театр ходить не надо,
Плешивый Дионис и шалая мэнада!
Помилуй! Не могу… Я умер… Я мертвец…
Что за невиданно-блистательный конец!
Упал нарочно ты?
Ничуть: сказался вывих!
Ох, Эос, брось меня для молодых, красивых…
Он не безумен ли?
Нет, – просто слишком стар,
Чтоб принимать любви твоей горячий дар!
Не веришь? Так гляди хотя б на эту челюсть, —
В ней зуб всего один и черный… Правда, прелесть?
На эту голову взгляни, глаза утешь:
Какая круглая и розовая плешь!
А худоба его, морщинистость, сутулость, —
Любуйся и на них!
О, я как бы очнулась
От чьих-то страшных чар и злого волшебства…
Те чары принесла шальная тетива
Эрота одного, что, очевидно, спятил, —
И о любви навек твердит теперь, как дятел!
Как я его могла любить хотя б и миг?
Оставь меня скорей, несчастнейший старик!
Благодарю тебя за это милосердье!
Похлопочи еще у Зевса, чтоб бессмертья,
Что мне так тягостно, лишил Тифона он.
Расторгнут наш союз – и ты его лишен.
Хе-хе! Теперь пойду, разлягуся удобно
И буду сочинять себе стишок надгробный!
(Уходит в хижину.)
Как я обманута! И пусть теперь снята
Повязка с глаз моих, но в сердце – пустота…
Зато кругом тебя леса, как встарь, не пусты:
Там, что ни шаг, везде – охотник алоустый.
Так выбери ж скорей любого – мой совет!
Чтоб полюбить на миг?
Другой любви же нет!
ЭОС, взволнованная, удаляется.
Итак, я выиграл заклад,
И досверкает лишь закат, —
Сойдусь я с тем Эротом – плаксой,
Что зря в борьбе со мной напрягся!
(Убегает.)
ЯВЛЕНИЕ IV
Небо меркнет, темнеет, потом начинает сиять отдаленным лунным светом.
Медленно входит СЕЛЕНА, неся в руках цветы.
Который раз иду я этой же дорогой
В тот портик мраморный, где под белейшей тогой
Лежит любовник… нет! возлюбленный лишь мой —
Он, вечный юноша, земной и неземной!
И каждый раз живит меня надежды трепет,
Что он пробудится, и встанет, и раскрепит
Камею строгую у моего плеча…
Но, нет! Всё дремлет он, чуть слышно лепеча…
То поступь милая иль тихий шелест бука?
Селена! Это ты? Склонись ко мне, баюкай…
Пусть голос твой звенит, как серебристый систр,
И сон мой сладостный не будет слишком быстр…
Эндимион, взгляни! Я принесла со склонов
Фиалок голубых и алых анемонов.
Эндимион, привстань! Я приношу, любя,
Тебе невинность всю и пламенность… себя!
Проснись, Эндимион!
(Склоняется над ним в слезах)
Кто плачет здесь бесшумно?
Ты, милая? Люблю… И сплю…
Как я безумна!
Пускай светильник чувств моих неугасим,
Мои надежды вновь развеяны, как дым.
ЯВЛЕНИЕ V
Появляется 1-й ЭРОТ, прислушивается к словам СЕЛЕНЫ, затем приближается к ней.
Селена! Что тебя, счастливица, печалит?
Я счастлива? О, нет! Мой кубок счастья налит,
Но я к нему досель не приложила губ.
Вот я лобзанья лью, но распростерт, как труп,
Любимый мой, а сам – такой розоволицый,
Такой пленительный! И бесконечно длится
Мое томленье…
Всё ж, как это ни зови,
То упоение чистейшее любви!
А выпив кубок свой, поверь, как он ни сладок,
Ты ощутила бы горчайший вдруг осадок.
Не может быть, эрот! На друга поглядев,
Меня бы понял ты.
То – заблужденье дев,
Ему принадлежа, сама б ты поразилась,
Как это дивное лицо бы исказилось,
Как изменился б взор, внезапно мутным став,
Как запеклись уста…
Быть может, ты и прав.
И счастье лишь в одном…
Томленье поцелуя…
Где ты?
С тобой. Всегда. О, спи… Тебя люблю я!
(Приникает к нему.)
Итак, я выиграл пари,
И в первых проблесках зари
Найду насмешника – Эрота,
Что оскорблял меня без счета!
ЯВЛЕНИЕ VI
Внезапно является 2-й ЭРОТ. Оба сходятся на переднем плане с торжествующим видом.
Вот я, хоть и темно еще!
Как настроенье?
Хорошо.
Меня разнежил мрак лазурный…
Твое же?
И мое недурно.
А я, признаться, ожидал,
Что духом ты совсем упал!
Мне духом пасть? Но отчего бы?
Да от исхода нашей пробы.
Я, право, не пойму тебя!
Коль ты забыл, напомню я.
Тому назад уже полвека
Ты сумрачного человека
С богиней утра золотой
Соединил своей стрелой
И верил – будут прочны узы
Такого странного союза!
Я в это верю и теперь.
Ха-ха-ха-ха! Угодно – верь!
Но загляни сначала, комик,
В приют их – ивовый тот домик! —
Уже оставлен Эос он.
Там гордый некогда Тифон,
Теперь бессилен, жалок, брошен,
На листьях дрыхнет, горсть горошин
Пустыми деснами жует
И с нетерпеньем смерти ждет!
1-й ЭРОТ заглядывает в хижину и возвращается огорченный.
Ну, что поопустились крылья?
Негодный! То твои усилья.
Ты Эос вымолить внушил,
Чтоб жизнь он вечно сохранил,
Не досказав: храня и юность…
Не отопрусь. Куда я сунусь,
Не миновать уж там разлук!
Что ж? Отдавай же мне свой лук!
О нет! Мне самому он нужен.
Ты ж не останься безоружен!
Как так? Вот в голову придет!
Теперь напомнить мой черед.
Тогда ж, тому назад полвека
Ты трепетного человека
С богиней ночи голубой
Соединил своей стрелой
И думал – будут слабы путы
Такой любви, любви минуты!
Я так же мыслю и сейчас!
И ошибешься… в этот раз!
Смотри же ты, о скептик смелый,
На храм тот маленький и белый!
Селеною построен он,
И там лежит Эндимион,
Такой же любящий, любимый, —
И с нежностью непостижимой
Богиня к дремлющему льнет
И пробужденья страстно ждет…
2-й ЭРОТ пристально смотрит и становится смущенным.
Ну, что посвесились кудряшки?
Я лишь сочувствую бедняжке,
Что, вняв тебе, который глуп,
Должна любить тот теплый труп,
Покоящийся в розах, в холе…
Я – враг подобных меланхолий!
Эх, ты, веселий легких друг,
Давай-ка мне скорей свой лук!
Мне твой принадлежит, напротив!
Себя к нему уж приохотив,
Его хозяин я прямой.
(Тащит к себе лук 1-го.)
Нет, он не твой!
Нет, нет, он мой!
Не вырвешь, если напрягуся…
Фу… Будет. Разве мы – два гуся,
Что тянутся из-за куска?
Ведь как-никак мы – два божка.
Вдали показывается ЭОС. Небо розовеет зарей.
Не лучше ль спор решить в беседе
Участниц двух трагикомедий?
(Оба эрота несколько отступают.)
ЯВЛЕНИЕ VII
Привет сестре моей, вернейшей из невест!
Скажи мне, милая, ужель не надоест
Тебе сидеть вот так над пастухом сонливым,
Когда есть бодрствующих столько? Лишь к оливам,
Что там, в лугах, ступай!
Но я люблю его,
Как, Эос, любишь ты Тифона своего.
Я? Старца этого, разящего могилой?
Не всё ли то равно? Ты любишь.
Я любила!
И очи застилал мне радужный туман…
Но он рассеялся – и вижу я обман
Той страсти длительной и верности напрасной…
Любовь навек страшна. На миг она прекрасна!
Был юный мил Тифон, а старый – гадок… Что ж,
Есть молодой Кефал! Но, нет, ты не поймешь!
Да, не пойму, прости. Навечно быть влюбленной —
Восторг единственный, ничем не омраченный!
Прощай! Теперь я мчусь на голубой Олимп,
Где пурпур тог и уст, венков и кудрей нимб —
Где я все горести земные позабуду!
Ты счастлива, сестра?
Была. А ты?
Я буду!
И ты готова ждать?
СЕЛЕНА кивает головой.
И долго?
О, века…
Да, всё же я тебе завидую слегка:
Я и в богах моих земного вижу много,
А ты и в юноше своем узрела бога!
(Быстро удаляется.)
Селена вновь поникает над ЭНДИМИОНОМ. Оба Эрота сходятся впереди.
Выходит, коль послушать то,
Из нас не выиграл никто.
И оба мы не проиграли,
Спор не решен, как и в начале!
Но, чтоб не ссориться нам впредь…
Не драться больше, не шуметь…
Не лучше ль луками сменяться?
И, как друзья уже, расстаться?
Обмениваются луками и хлопают по рукам.
Фью-фью-фью-фью, фью-фью-фью-фью!
Бежим на ловлю мы свою.
Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля-ля!
Бежим в светлеющие дали!
Убегают обнявшись. Лазурнейшее утро.
Проливает луна
Ониксы рос…
Дремлет под ними он,
Милый Эндимион…
Обвевает весна
Золото роз…
Спит между ними он,
Милый Эндимион…
Испила я вина
Счастья и слез…
Встань, мой Эндимион,
Милый Эндимион…
Снова к рампе выходит ТОРГОВКА.
Ну, вот, красавицы, и снова я пришла,
Желая от души вам счастья, а не зла.
Что ж, выбрали божка? Которого ж берете?
Того ль, из мрамора? Иль этих, в позолоте,
Из гипса мягкого?
Пауза.
Но вы молчите? Что ж?
И те не нравятся, и этот нехорош?
Должно быть, были вы к старинной басне чутки
И испугали вас моих эротов шутки.
Так я уйду пока, а как придет любовь,
Лишь кликнете меня, и появлюсь я вновь!
Но поспешите всё ж – вот вам совет мой даром:
Что молодым идет, то не пристанет старым.
(Уходит с корзиной)