На первый взгляд, этот постулат вообще не имеет смысла, и церковь часто обвиняют в лицемерии или компромиссах, поскольку она разрешает крайне ненадежный метод контроля за рождаемостью в то время, как запрещает все остальные. Но посмотрите на эти утверждения с точки зрения их намерений, и вы увидите, что церковь действительно «верна себе», то есть последовательна.
В чем психологическое различие между «ритмическим методом» и другими способами контрацепции? Различие кроется в том факте, что, используя «ритмы», супруги не рассматривают сексуальное наслаждение как самоцель и свое право. Они лишь прячутся под покровом лицемерия и пытаются отхватить хоть немного личного удовольствия, одновременно оставляя половой акт «открытым для продолжения рода», таким образом признавая, что деторождение – единственное моральное оправдание секса и что только по милости календаря они не способны зачать.
Такое признание – любопытный намек энциклики на то, что «воздерживаться от интимной близости в периоды, когда зачатие более всего вероятно» является добродетелью (воздержание, которое не требуется при других способах контрацепции). Только такое признание придает значение в противном случае бессмысленному утверждению, что, используя «ритмический метод», супруги «воистину являют свидетельство всецело праведной любви».
Часто говорят, что основная причина, по которой католическая церковь противостоит контролю за рождаемостью, кроется в желании увеличить численность католиков. Отчасти эта причина может быть истинной, что и прослеживается в мотивах поведения некоторых людей, однако все не столь очевидно. Если бы эта причина была истинной, то церковь бы запретила и «ритмический метод» наряду с остальными контрацептивами. И, что более важно, католическая церковь не стала бы бороться за отмену законов в области рождаемости: если численное превосходство было бы ее целью, она бы запретила контроль за рождаемостью для своих последователей, закрепив бы его за членами других конфессий.
Мотив церковной доктрины в рассматриваемом вопросе гораздо глубже и хуже указанного, если взглянуть на него в философском ракурсе. Здесь цель не метафизическая, не политическая и не биологическая, а психологическая: если человеку нельзя считать секс самоцелью, то для него и любовь, и собственное счастье не будут целью самой по себе. Идем дальше: его жизнь также не будет целью самой по себе, и тогда он никогда не будет обладать собственным достоинством.
Энциклика направлена не против уродливых, животных, физиологических теорий или сексуальных практик, а против духовного назначения секса в жизни человека (под «духовным» я имею в виду сферу сознания). Она направлена не против случайных и бездумных половых связей, а против романтической любви.
Для большей ясности позвольте мне кратко изложить рациональный взгляд на роль секса в жизни человека.
Секс – это физическая способность, а варианты ее реализации определяются разумом человека, его выбором ценностей, принятых им сознательно или подсознательно. Для рационального человека секс – это выражение его чувства собственного достоинства, чествование себя и жизни. Для человека с отсутствием самоуважения секс – это попытка подделать чувство собственного достоинства, завладеть его иллюзией.
Романтическая любовь в полном значении этого понятия – эмоция, возможная только для индивида (мужчины или женщины) с ненарушенным чувством собственного достоинства; это его ответ на высшие ценности в другом человеке, целостная реакция души и тела, любви и сексуального желания. Такой индивид (мужчина или женщина) неспособен испытывать сексуальное желание, оторванное от духовных ценностей.
Процитирую из романа «Атлант расправил плечи»: «Люди, думающие, будто богатство приходит из материальных источников и не имеет интеллектуальных корней, считают также, что секс – физиологическая способность, независящая от разума, выбора или системы ценностей… Но на деле сексуальный выбор человека – результат и сумма его базовых убеждений… секс – наиболее эгоистичное из всех человеческих деяний, которое невозможно совершить ни по какому мотиву, кроме собственного наслаждения. Разве можно подумать о том, чтобы заниматься любовью по причине бескорыстного милосердия? Секс невозможен в состоянии самоуничижения, он – выражение тщеславия, уверенности в том, что вы желанны и достойны желания… Любовь – наш отклик на наши высшие ценности, и ничем иным быть не может… Только мужчина, превозносящий чистоту любви, лишенной плотского желания, способен на безнравственность плотского желания без любви».
Другими словами, сексуальная неразборчивость должна презираться не потому, что секс – это зло, а потому что он – добро, слишком великое и важное, чтобы обращаться с ним неподобающе.
По сравнению с моральной и психологической важностью сексуального счастья вопрос продолжения рода незначителен и, по сути, не относится к делу, за исключением смертельной угрозы, – и благослови Бог изобретателей таблеток!
Способность зачинать новую жизнь всего лишь потенциал, который человек не обязан использовать. Решение иметь или не иметь детей морально опционально. Природа наделяет человека возможностями, и его разум решает, согласно индивидуальной иерархии рациональных целей и ценностей, что из данного он хочет использовать. Способность человека убивать не означает, что его обязанность – стать убийцей. Поэтому тот факт, что человек обладает физической возможностью продолжать род, не означает, что его обязанность – совершать духовное самоубийство, превращая размножение в свою первичную цель, а себя – в быка-осеменителя.
Только животные вынуждены адаптироваться к физическому окружению и к биологическим особенностям своего тела. Человек адаптирует свое окружение и использует свои биологические особенности для самого себя, своих нужд и целей. Именно такой подход отличает его от остальных живых существ.
Для животного появление потомства – вопрос временных циклов. Для человека дети – пожизненная и серьезнейшая ответственность, которая не может быть взята индивидом беспричинно, безрассудно или случайно.
Первичное право в моральных аспектах контроля за рождаемостью заключается не в «праве» неродившегося ребенка, семьи, общества или Бога. Здесь первичное право – то, которое мало кто осмеливается произнести вслух: право мужчины и женщины на собственную жизнь и счастье, право не считаться средствами ни для какой цели.
Человек – цель сама по себе. Романтическая любовь – глубокая, возвышенная страсть на всю жизнь, которая объединяет человеческие разум и тело в половом акте, живом свидетельстве принципу целостности.
Именно такой взгляд на человека и цель его жизни энциклика пытается разрушить или, выражаясь точнее, стереть, как если бы подобного видения не существовало и не могло существовать.
Заметьте презрительные отсылки к сексуальному желанию как «инстинкту» или «страсти», как если бы слово «страсть» было ругательством. Заметьте ложную дихотомию, предлагаемую энцикликой: человеческий выбор – это либо бездумное, «инстинктивное» соитие, либо брак, то есть институт, представленный не как союз страстной любви, а как единство «непорочной близости», «особой личной дружбы», «упражнений для очищения», бескорыстного долга, сменяющихся раундов отчаяния и беременности и такой невыносимой, второсортной скуки, что каждое полуживое существо было бы вынуждено бежать, чтобы спасти себя, в ближайший бордель.
Я отнюдь не преувеличиваю. В качестве своего последнего свидетельства взглядов католической церкви в вопросе о сексе я приберегла отрывок, где в переплетениях эвфемизмов и экивоков образовалась брешь, обнажившая истину.
Вот он:
«Разумные люди достаточно смогут убедиться в истинности учения, которое предлагает Церковь в этом вопросе, если обратят внимание на то, что может воспоследовать, если применять средства и доводы для искусственного сдерживания деторождения. Во-первых, они должны задуматься, как широк и легок путь, который таковой способ действий может открыть для супружеской неверности и для повсеместного падения нравственной дисциплины. Не требуется даже большой жизненный опыт, чтобы человек мог осознать свою слабость и понять, что люди, особенно молодежь, столь подверженная вожделениям, нуждаются в стимуле для соблюдения нравственного закона, и было бы нечестиво открывать для них легкий путь для нарушения этого закона. Следует также опасаться, чтобы мужья, привыкшие к этим способам предотвращения зачатия, не забыли о должном уважении к женщине и не стали использовать их как инструмент, служащий удовлетворению их вожделений, в ущерб телесному и душевному равновесию женщин, и более не воспринимать их как спутниц жизни, к которым следует относиться с любовью и уважением» (пункт 17).
Мне трудно себе представить рациональную женщину, которая не хочет быть инструментом эгоистичного наслаждения своего мужа. Мне трудно себе представить душевное состояние женщины, которая пожелала бы или смирилась с наличием мужа, который не испытывает эгоистичного наслаждения от секса с ней. Мне трудно себе представить человека, мужчину или женщину, способного поверить в то, что сексуальное удовольствие способно разрушить любовь и уважение мужа к своей жене, и в то, что относиться к ней как к племенной кобыле, а к себе – как к быку поможет сохранить и любовь, и уважение.
Зло слишком огромно, чтобы и дальше обсуждать эту тему.
Все же мы должны принять во внимание первую часть данного отрывка. Там утверждается, что «искусственная» контрацепция «может открыть для супружеской неверности» «широкий и легкий путь». Таков реальный взгляд энциклики на брак: супружеская верность покоится исключительно на страхе забеременеть. Не так уж много житейского опыта требуется для понимания того, что этот страх никогда никого не останавливал.
Теперь заметьте бесчеловечную жестокость, где в отрывке идет ссылка на молодежь. Допуская, что молодежь «подвержена вожделениям», и говоря, что молодые люди «нуждаются в стимуле для соблюдения нравственного закона», энциклика запрещает им использовать контрацептивы, тем самым демонстрируя свою идею морального стимула: она состоит в терроре – полном, неистовом терроре юношей и девушек, зажатых между первыми пробами в любви и примитивной грубостью моральной системы старшего поколения. Разумеется, авторы энциклики прекрасно знают о том, что жертвами запрета станут не малолетние маньяки и проститутки, а