«…[С] предшественником нашим блаженной памяти Иоанном XXIII, – говорит Папа Павел VI в энциклике «О человеческой жизни», – повторяем сии слова: “Это проблемы… надо решать так, чтобы человек не прибегал к путям и доводам, которые противоречат его достоинству; которые не стыдятся ему предлагать те, которые считают, что сам человек и его жизнь должны объясняться только материальными причинами”» (пункт 23, курсив добавлен).
В понятиях реальности ничего нет более материального, чем существование, посвященное кормлению целого мира и рождению детей в количестве, ограниченном лишь физическими показателями. Однако когда они говорят «материальный», то имеют в виду все, что относится к человеческому разуму и земному миру; когда говорят «духовный», то имеют в виду все античеловеческое, настроенное против разума, жизни и прежде всего возможности счастья на земле.
Конечной целью доктрины обеих энциклик выступают не материальные преимущества, которые могут получить правители мирового государства. Ее конечная цель – духовное обессиливание и деградация человека, истребление его любви к жизни, к чему и призывает энциклика «О человеческой жизни», тогда как энциклика «О развитии народов» это целеполагание воплощает и увековечивает.
Способ разрушения человеческого духа – незаслуженная вина.
Мои слова в «Реквиеме по человеку» о мотивах «О развитии народов» с небольшим изменением приложимы к «О человеческой жизни». «А может, вы хотите сказать, что идеи энциклики никогда не претворятся в жизнь? Они на это и не рассчитаны. Они рассчитаны не на то, чтобы облегчить страдание или отменить бедность, а на то, чтобы вызвать чувство вины. Они рассчитаны не на то, чтобы их принимали и осуществляли, а на то, чтобы их приняли и нарушили из-за эгоистичного желания жить, которое сочтут постыдной слабостью. Люди, принимающие как идеал нереальные, недостижимые цели, никогда не смогут поднять голову и никогда не смогут узнать, что только склоненная голова и была достигнутой целью».
В указанном эссе я говорила, что энциклика «О развитии народов» была создана ощущением жизни не индивида, а социального института, чья движущая сила и одержимость питается желанием сломить человеческий дух. Сегодня я говорю то же самое и с большей уверенностью об энциклике «О человеческой жизни».
В этом и состоит основополагающая проблема, которую ни одна из сторон сегодняшнего конфликта не берется полностью определить.
Консерваторы, или традиционалисты, католической церкви, независимо от созданных ими рационализаций, вроде бы знают, что таковы истинное намерение и значение их доктрины. Либералы кажутся более невинными, по крайней мере в этом вопросе, и борются за то, чтобы не сталкиваться с проблемой лицом к лицу. Однако они поддерживают глобальный этатизм и в противостоянии энциклике «О человеческой жизни» просто ведут праведную битву по неправедным причинам. Если они выиграют, их социальное видение будет вести к тем же результатам.
Восстание жертв, то есть обычных католиков, несет оттенок здорового самоутверждения. Однако, если они отвергнут энциклику и продолжат пользоваться «искусственными» методами контроля за рождаемостью, но при этом будут считать их уделом своих слабостей и вины, то энциклика выиграет: именно такого результата она хочет достичь.
Американские епископы католической церкви, якобы старающиеся найти компромисс, выпустили обращение, в котором говорится, что контрацепция – это объективное зло, хотя применяющие ее индивиды необязательно виновны или греховны. Подобные утверждения косвенно указывают на отказ человека от морали и могут углубить в нем чувство вины.
Такова трагическая тщетность попыток бороться с экзистенциональными последствиями философской проблемы, не разбираясь в сути и не ставя под сомнение породившую их философию.
Вскрытая проблема не ограничивается католической церковью и значительно глубже, чем вопрос контрацепции: это моральный кризис, восходящий к своей кульминации. Ядро проблемы – видение Западом человека и его жизни. Сущность этого видения зависит от ответов на два взаимосвязанных вопроса – «Является ли каждый отдельно взятый человек самоцелью?» и «Имеет ли он право быть счастливым на земле?».
Всю свою историю Запад пребывал в глубокой нерешительности в ответах на эти вопросы: его величайшие достижения приходятся на периоды, когда оба ответа были «да», но, за редким исключением, философы, как выразители взглядов своих эпох, провозглашали «нет».
Ни индивид, ни цивилизация не способны долго существовать с таким нерешенным конфликтом. Наш век за него платит. И именно наш век должен его разрешить.
9Религия против АмерикиЛеонард Пейкофф
Лекция прочитана на Форуме Форд-холла 20 апреля 1986 г. и опубликована в журнале The Objectivist Forum в июне того же года.
Призрак бродит по Америке – призрак религии. Измененная реплика Карла Маркса будет темой моей лекции.
Где я увидел религию? На политическом небосклоне 1980-х гг. появились «новые правые», проникшие в ряды республиканцев при президентстве Рональда Рейгана. Основная часть «новых правых» состоит из ярых протестантов, типичных представителей морального большинства. Они часто объединяются с другими религиозными группами по главным вопросам, включая консервативных католиков наподобие Уильяма Бакли[16] и неоконсервативных еврейских интеллектуалов из журнала Commentary.
Все эти группы пристально наблюдали за поведением «новых левых» и сделали очевидный вывод, что страна приходит в упадок. Они видели, как либералы идеализируют накаченных наркотиками хиппи и нигилистских йиппи; они видели распространение порнографии и сексуальных извращений, шумных и жаждущих власти людей, стремящихся в ряды демократов, чтобы требовать еще больше квот и подачек; они слышали от «левых», как те резко осуждают Соединенные Штаты и сочувствуют Советской России, и они не просто так заключили, что страна приходит в упадок из-за недостатка ценностей, моральных абсолютов и нравственности.
Ценности, возражали «левые», субъективны; никакой образ жизни или государство не лучше и не хуже других; больше нет чего-то абсолютно правильного или неправильного – если, добавляют либералы, вы не верите в вышедшую из моды идеологию наподобие религии. Вот именно, отвечают «новые правые», в этом и заключается подлинный смысл. Они говорят, что есть и абсолютная истина, и абсолютные ценности, которые выступают спасательным кругом для нашей великой страны. И есть только один источник таких ценностей – не земной человек и не его разум, а Бог, как дано в Священном Писании. Выбор, с которым мы сталкиваемся, – это либо скептицизм, упадок и этатизм демократов, либо мораль, абсолюты, американизм на их единственно возможной основе – старомодной, иудейско-христианской религии.
«Религиозная часть Америки просыпается как раз вовремя, чтобы спасти страну, – сказал мистер Рональд Рейган в 1980 г. – Наша сильная сторона в борьбе против тоталитарной тирании – это традиционные ценности, основанные на религиозной морали»[17].
«Религиозные устои, – говорит конгрессмен Джек Кемп, – лежат в основе политической системы. “Неотъемлемые права” на жизнь, свободу и достижение счастья покоятся на вере в то, что каждый человек создан Богом и обладает особой ценностью в Его глазах… Без общей веры в создавшего нас Бога не может быть ни свободы, ни спасения, если большинство соберется отбросить права меньшинства»[18].
Или, как резюмирует свою точку зрения министр образования Уильям Беннетт: «Наши ценности как свободного народа и основные ценности иудейско-христианских традиций идут рука об руку и дополняют друг друга»[19].
Американские политические деятели давно не уделяют внимания формальной набожности. Но «новые правые» здесь отличаются. Кажется, они серьезно относятся к своей религиозности и активно внедряют свои убеждения в политическую сферу. Также они стремятся сделать свои убеждения главными принципами в личных отношениях, в наших искусстве и литературе, в наших больницах и в образовании нашей молодежи. Что бы вы ни говорили, мистер Рейган превосходно выполнил одно из своих предвыборных обещаний: он наделил религиозных приверженцев возможностью определять национальную повестку, которой у них не было в нашей стране многие поколения.
Воодушевление новых республиканцев и те вопросы, которые оно за собой влечет, – вот наш предмет обсуждения сегодня. «Новые правые» – это ответ «новым левым»? В каких отношениях находится иудейско-христианская традиция с принципами американизма? Ведут ли Рональд Рейган и Джек Кемп, как заявляют их последователи, к новой эре свободы и капитализма или к чему-то другому?
Обсуждая эти вопросы, я не буду много говорить о самих «новых правых»: их убеждения широко известны. Я хочу исследовать это движение в широком, философском контексте. Я хочу спросить: «Что есть религия? Как она функционирует в жизни любой нации, в ее прошлом или настоящем?» Конечно, эти вопросы абстрактны, но неизбежны. Только после их рассмотрения мы сможем оценить отношения между конкретной религией, такой как христианство, и конкретной нацией, например американской.
Предлагаю начать с определения. Что такое религия? Что общего между всеми ее разновидностями, западными и восточными, и что отличает ее от других культурных явлений?
Религия подразумевает особый взгляд на мир и соответствующий образ жизни. Другими словами, термин «религия» означает тип (на самом деле предвестник) философии. Религия включает рассмотрение природы знания (что является предметом изучения такого раздела философии, как эпистемология) и реальности (то, что изучает метафизика). На основе своих метафизических и эпистемологических принципах религия выстраивает моральную систему (этику). Таким образом, вопрос начинает звучать так: какой тип философии определяет религию?