Здесь я говорю исходя из личного опыта. Уже несколько лет знаменитый голливудский режиссер пытается снять мини-сериал по мотивам моего романа «Атлант расправил плечи». У него не получается по двум причинам: 1) он не смог найти писателя, способного сделать сценарий для романтической драмы, несмотря на наличие в Голливуде многих талантливых писателей; 2) он не может привлечь деньги для проекта.
Позвольте сказать то, о чем я не люблю говорить: если бы был роман, равный по значимости и популярности моему и прославляющий коллективизм (что являлось бы противоречием), то по его мотивам фильм бы сняли уже давно.
Однако я не верю, что нужно сдаваться, – и я выбрала сегодняшний вечер, чтобы сделать особое заявление.
Я пишу девятичасовой телесценарий по мотивам романа «Атлант расправил плечи».
Я сама намереваюсь стать продюсером этого мини-сериала.
Вероятнее всего, я буду искать для него внешнее финансирование [мисс Рэнд умерла несколько месяцев спустя, так и не закончив сценарий].
В заключение позвольте мне слегка затронуть вопрос, который часто мне задают: что я думаю о президенте Рональде Рейгане? Лучшим ответом будет следующий: я не думаю о нем и чем чаще вижу, тем меньше думаю. Я не голосовала за него (или за кого-то еще), и события оправдывают мое решение. Ужасный позор его администрации состоит в его отношениях с так называемым Моральным большинством[49] и другими телевизионными проповедниками, которые всеми силами стремятся (с одобрения самого Рейгана) вернуть нас в Средние века через неконституционный союз политики и религии.
Угроза будущему капитализма состоит в том, что Рейган может потерпеть крупное поражение и, как Герберт Гувер[50], станет очередным призраком, и 50 лет будет упоминаться лишь как пример краха капитализма.
Заметьте тщетные попытки Рейгана пробудить страну вдохновляющим призывом. Он прав, когда думает, что стране необходимо вдохновение. Но он не найдет его в болоте семьи, традиции и Бога.
Величайшее лидерство, способное вдохновить нашу нацию, можно найти лишь среди типичных американцев: ее бизнесменов. Однако они смогут стать примером, только если обретут философское вооружение и чувство собственного достоинства.
Вот что говорит на эту тему молодежь.
Приведу цитату из выпуска The Intellectual Activist от 15 мая 1980 г., вестника, издаваемого Питером Шварцем:
«Феминистки угрожают обнародовать имена психологов, которые придерживаются норм, не одобренных поправкой о равных правах. Члены профсоюзов протестуют против политических мероприятий, которые служат выгоде, не одобренной Сезаром Чавесом[51]. И лишь бизнесмены охотно не только терпят обвинения относительно свободного предпринимательства, но и финансово поддерживают их».
Приведу еще одну цитату из статьи «Корни терроризма» (The Root of Terrorism), написанной мистером Нортрапом Бюхнером. Статья вышла в октябре 1981 г. в журнале The Objectivist Forum, издаваемого Гарри Бинсвангером.
«Представьте себе эффект, если известные бизнесмены… начали бы публично защищать свое право на собственную жизнь. Представьте масштаб социальных потрясений, когда те будут утверждать свое право на прибыль, и не потому, что их прибыль необходима для экономического прогресса или искоренения бедности (все это чисто коллективистские объяснения), а потому, что человек имеет право жить и развиваться и делать все возможное для своей жизни, пока у него есть время на этой земле».
Рекомендую прочесть обе публикации.
Свое выступление я завершу тоже цитатой, которая, возможно, покажется вам знакомой, и скажу, что битва за капитализм будет выиграна, когда президент скажет: «Мира, которого вы хотели, можно добиться, он существует, он реален, он возможен, он ваш. Но, чтобы добиться его, от вас требуется полная преданность делу и полный разрыв с миром вашего прошлого, с доктриной, что человек – это жертвенное животное, существующее ради блага других. Сражайтесь за ценность своей личности. Сражайтесь за добродетель своей гордости. Сражайтесь за сущность человека: за его независимый, мыслящий разум. Сражайтесь за великолепную уверенность и абсолютную верность знания, что ваша мораль – это Мораль Жизни, что ваша борьба – борьба за достижение любой ценности, любого величия, любого добра, любой радости, какие только существовали на этой земле» [ «Атлант расправил плечи»].
16По вашей самой большой винеАйн Рэнд
Эссе напечатано в Los Angeles Times от 19 августа 1962 г., через две недели после смерти Мэрилин Монро.
Смерть Мэрилин Монро вызвала куда более сильную реакцию, чем смерть любой другой кинозвезды или публичной личности. Люди по всему миру испытали странное чувство личной вовлеченности и протеста, похожее на всеобщий вскрик отчаяния.
Они ощутили в ее смерти особое значение, почти послание, которое они не в силах расшифровать, и смутную опасность, чувство «что-то не так».
Они были правы, когда все это почувствовали.
На экране Мэрилин Монро была воплощением чистоты, невинности, детского наслаждения жизнью. Она создавала впечатление человека, рожденного и воспитанного в счастливой утопии, нетронутого страданием и неспособного представить уродство или зло; человека, который смотрит вперед с уверенностью, доброжелательностью и непосредственностью ребенка или котенка, который рад демонстрировать свою красоту как единственный дар миру и который ожидает поощрения, а не наказания.
В реальной жизни возможное самоубийство актрисы (или хуже: смерть от несчастного случая) стало заявлением о том, что мы живем в мире, где близким с ней по духу не суждено выжить.
Если и есть жертвы общества, то Мэрилин Монро была такой – жертвой общества, посвятившего себя облегчению страдания, но способствующего убийству радости.
Ни у одного из объектов трепетной заботы гуманитариев, юных беспризорников, не было такого тяжелого и ужасного детства, как у Мэрилин Монро.
Выжить и сохранить дух, воплощаемый ею на экране, то есть яркое и доброжелательное ощущение жизни, которое невозможно подделать, было невероятным психологическим достижением, требующим высочайшего героизма. Никакие шрамы, оставленные ее прошлым, не шли ни в какое сравнение с таким героизмом.
Она сохранила свое видение жизни после кошмарной борьбы на пути к вершине. Ее разрушило осознание того, что там, наверху, то же самое зло, которое она пережила, и, возможно, худшее, поскольку необъяснимо. Она ожидала обрести солнечный свет, но нашла бескрайнее болото злобы.
То была особенная злоба. Если вы хотите узнать, как она пыталась понять природу этой злобы, прочтите замечательную статью в журнале Life от 17 августа 1962 г. Это не совсем статья, а ее собственные слова, трагически откровенный документ из ее опубликованных высказываний за многие годы. Это крик о помощи, на который уже слишком поздно отвечать.
«Когда вы знамениты, вы сталкиваетесь с “неприкрытой” человеческой натурой, – говорит она. – Слава рождает зависть. Люди, с которыми вы сталкиваетесь, думают: “Да кем она себя возомнила, эта Мэрилин Монро?” Они думают, что слава дает им право подходить к вам и говорить что угодно и что это никак вам не навредит, как не вредит вашей одежде… Я не понимаю, почему люди не могут быть хоть немного добрее друг к другу. Я не люблю так говорить, но мне кажется, что в этом бизнесе очень много зависти».
«Зависть» – единственное слово, которое она смогла найти, чтобы описать ужасы, с которыми сталкивалась. Однако все происходящее было гораздо хуже зависти: то была глубочайшая ненависть к жизни, успеху и всем человеческим ценностям, которую испытывает определенный тип посредственности – тот, что получает удовольствие, когда слышит о несчастьях других. То была ненависть к добру за то, что оно добро, и ненависть к таланту, красоте, искренности, стремлению, достижениям и прежде всего к человеческой радости.
Прочитайте статью в Life, чтобы узнать, как все происходило и к чему все привело.
Активный ребенок, который наказывался за свою активность: «Иногда [приемная] семья начинала беспокоиться, когда я громко и весело смеялась: они думали, что у меня истерика».
Эффектная и успешная звезда, чьи работодатели упорно повторяли: «Помни, что ты не звезда». Они говорили так намеренно, чтобы не дать ей осознать собственную значимость.
Талантливая актриса, которой так называемое руководство, пресса и Голливуд регулярно сообщали, что она не умеет играть.
Актриса, верная своему искусству со страстной серьезностью. «Когда мне было пять лет (кажется, именно в этом возрасте я захотела стать актрисой), мне нравилось играть. Мне не нравился окружающий мир, он был мрачным, и я любила играть в дочки-матери, так как думала, что устанавливаю собственные границы». Актриса, прошедшая через ад, чтобы поставить собственные границы в реальности и предложить людям собственную солнечную вселенную. «Это как иметь секреты, которые ты на мгновение раскрываешь целому миру своей игрой на сцене». Актриса, высмеянная за свое желание играть серьезные роли.
Женщина, единственная, кто могла играть невинную сексуальность, будто пришедшую с другой, нетронутой виной планеты, обнаружила, что с ней обходятся как с вульгарным символом пошлости, и все же нашла смелость заявить: «Слава Богу, мы все рождены сексуальными, и жаль, что так много людей презирают и уничтожают этот природный дар».
Счастливый ребенок, который предлагал свое открытие миру с гордостью неподдельного величия котенка, кладущего добычу к ногам человека, оказался придавлен усилиями высмеять, унизить, оскорбить и разрушить это открытие и не смог понять, что его наказывали за лучшее в нем. То был ребенок, который мог лишь ощущать безнадежный ужас столкновения с невыразимым злом.