Если уважающий себя американский промышленник объявил бы, что он не может и не будет помогать голодающим, потому что его производственные возможности не безграничны и у него нет желания опускаться до уровня жизни гаитян, то нетрудно представить, какого презрения он удостоится со стороны современных интеллектуалов. Почему они так любят двойные стандарты? Почему они кричат о том, что потребности голодных находятся выше наших жизней, свободы, будущего и всех ценностей, кроме их ненависти к капитализму? Почему они просят нас пожертвовать всем, пока сами отказываются пожертвовать своей жаждой власти и умственной апатией, чтобы открыть лекарство, единственное лекарство, от глобального голода?
Пока вы размышляете над этими вопросами, рассмотрите также следующие факты: современная история показала, что жизнь людей, то есть широких масс, не улучшилась в коммунистической системе, а превратилась в безысходное страдание. Однако в этой системе есть и те, кто получил выгоду: правящая бюрократия, паразитирующая на паразитизме, то есть горстка претенциозных посредственностей, неспособных конкурировать на свободном рынке и потому отнявших незаслуженный «престиж» и роскошную жизнь у «язв бедных и крови богачей».
Эти люди доведут человечество до голода, но не ослабят свою власть, и именно им приносится в жертву мир – им, а не нищим дикарям из России, Китая или Индии, погибающим из-за того, что их последние сбережения пошли на ядерное вооружение их правителей.
Именно этим правителям нас просят принести в жертву последнюю и лучшую надежду нашей планеты: Соединенные Штаты Америки.
Такова природа альтруизма.
29Как не надо бороться с социальной медицинойАйн Рэнд
Весной 1962 г. около двухсот врачей из Нью-Джерси под предводительством доктора Брюса Хенриксена подписали резолюцию против законопроекта по медицинскому страхованию (King-Anderson bill) администрации президента Джона Кеннеди, предшественника программы Medicare президента Линдона Джонсона. Доктора заявили, что будут лечить малоимущих престарелых бесплатно, но откажут в лечении всем, чья страховка финансируется по плану Кеннеди. Законопроект вскоре был отклонен конгрессом.
Эта статья – сжатая версия выступления Айн Рэнд 6 февраля 1963 г. на встрече с представителями медицинского сообщества Ocean County (штат Нью-Джерси), куда входили доктор Хенриксен и его коллеги. Статья опубликована в журнале The Objectivist Newsletter в марте 1963 г.
Я счастлива выразить свое восхищение доктором Хенриксеном и его коллегами, подписавшими эту резолюцию.
Они совершили геройский поступок. Шквал обвинений в их адрес показал, что они серьезно разозлили сторонников государства «всеобщего благосостояния». Больше, чем кто-либо другой, группа доктора Хенриксена продемонстрировала общественности реальную природу проблемы, предотвратила принятие закона и спасла нашу страну от социальной медицины – на этот раз.
Их действия – это наглядный пример того факта, что только сильная и бескомпромиссная позиция, то есть позиция моральной уверенности, основанная на четких и последовательных принципах, способна победить.
Однако есть опасные сигналы того, что медицинские работники в целом, как и любая другая группа сегодня, проигнорируют этот пример и продолжат придерживаться современной политики осмотрительности и компромиссов. Эта политика хуже безрезультатной: она помогает и содействует победе своим врагам. Битва не завершена. Законопроект снова вынесут на обсуждение в конгресс, и если врачи проиграют, то поражение произойдет по их собственной вине, а точнее – по вине их разума.
Поэтому я хочу озвучить несколько предложений о том, как не надо бороться с социальной медициной.
Большинство людей и в нашей стране, и во всем мире не хотят принимать социализм – и все же его влияние растет. Причина кроется в том, что его жертвы не препятствуют его основным моральным предпосылкам. Без оспаривания этих предпосылок нельзя одержать победу.
Стратегия администрации Кеннеди и всех сторонников государства «всеобщего благосостояния» состоит из попыток заставить людей принять ряд интеллектуальных «комплектов», не давая гражданам определить и провести границы между элементами и двусмысленностями внутри этих навязываемых «комплектов». Худший из них – стремление заставить людей принять коллективистский и альтруистический принцип самопожертвования под маской доброты, щедрости и благотворительности. Способ – насаждение в умы людей идеи о том, что нужда превосходит все права, что нужда одних – это первейший долг других и что все должно приноситься в жертву неопределенным и неопределяемым «общественным интересам».
У врачей нет шанса выиграть, если они уступят этой идее и помогут своим врагам в ее продвижении.
Идеологическая политика большинства представителей врачей, например членов Американской медицинской ассоциации, пропитана коллективистско-альтруистическим духом не меньше, чем заявления сторонников этатизма и государства «всеобщего благосостояния». Они утверждают, по сути, что бескорыстное служение пациентам – единственная цель врачей, что забота о нуждающихся – их единственный мотив и что «общественный интерес» – единственное оправдание их борьбы.
Единственное отличие: голоса этатистов – наглые и самоуверенные, в то время как голоса врачей – извиняющиеся и уклончиво примирительные.
Кого, как вы думаете, послушают люди и за кем они пойдут?
Люди всегда чувствуют вину, неискренность, лицемерие. Недостаток моральной стойкости в интонации, то есть отсутствие моральной уверенности, оказывает на аудиторию разрушительный эффект, от которого не избавиться тривиальными спорами о политических мелочах. Беда в том, что представители врачей создают впечатление виноватой уклончивости, в то время как правда на их стороне. Они уклончивы, так как боятся отстаивать свои права.
Врачи боятся, поскольку не уверены, что вообще обладают правами, и уступили предпосылкам врага, потому что у них нет ни морального основания, ни интеллектуального руководства, ни идеологии, ни защиты.
В качестве примера рассмотрите результат борьбы врачей в канадской провинции Саскачеван. Врачи вышли на забастовку [в 1962 г.] против полномасштабной социальной медицины, введенной правительством провинции. Они выиграли битву, но проиграли войну: в обмен на мелкие выгоды они уступили принцип, за который боролись, – запрет на социальную медицину в Западном полушарии.
Они уступили, несмотря на поддержку и симпатию со стороны канадцев (за исключением интеллектуалов и профсоюзов). Их победили не мощью социалистов, а дырами в их же идеологическом снаряжении.
Они боролись за индивидуальные права и против порабощения медицины государством. Потом, под натиском интеллектуального линчевания, истерических коллективистских обвинений в «антиобщественном эгоизме и жадности», они сменили позицию. Заявив, что их восстание было направлено не против социальной медицины как таковой, а против способа ее организации государством, представитель врачей начал спорить, что план правительства не отражал «волю народа». Идеологическим поцелуем смерти стало утверждение доктора Далглиша, лидера забастовщиков, который сказал, что если бы был проведен референдум и люди проголосовали бы за социальную медицину, то врачи бы ее приняли.
Заслуживали ли они победы? Нет.
Подумайте над общим смыслом утверждения доктора Далглиша. Оно означало полное отречение от индивидуальных прав и принятие безграничной власти большинства, коллективистской доктрины о том, что народный голос может распоряжаться индивидом по своему усмотрению. Вместо борьбы за авторитет врачебного решения и практики они бились за то, кто должен разрушить этот авторитет. Вместо борьбы против порабощения медицины была битва за то, кто будет ее порабощать. Вместо свободы они выбирали хозяина. Вместо морального крестового похода началась драка из-за политических формальностей.
Разыгрался смехотворный спектакль, когда якобы индивидуалисты утверждают демократическую власть толпы и когда социалисты уверенно придерживаются парламентской формы правления.
Все сомневающиеся в силе идей обратите внимание, что врачи уступили через пять дней после выступления доктора Далглиша.
Текст соглашения между врачами и правительством содержал чудовищное предложение: «Врачи опасаются, что если государство станет их единственным источником дохода, то они практически окажутся слугами государства, а не слугами пациентов» [курсив добавлен].
Более унизительного утверждения нельзя было и придумать.
Ни один уважающий себя профсоюз не стал бы объявлять, что его члены – «слуги» работодателей. Понадобились так называемые консерваторы, чтобы заявить: работники такой ответственной и требовательной сферы, как медицина, являются «слугами» пациентов или любого, кто врачам платит.
Понятие «служба» превратили в коллективистский «комплект» при помощи грубой двусмысленности и топорной уловки. На языке экономистов слово «служба» означает выставленную на свободном рынке работу, которая оплачивается тем, кто ее приобретает. В свободном обществе люди взаимодействуют друг с другом через свободный, непринужденный обмен и при взаимном согласии получают прибыль, преследуя свои разумные личные интересы, и никто не приносит в жертву себя или других, а все ценности (как товары, так и услуги) продаются, а не отдаются даром.
На языке альтруистов-моралистов слово «служба» обладает противоположным смыслом: это безвозмездное, жертвенное, одностороннее дарение. Именно такой вид бескорыстной «службы» «обществу» требуют от всех альтруисты.
Суть одного из гротескных явлений XX в. состоит в том, что подобный смысл понятия «служба» активнее всего продвигается «консерваторами». Интеллектуально пустые, без политической философии, направления, цели и потому цепляющиеся за этику альтруизма «консерваторы» так объясняют свои действия: «служба» другим (клиентам, пациентам или «потребителям» в целом) – это движущая сила и моральная основа свободного общества – и уходят от вопроса о том, должна ли такая «служба» оплачиваться.