Но если «служба» «потребителям» – наша основная цель, то почему наши хозяева должны нам платить или наделять нас правами? Почему бы им не диктовать условия нашей работы?
Если социальная медицина доберется до США, то за это врачи должны благодарить именно таких «консерваторов», а также своих представителей, которые беззаботно играют с подобным интеллектуальным ядом.
Врачи не слуги своих пациентов. Ни один свободный человек не слуга тому, с кем он взаимодействует. Врачи – это торговцы, как и все остальные в свободном обществе, и они должны гордо носить это звание, учитывая важность своих услуг.
Стремление к собственной успешной карьере выступает (и морально должно выступать) главной целью любого врача, как оно выступает главной целью трудоспособного и уважающего себя человека. Нет столкновения интересов среди рациональных людей в свободном обществе, и нет столкновения интересов между врачами и их пациентами. В стремлении построить карьеру врач сделает все для благополучия своих пациентов. Однако эти отношения нельзя перевернуть: нельзя жертвовать интересами, желаниями и свободой врача ради того, что пациенты (или их политики) могут счесть своим «благополучием».
Многие врачи все это знают, но боятся отстаивать свои права, поскольку не смеют усомниться в морали альтруизма ни в своем уме, ни в общественном сознании. Одни врачи в душе коллективисты, считающие, что социальная медицина – это морально правильно, и чувствуют вину, когда ей противостоят. Другие настолько циничны, что уверены: страна состоит из дураков и паразитов, стремящихся к бесплатному, а мораль и справедливость бессильны, идеи бесполезны, свобода обречена и единственный шанс врачей состоит в том, чтобы одолжить у врагов аргументы и тем самым выиграть себе немного времени.
Последнее обычно называют «практическим» подходом для «консерваторов».
Однако никто не наивен так, как циник, и ничто так непрактично, как попытка победить через уступки вражеским предпосылкам. Как много поражений должны потерпеть жертвы коллективизма, чтобы это понять?
В любом вопросе выигрывает наиболее последовательная сторона. Никто не может победить, опираясь на предпосылки врага, поскольку тогда он оказывается более последовательным и все усилия направлены на утверждение его принципов.
Большинство населения нашей страны не мародеры, жаждущие незаработанного, – даже сегодня это не так. Но если их интеллектуальные лидеры и сами врачи скажут, что доктора – это их «бескорыстные слуги», то люди почувствуют себя оправданными, когда потребуют незаработанного.
Когда политик говорит людям, что им полагается незаработанное, им хватает ума понять его мотивы; но, когда об этом говорит жертва, то есть сам врач, они считают, что социализация медицины – это безопасно.
Если вас пугает людская иррациональность, вы не защитите себя, убеждая их в том, что их иррациональные утверждения верны.
Защитники программы Medicare признают, что их цель не помочь нуждающимся, больным или пожилым. Их цель – освободить людей от «стыда» проверки имеющихся средств к существованию, то есть установить принцип, что некоторым полагаются безвозмездные услуги не как благотворительность, а как право.
Можете ли вы успокоиться, примириться или пойти на компромисс с таким принципом?
Что вы, как доктор, ответите на указание не лечить неизлечимую болезнь, ведь ей нужно дать шанс, и поэтому вы должны пойти на компромисс с раком, тромбом или проказой? Вы бы ответили, что это вопрос жизни и смерти. То же самое верно для вашей политической борьбы.
Стали бы вы следовать совету, что бороться с туберкулезом нужно через лечение его симптомов? Что вы должны лечить кашель, высокую температуру, потерю веса, но не должны трогать причину болезни, то есть бактерии в легких пациента, чтобы эти бактерии не провоцировать?
Не следуйте такому курсу в политике. Принцип и последствия те же. Это тоже вопрос жизни и смерти.
30Медицина: смерть профессииЛеонард Пейкофф
Лекция прочитана на Форуме Форд-холла 14 апреля 1985 г., через 20 лет после обращения Айн Рэнд к докторам из Нью-Джерси, и опубликована в выпуске The Objectivist Forum за апрель‒июнь 1985 г. Я хотел бы поблагодарить за неоценимую помощь в написании этого выступления своего брата, доктора Майкла Пейкоффа, хирурга из Невады.
Однажды в командировке вы просыпаетесь с кашлем, ломотой в теле, ознобом и лихорадкой. Вы не знаете, что с вами происходит, начинаете паниковать, но точно уверены, что нужно позвонить доктору. Он проводит обследование, читает предыдущие записи в истории болезни, берет анализы и сужает круг возможных заболеваний; за несколько часов он приходит к диагнозу «пневмония» и выписывает курс лечения, включающий антибиотики. Вскоре тело положительно реагирует на лечение, и вы расслабляетесь: кризис позади. Или другая ситуация: выходя из машины, вы поскальзываетесь, падаете и ломаете ногу. Это катастрофа, но вы остаетесь спокойным, потому что можете сказать своей жене: «Позвони доктору». Он осматривает вашу ногу, не травмированы ли нервные окончания и кровеносные сосуды, делает снимок, находит зону перелома и накладывает гипс; катастрофа превратилась в мелкое неудобство, и вы продолжаете вести обычную жизнь. Или: ваш ребенок возвращается из школы с колющей болью в животе. Вы надеетесь только на одно: звонок доктору. Он удаляет аппендицит, и ваш ребенок выздоравливает.
Мы воспринимаем обращение к врачам как должное, словно бы современные лекарства, больницы и доктора – факты природы, которые всегда были, есть и будут. Многие воспринимают как должное не только простое медицинское вмешательство, но и чудо-лекарства и чудо-процедуры, которые были старательно разработаны врачами и учеными: например, новейшая лучевая терапия для лечения рака груди, или ювелирная аккуратность в хирургии головного мозга, или такое захватывающее дух открытие, как пересадка искусственного сердца, выполненная доктором Уильямом Деврисом. Большинство из нас ожидают, что врачи будут каждодневно совершать свои подвиги, старательно избавляя нас от боли, тем самым улучшая качество нашей жизни и добавляя нам прожитых лет.
Медицинской системе США завидует весь мир. Богачи из других стран, когда заболевают, не летят больше в Москву, Стокгольм или Лондон – они летят сюда. Несмотря на множество жалоб на медицинских работников, мы тоже знаем – знаем, как хороши наши врачи и как сильно мы зависим от их знаний, умений и стараний. Предположим, вам нужно поехать в шестимесячный круиз без единой остановки в порту и на вашем судне было бы достаточно провизии и моряков, но вам нужно выбрать еще одного специалиста. Возьмете ли вы с собой адвоката? Бухгалтера? Конгрессмена? Стали бы вы приглашать любимую кинозвезду? Или же вы бы сказали: «Давайте возьмем врача. Вдруг что-то случится?» Именно от ужаса ответа на этот вопрос нас спасает врач.
Я не утверждаю, что все врачи прекрасны – это не так; или что все они обладают хорошим чувством такта – не все; или что их профессия без недостатков – как и в других сферах, в современной медицине хватает ошибок, слабостей и пороков. Однако не эти явления будут темой моего выступления, и они не отменяют двух фактов: во-первых, наши врачи, несмотря на все их ошибки, дарят нам лучшее в мировой истории состояние здоровья, и, во-вторых, ради нас они живут изнурительно и трудно.
Я родом из семьи медиков и могу рассказать, на что похожа жизнь врача. Большинство докторов годами безостановочно учатся в медицинских школах, а затем безостановочно работают до конца своей жизни. Мой отец был хирургом и ежедневно проводил операции с семи утра до полудня, затем делал обходы; с двух дня и до шести вечера он принимал пациентов в своем кабинете. Когда он приходил домой ужинать, если вообще приходил, то телефон звонил не переставая: просившие совета медсестры, желающие обсудить тяжелые случаи врачи, описывающие свои недомогания пациенты. Когда у него выдавалась минута (обычно поздно ночью или в воскресенье после обходов), он читал медицинские журналы (или писал статьи для них), чтобы быть в курсе последних научных исследований. Мой отец не был исключением. Именно так живут и работают большинство докторов.
Профессия не только отнимает много времени, но и создает постоянное напряжение, ведь врачи непрерывно погружены в кризисные ситуации: несчастные случаи, болезни, травмы, близкую смерть. Даже когда заболевание не представляет большой угрозы, пациент часто боится смерти, и его надо успокоить, а иногда ему требуется и психологическая поддержка. Давление на врача никогда не ослабевает. Если он захочет сбежать хотя бы на ужин, скорее всего, у него не получится: наверняка ему позвонят и вызовут в больницу быстрее, чем принесут первое блюдо.
Врач должен не просто жить и работать под колоссальным давлением, но и думать – ясно, объективно, по-научному. Медицина – это сфера, требующая большого объема специализированного теоретического знания, и, чтобы правильно применить его в каждом конкретном случае, врач должен постоянно принимать точные и мучительно сложные решения. Чаще всего лечение – это не простая процедура, включающая очевидный план действий: оно требует баланса между огромным количеством переменных и клинической экспертизы. И врач должен не только оценивать, но и делать это быстро: часто он должен действовать сейчас. Он не может ходатайствовать в суде, перед клиентом или работодателем о переносе решения. Он ежедневно сталкивается с безжалостным графиком самой природы.
Я безмерно восхищаюсь такой жизнью врачей, основанной не на желании альтруистического самопожертвования, а на эгоистических мотивах, что и позволяет им выживать. Большинство врачей любят медицину и находят свою работу увлекательной задачей для прикладной науки. Они горды (и в основном заслуженно) тем, что умеют наблюдать, оценивать, действовать, лечить. Надо отдать им должное: они ожидают за свой труд материального вознаграждения; они хотят хорошо жить, и это меньшее, что могут предложить им люди в обмен на врачебные услуги. Как правило, они зарабатывают на жизнь самостоятельно, не в качестве «шестеренки» на субсидируемом государством предприятии, а в качестве частного предпринимателя. Врачи – одни из последних капиталистов, оставшихся в нашей стране. И они же – одни из последних индивидуалистов, когда-то населявших эту великую землю.