19. Без разрешения секретаря правительства острова нельзя выгружать на берег острова жеребцов, кобыл и меринов.
20. Без разрешения секретаря правительства острова нельзя выгружать на берег вина любых сортов.
21. Поскольку уважаемый совет директоров запретил импорт спиртных напитков из Индии, то в соответствии с существующим приказом любое лицо, нарушающее этот запрет, обязано выплатить штраф в размере 100 фунтов стерлингов. Бренди, медовый напиток, ром из Вест-Индии, крепкие напитки и т. п. могут выгружаться на берег острова только в очень ограниченном количестве после получения на это разрешения и оплаты налога в размере 12 шиллингов за галлон.
22. Китобойным кораблям не разрешается метать свои гарпуны, пока они находятся вблизи острова. За нарушение этого правила определён штраф в размере 50 фунтов стерлингов. Половина этой суммы будет выдана в виде награды лицу, сообщившему о нарушении этого правила.
23. Все капитаны и шкиперы торговых судов должны объявлять о своём отплытии из гавани острова заранее, за 48 часов до отплытия и сделать то же самое, если они пожелают задержаться на более продолжительное время, чем это было согласовано. Это заявление об отплытии должно быть представлено в письменной форме секретарю правительства и дежурному чиновнику между десятью часами утра и двумя часами дня. Топсель должен находиться в опущенном состоянии во время стоянки корабля и подниматься только за 48 часов до его отплытия из гавани.
24. Ни один капитан или шкипер корабля не должны оставлять на острове какое-либо лицо или забирать с собой с острова какое-либо лицо, не обратившись в письменной форме к губернатору с просьбой о соответствующем разрешении.
25. Ни один капитан, пассажир или любое лицо, находившееся на борту корабля уважаемой Восточно-Индийской компании или на борту других кораблей, бросивших якорь у острова, не должны брать с собой письма или пакеты для их пересылки в Европу, на мыс Доброй Надежды, в Южную Америку или куда бы то ни было, за исключением той корреспонденции, которая направляется регулярной почтой или которая была вручена им секретарём правительства или заместителем начальника штаба губернатора.
Капитан корабля или шкипер торгового судна обязаны подписать прилагаемую форму и возвратить её офицеру, зачитавшему ему эти правила.
№ XVII
Джеймстаун, 16 мая 1818
Как было установлено, одному жителю острова был вручен подарок по поручению и от имени одной из иностранных персон, содержащихся под арестом в Лонгвуде. Этот подарок вскоре был возвращён обратно в результате того, что житель острова, которому был вручён подарок, осознал, что принятие подобного дара без ведома губернатора и без его санкции явилось бы нарушением действующих прокламаций губернатора. Тем не менее, губернатор считает целесообразным, дабы укрепить статус вышеупомянутых прокламаций (так же как и общих предписаний, содержащихся в распоряжении губернатора от 16 апреля 1816 года), обнародовать новое официальное заявление.
Настоящим вниманию всех офицеров, жителей острова и любых других лиц, проживающих на этом острове и посетивших его, предлагается официальное заявление о том, что им запрещается (в развитие прокламации от 15 октября 1815 года и, далее, официального объявления от 11 мая и прокламации от 28 июня 1816 года, предусматривавших запрещение осуществления любой переписки и любого вида контакта с иностранными персонами, содержащихся под арестом, за исключением только той переписки и такого контакта, которые время от времени санкционируются губернатором) получать, вручать и предлагать свои услуги в качестве канала для передачи вообще любых сообщений от и для вышеупомянутых персон без ясных на то санкций губернатора. В тех случаях, когда осуществляется несанкционированная передача сведений или она может осуществиться или была сделана попытка её осуществить, то тем лицам, которым станет об этом известно, надлежит немедленно доложить об этом губернатору (и, если потребуется, ближайшему представителю гражданской или военной власти) для того, чтобы в связи с этим можно было принять необходимые меры. В противном случае лица, не доложившие об этом, будут рассматриваться как соучастники преступлений вышеупомянутых иностранных персон, и, соответственно, нести за это ответственность.
Хадсон Лоу,
генерал-лейтенант, губернатор, командующий войсками острова
По приказу его превосходительства, Г. Горрекер, военный секретарь
По указанию губернатора, в совете острова, Т. Х. Брук, секретарь правительства острова
№ XVIII
Лонгвуд, 20 июня 1818
Подполковнику Ласкеллю, командиру 66-го пехотного полка
Сэр, лейтенант Риердон вашего полка поставил меня в известность о том, что вы поручили ему уведомить меня, «что подполковник сэр Томас Рид информировал вас о том, что его превосходительство губернатор был очень недоволен тем, что я являюсь почётным членом офицерского клуба 66-го пехотного полка и что я недостоин общества офицеров полка; что вы видели часть переписки между губернатором и мною, которая была отправлена в Лондон; и что вы считаете, что я раздражаю губернатора. Что вы намерены созвать собрание офицеров, чтобы дать мне понять, что пока конфликт между губернатором и мною не будет улажен, я буду лишён чести обедать вмести с офицерами полка в офицерской столовой. И что вы полагаете, что лейтенанту Риердону следует в частном порядке намекнуть мне, что я должен без лишнего шума отказаться от членства в офицерском клубе».
Переданное вам заявление о том, что я совершил нечто такое, что делает меня неподходящей личностью для общества офицеров 66-го пехотного полка, я расцениваю как подлую и коварную клевету. Я не раз требовал и в настоящее время готов предстать перед любым компетентным судом чести для того, чтобы отвергнуть любое обвинение, которое может быть предъявлено мне, будь то в виде каких-либо подозрений, сомнительных предположений, доносов шпионов, необоснованных доказательств или в виде прямых обвинений. Если есть какое-либо основание, на котором можно построить подобные клеветнические обвинения, то почему бы, на что каждый англичанин имеет право в соответствии законами своей страны, не отдать меня под суд. Но его превосходительство сам в письме, написанном под его диктовку, отказался «предъявить какие бы то ни было обвинения против моего поведения в целом». Только благодаря честному и открытому расследованию того позорного источника, из которого порождаются тайные обвинения против меня, можно будет совершенно точно выяснить и продемонстрировать, что отказ смириться с устными инсинуациями, противоречащими моей совести, как раз и явился причиной гнева и гонений, которым я подвержен.
Пусть те, кто сознаёт свою вину, прибегает к нечестным и тайным поступкам. Гласности, а не утаивания, вот чего я желаю; и для того чтобы уладить конфликт между губернатором и мною, я буду чрезвычайно счастлив представить всю упомянутую переписку офицерам 66-го пехотного полка для их тщательного рассмотрения и обсуждения. Я готов полностью согласиться с их решением, принятым на основании их расследования. Я также безоговорочно готов предстать перед любой проверкой моего поведения, которая может посчитаться необходимой, проведённой вами или офицерами.
Я слишком преисполнен доверия к справедливости, честности и великодушию, которыми так известен офицерский корпус 66-го пехотного полка, чтобы предположить, хотя бы на минуту, чтобы офицеры полка приговорили, не выслушав, к бесчестью (наказание худшее, чем смерть) офицера, которого они считали достойным ежедневно сидеть рядом с ним за общим столом. Поэтому, сэр, я прошу снизойти до встречи со мной, чтобы выслушать мою защитную речь до того, как принять своё решение, если только его превосходительство в самом деле не отдаст приказа о моём изгнании из офицерского клуба. В этом случае я прошу вручить мне копию приказа в письменном виде, чтобы показать, что подобная мера была принята в результате своевольного акта одной личности, а не в результате мнения весьма уважаемого корпуса офицеров.
Остаюсь, сэр, с глубоким уважением к вам.
Ваш покорный слуга,
Барри Э. О’Мира, врач
№ XIX
Рим, 11 июля 1821
Милорд, аббат Буонавита, только что приехавший в Рим с острова Святой Елены, который он покинул 17 марта этого года, привёз с собой весьма тревожные новости о состоянии здоровья императора. Я прилагаю копии писем, которые опишут вам во всех подробностях его физические страдания. Болезнь, которой он поражён, для острова Святой Елены является смертельной. От имени всех членов семьи я требую от английского правительства смены для него климата. Если в столь справедливой просьбе будет отказано, то это будет означать, что он приговорён к смерти. В этом случае я требую разрешения выехать на остров Святой Елены для того, чтобы присоединиться к императору и присутствовать при его последнем вздохе.
Прошу вас, милорд, проявить великодушие и, не мешкая, ходатайствовать об этом разрешении у вашего правительства, чтобы я смогла, как можно скорее, выехать на остров Святой Елены. Так как моё состояние здоровья не позволяет мне путешествовать по суше, то я планирую взойти на борт корабля в Чивитавеккья, чтобы оттуда проследовать в Англию и там воспользоваться первым же кораблём, который может отплыть на остров Святой Елены. Я бы хотела, чтобы мне разрешили посетить Лондон, чтобы там обеспечить себя всем, что может оказаться необходимым для столь продолжительной морской поездки.
Если ваше правительство будет упорствовать в том, чтобы страдания императора закончились его смертью на скале Святой Елены, то я умоляю вашу светлость, чтобы вы смогли дополнительно позаботиться о том, чтобы устранить все трудности, которые могут задержать мой отъезд, не дав королевскому двору в Риме возможности воспрепятствовать моим планам. Я знаю, что минуты императорской жизни сочтены, и я буду вечно укорять себя за то, что я не всё сделала в моих силах, чтобы облегчить его последние часы и доказать мою абсолютную преданность его августейшей особе. Если в момент моего отъезда в Легхорне окажется какой-нибудь английский корабль, то я прошу оказать мне любезность, разрешив кому-нибудь забрать меня из Чивитавеккья и привезти в Англию.