— Я знаю, что ты у нас человек очень скрупулезный. Но и я такой же. Люблю быть уверенным во всем до мелочей и не люблю сюрпризов. Особенно неприятных.
Он быстро улыбнулся Джерри и переключился на пачку черно-белых фотографий, которые Джерри сделал на прошлой неделе в Йоркшире. Разложив фотографии на столе, он начал рассматривать их внимательным профессиональным взглядом.
Джерри напряженно наблюдал за процессом, ожидая экспертной оценки. Он знал, что она последует незамедлительно, причём без всяких прелюдий. На Виктора можно было положиться в плане того, что он выскажет свое мнение искренне, порой даже с убийственной прямотой.
Виктор был полностью погружен в изучение снимков.
— Когда будут готовы цветные фотографии? — спросил он, не поднимая головы.
— К концу этой недели. Ты будешь поражен. Йоркшир — просто магическое место. Я этого раньше не осознавал. Пейзажи меня очаровали.
— Да, я уже по черно-белым снимкам вижу, что некоторые места действительно выглядят захватывающе. — Виктор поднял голову и одобрительно кивнул. Снимки явно произвели на него впечатление. — Уж во всяком случае, лучше, чем павильонные декорации?
— Никакого сравнения, — ответил Джерри, обрадованный неожиданной похвалой. — Мне кажется, мы действительно нашли дивные места. Конечно, не случайно, а исключительно благодаря Франческе. Чудесная девушка! Удивительно обязательная и очень милая. И совсем не зазнайка, какими обычно бывают эти сливки общества.
Виктор навострил уши при упоминании имени Франчески. На языке вертелись многочисленные вопросы. Но он решительно отогнал их и лишь спросил небрежным тоном:
— Так она свое отработала да? Ты считаешь, стоило ее привлекать к этому делу?
— Господи, конечно же! Да я бы без нее просто пропал. Она нам сэкономила уйму времени и нервов.
— Рад это слышать, — пробормотал Виктор, думая о том, приехала ли уже Франческа в Лондон. Он уже собирался спросить об этом Джерри, но внезапно передумал, решив, что мудрее ничем не проявлять интереса к этой девушке. — А как вы ладили с графом? — спросил он как бы между прочим, допивая кофе из чашки.
— Прекрасно! Он славный парень. Довольно практичный и очень обязательный. Он создал для нас такую атмосферу, что мы чувствовали себя как дома. Его, кажется, даже радует перспектива того, что мы будем снимать в замке — все же развлечение. Мне показалось, что фермерская жизнь очень скучна, а ведь он, по сути, и есть фермер. Благородный фермер. И, должен тебе сказать, он был просто ошарашен, когда я ему назвал сумму. Думаю, он так много не ожидал. Если вообще чего-нибудь ожидал. — Джерри на мгновение замолчал, вытягивая из пачки сигареты и размышляя. Когда он продолжил, в его голосе послышалась неодобрительная нотка: — Может быть, ты переборщил, старик? Мог бы заплатить ему гораздо меньше, и граф бы все равно был в восторге, — сказал он, выразив мысль, которая мучала его все выходные.
— Да ладно, Джерри, не будь скрягой! — упрекнул Виктор, хотя в голосе его звучала усмешка. — Мы прекрасно вписываемся в бюджет, а от Катарин я слышал, что граф нуждается. — Заметив озадаченное выражение на лице Джерри, он хмыкнул и пояснил: — Ему нужны наличные. — Он взял вторую пачку фотографий, разложил их веером и прокомментировал: — Эти комнаты выглядят, как идеальный интерьер для Трашкросс Грандж. Мы экономим на этом огромные деньги. Поэтому я рад помочь этой семье, если для меня это не составляет труда. Слушай, да мы просто дешево от них отделались с учетом выгод, которые это нам сулит.
— Наверное, ты прав, — неохотно согласился Джерри, а затем, защищаясь, добавил: — И я очень счастлив, что я скряга. По крайней мере, я контролирую бюджет, а?
— За что я тебе бесконечно благодарен, Джерри, — произнес Виктор с искренней признательностью. — И я, и Джейк Уотсон. Ты очень облегчил его жизнь. Честно тебе говорю. А где же, черт побери, наш блестящий помощник продюсера?
— Когда я ходил нам за кофе, он разговаривал с Хэрри Пендергастом. Дизайнером. Кстати, этот Пендергаст исключительно полезный человек.
— И исключительно дорого дерет, — продолжил Виктор со знающим видом. — Да, кстати, я в выходные беседовал с Джейком, и мы оба пришли к выводу, что нам может потребоваться дополнительный генератор для софитов. Ты не проверил?
— Проверил. Я переговорил с графом в пятницу, как раз перед отъездом в Лондон. Он как-то засомневался насчет возможностей того генератора, который установлен в замке, но Франческа уверенно обещала мне все устроить. — Джерри поднялся. — Очень хорошо, что ты поднял этот вопрос, старик. Франческа оставалась на выходные с отцом, но должна была вернуться сегодня утром. Я ей, пожалуй, звякну прямо сейчас, чтобы все окончательно утрясти. Ты меня извини, я вернусь в офис, чтобы позвонить. Там у меня кое-какие записи.
Виктор поднялся и прошел к небольшому столу в дальнем конце конференц-зала. Налив себе еще одну чашку кофе и положив ложку сахара, он начал задумчиво перемешивать его, размышляя о Франческе. Так она уже вернулась в Лондон. Она не была уверена в своих планах накануне и не знала, сможет ли составить им компанию за ужином сегодня. Сегодня. Он улыбнулся — мысль о встрече с Франческой вечером подняла настроение. Не стоило лгать себе. Он действительно ощутил отсутствие этой девушки.
Весело насвистывая, Виктор отнес чашку кофе к столу, сел и вытащил из пачки фотографии бального зала в замке Лэнгли. Джерри снимал под разными углами, и Виктор сразу же определил по снимкам, что размеры зала были как раз такими, какие ему нужны. Но ему показалось, что стены необходимо покрасить и изменить кое-какие мелочи. «Какие же там роскошные люстры и канделябры», — подумал он про себя. Он взял черновой набросок Джинни, на котором она предварительно отметила места установки камер, софитов и другого оборудования. Безусловно, комната была достаточно большой, чтобы снять потрясающую сцену бала — с соответствующим блеском и роскошью и нарядными гостями, вальсирующими под аккомпанемент небольшого оркестра. Джейк согласился с ним — это будет действительно захватывающая сцена, в чисто голливудском стиле. Виктор еще раз бегло просмотрел фотографии других помещений замка, которые Джерри выбрал для съемок, точно следуя сценарию Ника. Здесь были спальни, красивая гостиная и библиотека со стеллажами книг. Граф любезно согласился предоставить все эти помещения для съемок, если они подойдут по сценарию.
«Так вот где она родилась и выросла», — думал он, рассматривая фотографии снова и снова. Он вытащил из пачки цветную открытку, которую Джерри купил в деревне Лэнгли. На открытке был изображен замок Лэнгли. Кадр был сделан издалека и изображал часть кристально чистого озера на фоне деревьев и покрытый ярко-зеленой травой невысокий холм, на вершине которого, под высоким безоблачным небом чистейшей голубизны, стоял сам замок. Он был старинным и величественным, с зубчатыми стенами и высокими башнями. Мрачность серых каменных стен, на которых оставили свой след века, смягчалась темной зеленью плюща, в изобилии покрывавшего их. С одной стороны замка стояли несколько древних, полных достоинства дубов и густые кусты рододендрона, покрытые нежными розовыми и лиловыми цветами. Было видно, что снимок сделан в разгар лета. Сцена дышала пасторальной прелестью, над которой бессильно время. С открытки смотрела сама старая добрая Англия.
Впечатляющая красота замка поразила Виктора. Он понимал, что стоит за этим величественным сооружением. Было совершенно очевидно и неоспоримо, что замок являлся неотъемлемой частью древней истории этой страны, свидетельством неразрывности поколений семьи с многовековой родословной. В этот момент Виктор ощутил более явственно, чем обычно, что Франческа была истинной аристократкой по происхождению и воспитанию.
Он с любопытством подумал, каким могло быть детство в таком месте. Неожиданно ему вспомнилась кухонька в маленьком доме в Цинциннати, пропитанная запахами острой итальянской еды… громкий смех, перекрывавший шипение граммофонной пластинки… и над всем этим вечным оглушительным шумом и гамом сильный голос его матери, в котором всегда звучала любовь: «Витторио, Армандо, Джино, прекратите носиться, как лошади! Я слушаю великого Карузо!» Он улыбнулся своим воспоминаниям, и сердце защемило. Непростым ребенком он был — наглым, самоуверенным, всегда готовым к драке и вечно вытиравшим кровавые сопли… Дитя улицы, слишком рано впитавшее ее суровые уроки — уроки холодного безразличного мира. И все же, несмотря на его всегда сжатые кулаки и готовность кинуться в драку, никогда не угасавший боевой дух и задор, он был очень неоднозначным мальчиком, тянувшимся к книгам, которые жадно проглатывал в тиши, музыке, театру, кино. Они были для него спасением, выходом в другой мир, в котором его живое воображение нашло достойный выход. Они помогли ему сделать жизнь и привели туда, где он сейчас находился.
«У нее было совсем другое детство, — засмеялся Виктор, — защищенное строгое детство девочки, получившей все привилегии по праву рождения». Он попытался представить Франческу маленькой. Получалось что-то ангелоподобное, белобрысенькое, игравшее в прятки в огромном замке, возившееся со щенками, ездившее верхом на пони, раскачивавшееся в гамаке в саду и занимавшееся с гувернанткой. Должно быть, это было самое обожаемое дитя.
Черт побери, она все еще дитя! Эта внезапная мысль пригвоздила его к стулу. Виктор раздраженно прикурил сигарету. Ему следует немедленно взять себя в руки. Мысли об этой девушке посещали его чересчур часто в последнее время. Но Франческа Каннингхэм была недосягаема. Абсолютно недосягаема. К этому выводу он пришел несколько недель назад; никто и ничто не могло заставить Виктора думать теперь иначе. Он согласился с оценкой, которую дал Франческе Ник. Любой здравомыслящий человек согласился бы с ним. Она действительно была милой, очаровательной, умной девушкой, и она была приятной компаньонкой. Но он отказывался признать, что она была чем-то большим, чем это, пытаясь убедить себя, что, как и Катарин, Франческа была просто спасением от скуки и одиночества. Он не даст этой ситуации измениться, держа ее под своим жестким контролем. Он не может позволить себе отвлекаться от дела, не даст запутать себя в амурные дела, особенно с такой девушкой — Господь сохрани. Не те обстоятельства! В данный момент, считал он, карты ложились против него. Ну, что ж, пусть будет, как будет. И вообще сейчас слишком много работы, чтобы думать о чем-т