Но Кая, на удивленье, весела, радуется жизни, да и у газды Милоша с ее приходом в дом дела пошли в гору. Да и как не пойти, когда и он, и Кая, и дядюшка Глиша трудятся не покладая рук. Нового уездного все хвалят и уважают. Правда, вскоре после его приезда один молодой банатчанин прострелил ему ногу из ружья, застав его в своей супружеской постели. Теперь все его зовут «Хромым», а Кая с тех пор веселее прежнего. Знаю, что желание быть первою дамою уезда у нее пропало.
Перевод И. Макаровской.
РАДОЕ ДОМАНОВИЧ
Отмена страстей{49}
Мы, сербы, слава тебе господи, разделались со всеми своими делами и теперь можем на досуге зевать сколько душе угодно, дремать, нежиться да похрапывать, а когда нам и это надоест, можем, потехи ради, полюбопытствовать, что в других, не таких, счастливых странах делается. Говорят, — упаси нас, боже, от такой напасти! — будто есть страны, где люди все дерутся да ссорятся из-за каких-то там прав, свободы какой-то и личной безопасности. Мороз по коже подирает, как подумаешь о несчастных, которые в своих домашних дрязгах никак не разберутся, тогда как мы до того дошли, что наводим порядки даже в Китае и Японии. С каждым днем уносимся все дальше от своей страны, еще немного, и наши журналисты начнут присылать корреспонденции с Марса, Меркурия или, на худой конец, с Луны.
И я сын этого счастливого народа и вот хочу, дабы не отстать от моды, рассказать вам об одной далекой, очень далекой неевропейской стране и о том, что происходило в ней очень, очень давно.
Неизвестно в точности, где находилась эта страна, как назывался народ, ее населявший, но, во всяком случае, было это не в Европе, а народ мог называться любым именем, только не сербами. На этом сходятся все старые историки, хотя новые, возможно, попытаются утверждать противное. Впрочем, сие не входит в нашу задачу, и я не касаюсь этого вопроса, хотя и грешу таким образом против обычая говорить о том, чего не разумеешь, и заниматься тем, к чему непригоден.
Достоверно известно, что народ этот, испорченный и безнравственный, был исполнен пороков и пагубных страстей; вот я и решил позабавить вас рассказом об этом.
Разумеется, дорогие читатели, вы не можете так сразу поверить, что когда-либо могли существовать столь испорченные люди, но знайте — все это я рассказываю по старинным записям, хранящимся у меня.
Вот в точном переводе несколько донесений разным министрам:
«Земледелец Н. Н. из Кара зашел сегодня после пахоты в корчму, где пил кофе и с упоением читал газеты, в которых содержатся выпады против нынешних министров…»
«Учитель Т. из Борка по окончании школьных занятий собирает вокруг себя крестьян и подговаривает их основать хоровое общество. Кроме того, этот учитель играет с подмастерьями в чижик, а с учениками — в пуговицы и поэтому чрезвычайно вреден и опасен. Некоторым крестьянам он читал книги и предлагал покупать их. Это зло нельзя терпеть. Он развращает всю округу и клевещет на честных граждан, уверяя, будто они хотят свободы, а на самом деле он сам беспрестанно твердит, что свобода слаще всего на свете. Страстный курильщик и, когда курит, плюется».
«Священник Дж. из Сора, совершив службу в храме, отправился на митинг в соседний город».
Сами видите, какого только сраму не бывало на свете!
Слушайте дальше:
«Судья С. голосовал сегодня за общинное правление. Этот обнаглевший судья выписывает оппозиционную газету и с наслаждением ее читает. Он осмелился сказать в суде, что крестьянин, обвиненный в оскорблении властей и сопротивлении им на том основании, что он при свидетелях заявил о своем нежелании покупать хоть что-нибудь в лавке кмета Габора, ни в чем не повинен. Кроме того, этот же судья выглядит задумчивым, а это ясно доказывает, что он насквозь порочен и наверняка замышляет крупный заговор против теперешнего режима. Нужно привлечь его к суду за оскорбление государя, ибо он безусловно не может быть сторонником династии, раз пьет кофе в кафане Мора, дед которого был добрым знакомым побратима Леона, поднявшего в Ямбе мятеж против приближенных деда ныне правящего государя!
Были люди и еще хуже в этой несчастной стране. Познакомьтесь хотя бы с этим донесением:
«Адвокат из Тула защищал одного бедняка, отца которого убили в прошлом году. Адвокат этот страстный охотник и любитель пива и к тому же основал общество помощи бедным нашей округи. Этот дерзкий выродок утверждает, что шпионы — самые последние люди!»
«Учитель Т. бегал сегодня по городу с уличными мальчишками и крал у зеленщиков груши, а вечером стрелял из рогатки в голубей и разбил окно в казенном здании. Это бы еще куда ни шло, но он посещает собрания, голосует на выборах, беседует с гражданами, читает газеты, говорит о государственном займе и чего только еще не учиняет во вред преподаванию!»
«Крестьяне из Вара начали строить новую школу и, вполне возможно, этим пороком заразят всю округу. Нужно срочно пресечь сие гнусное направление, вредное для государства!»
«Ремесленники в Варе основали читальню и каждый вечер собираются там. Эта страсть пустила глубокие корни, особенно среди молодежи, а старики мечтают основать, кроме читальни, пенсионный фонд для всех ремесленников. Нельзя такое терпеть, ибо сие является соблазном для всех порядочных людей, не ругающих министров!.. А один ремесленник помышляет даже о разделении труда!.. Роковые страсти!..»
«Крестьяне из Бадуа требуют общинного самоуправления!»
«Граждане Трои хотят свободы выборов!»
«Многие здешние чиновники добросовестно делают свое дело, а один, сверх того, играет на флейте и знает ноты!»
«Писарь Мирон с увлечением танцует на вечеринках и заедает пиво солеными семечками. Чтобы он излечился от этих страстей, надо его выгнать со службы».
«Учительница Хела каждое утро покупает цветы и тем соблазняет окружающих. Нельзя держать такую на службе — она испортит нам молодежь».
Кто бы мог перечислить все гнусные страсти этого несчастного народа? Достаточно сказать, что во всей стране нашлось лишь десять порядочных и честных людей, а все остальные — и мужчины и женщины, и стар и млад — испорчены, как говорится, до мозга костей.
Каково, по-вашему, было этому десятку честных и достойных людей в той испорченной стране?.. Тяжело, очень тяжело, и больше всего из-за того, что были они невольными свидетелями гибели своего отечества, так горячо ими любимого. Ни днем, ни ночью не давала им уснуть забота: как исправить своих грешных сограждан, как спасти страну от гибели?
Пламенно любящие свою родину, полные добродетелей и благородства, они готовы были принести любые жертвы на алтарь отечества. И в один прекрасный день, скрепя доблестные сердца, они покорились воле жестокой судьбы, уготовившей им тяжкое бремя, и стали министрами, взяв на себя благородную задачу очистить страну от грехов и страстей.
Люди они ученые, и все же нелегко было им справиться с таким трудным делом.
Но вот однажды самого глупого из них (а на языке того народа это значило — самого умного) осенила мысль созвать Народную скупщину, с тем, однако, чтобы дела в ней решали иностранцы. Уцепились все за эту дивную идею и наняли на государственный счет двести иноземцев да столько же еще нахватали из числа тех, что случайно оказались в этой стране по торговым делам. Отказывались они, отбивались, но — чья сила, того и воля. Так набралось четыреста иностранцев, призванных стать депутатами, решать разные дела на благо страны, выражать народные чаяния.
Когда таким образом вышли из положения, подыскав достаточное количество людей на роли представителей народа, сейчас же объявили выборы депутатов. Пусть это вас не удивляет — таков уж был обычай в той стране.
Начались заседания скупщины. Ораторствуют, спорят, выносят решения… Нелегко выполнить столь важную задачу. Вначале все шло сравнительно гладко, но как только коснулись страстей, дело сразу застопорилось. И не двигалось до тех пор, пока не выискался человек, предложивший принять решение, которым все страсти в стране отменяются.
— Ура! — грянул восторженный клич.
Все присутствовавшие в зале скупщины с энтузиазмом поддержали предложение, и было вынесено решение:
«Народное представительство, исходя из того, что страсти мешают прогрессу народа, считает необходимым добавить к новому закону следующий пункт:
«С сего дня страсти прекращают свое существование и отменяются как вредные для народа и государства».
Не прошло и пяти минут после подписания закона об отмене страстей, и хотя знали об этом только депутаты, а посмотрите, что происходило в народе, во всех краях без исключения!
Достаточно будет процитировать вам в переводе одно место из чьего-то дневника.
Вот что там написано слово в слово:
«…Я был страстным курильщиком. Бывало, только проснусь, сразу за сигарету. Однажды утром просыпаюсь, беру коробку с табаком и свертываю, по обыкновению, сигарету. Вдруг что-то мне не по себе стало (именно в эту минуту депутат вносил свое предложение), рука у меня задрожала, сигарета выпала; поглядел я на нее и с отвращением сплюнул… «Не буду больше курить», — решил я, и табак мне показался омерзительным, глаза бы на него не глядели. С чего бы это? Выхожу я во двор, а там чудеса творятся. В воротах стоит мой сосед, непробудный пьяница, который без вина не мог часу прожить; стоит он трезвый, глядит перед собой и чешет затылок.
— Вот принес, пожалуйста, — говорит ему слуга и протягивает, как обычно, бутылку вина.
Сосед хватает ее и швыряет оземь так, что только брызги летят.
— Фу, мерзость! — восклицает он с отвращением, глядя на разлитое вино.
Долго молчит и потом просит воды с вареньем.
Принесли ему, он выпил немного и отправился по делам.
Жена его заплакала от радости, видя, как муж ее внезапно переродился.
Другой мой сосед, тот, что с упоением читал газеты, сидит возле открытого окна; и он как-то изменился, на себя не похож.