Чего мы только не делали, чтобы нас хорошенько шандарахнуло по мозгам (о которых мы, повторюсь, могли только мечтать): и насыпали в бутылки из под какой-нибудь воды сворованного нами на стройке карбида, который смешавшись с влагой, разносил их на мелкие осколки – здесь важно было, не мешкая, закинуть сосуд как можно дальше, чтобы самому не разлететься на куски; и закладывали обернутые в селитровую бумагу монтажные патроны в костер, наблюдая потом из-за деревьев, предохранявших нас от вполне возможных пулевых ранений, какими адски привлекательными могут быть фейерверки и дымовуха!
Все дело в том, что китайской пиротехники и петард тогда еще не было, поэтому советские дети развлекались, как могли. Это сейчас детвора находится в относительной безопасности – их и на улицу-то не всегда выгонишь (в то время, как нас, напротив – домой загнать было невозможно!), и максимум, что им угрожает – это какой-нибудь смыв в компьютерной игре. Мне, честно признаться, даже жалко нынешних спиногрызов, которые так тускло, скучно и неинтересно проживают свои лучшие годы, уткнувшись сопливыми носами в бесполезные гаджеты! А у нас то и дело в руках что-то горело или взрывалось, вызывая самую неподдельную радость у маленьких ебанатов! Я, по правде говоря, до сих пор не понимаю, как мы вообще выжили?!
Помню, как однажды кто-то из детдомовцев решил засунуть свою любопытную рожу в костер, дабы выяснить, почему до сих пор не сдетонировала упаковка патронов, заложенная туда накануне. Стоит ли говорить, что именно в этот момент боезапас и рванул «как триста тонн тротила»! В результате, пытливому дураку страшно опалило все лицо! И это он еще хорошо отделался, поскольку взрывной волной и разлетающимися осколками, по счастью, не выбило глаза, а новую кожу на лицо ему в больнице пересадили с области ягодиц. Все это впоследствии привело к тому, что парня в интернате стали дразнить «Мордажопом».
Но настоящим гвоздем или, так сказать, хитом нашей обширной программы развлечений в Младшем корпусе были товарняки! Цепляться за грузовые вагоны и прыгать с них под откос предложил все тот же неугомонный Косой. Он как бы все время проверял нас «на вшивость» – сможем ли мы повторить то, на чем он уже, в силу своего скитальческого опыта, давно собаку съел, или испугаемся? Пытаясь как можно сильнее преувеличить собственные подвиги, а также нагнать на нас побольше жути, Кособрюх не гнушался ничем. Свои истории о железной дороге он сдабривал изрядным количеством лжи, да так, что было уже непонятно, где этот мошенник врет, а где говорит правду.
По словам Косого выходило, что он видел десятки железнодорожных аварий, сброшенные с рельсов поезда и перевернутые, смятые в гармошку вагоны. «Не пизди!» – говорили мы ему. – Так уж и столкнулись лоб в лоб?! А как же ты избежал крушения, коли ехал на одном из товарняков?!». Но Косой врал напропалую, расцвечивая свои сказки целой россыпью будоражащих наше воображение деталей, которые он выдумывал тут же, что называется, не отходя от кассы.
Мы ему, разумеется, не верили и требовали взять нас «на железку», чтобы самим во всем убедиться. Опасности, во многом придуманные Косым, нас не сильно смущали. Скорее даже заводили – ради хорошего шухера мы всегда были готовы рискнуть. Тут уже либо в стремя ногой, либо в пень головой! Опыт цепляния зимой за трамваями и грузовиками у нас уже имелся, а вот с поездами дело было еще совершенно новое и неизведанное. Тем сильнее нам хотелось оседлать загадочные товарняки! В общем, мы начали при каждой удобной возможности ездить на железную дорогу.
План развлечения у нас обычно был такой. Оглядев хорошенько окрестности, мы выбирали какое-нибудь подходящее для зацепа место, чаще всего это был поворот, на котором машинист, в любом случае, вынужден будет сбрасывать скорость. Затем мы с бурным ликованием дожидались прибытия поезда и залетали на него, как краснокожие индейцы в фильмах про Дикий Запад!
Можно было, конечно, сделать это и на железнодорожной станции, чтобы сидеть потом, и спокойно ждать, когда поезд отправится в путь-дорожку. Но, во-первых, там всегда паслось много ментов, а мы, несмотря на свой младенческий возраст уже знали, что с ними лучше лишний раз не встречаться! А во-вторых, товарняк мог вообще никуда не поехать. Так что мы предпочитали подкарауливать поезда в движении.
Обнаружив приближение нужного нам состава, мы бегом устремлялись к нему, и какое-то время «лихо скакали на лошадях», как нам представлялось, параллельно вагону. Здесь очень важно было не хвататься сразу за лестницу руками (поскольку их могло попросту вырвать с корнями из плеч), а как бы приноровиться к ходу поезда, чтобы действовать синхронно с ним.
Кроме того, ни на секунду нельзя было забывать о том, что лестницы на тогдашних советских вагонах (а это была эпоха позднего социализма, когда всеобщий пофигизм стал доминирующей в обществе идеологией) были приварены кое-как, буквально сикось-накось и нередко отрывались под тяжестью человеческого тела!
Я совершенно не преувеличиваю, говоря об этом, поскольку однажды сам чуть не стал жертвой такого производственного брака. Хорошо еще, что не взобрался тогда по лестнице – она грохнулась вниз после первого же моего прикосновения, и я еле успел оттолкнуться от стенки вагона, чтобы не загреметь под колеса!
В случае, если с лестницей все оказывалось более-менее нормально, вам нужно было, подтянувшись на ступенях, добраться до поручней и перелезть в межвагонное пространство, откуда уже можно подняться по более длиной лестнице на крышу вагона. И все это – под недовольное скрежетание сыплющих искрами колес и завывание взбесившегося ветра в ушах, который так и норовит раскачать из стороны в сторону приютивший вас вагон!
Зато как весело потом было обозревать со стремительно спешащего куда-то поезда, проносящиеся мимо леса, поля и реки! Мы никогда не знали, в какую степь увезет нас товарняк и в этом была своя, особенная прелесть таких путешествий. Какое непередаваемое чувство восторга наполняло нас, когда мы мчались, сидя на подножках вагона, в неведомую даль и вдыхали полной грудью такой желанный воздух свободы!
Впрочем, мы не собирались, подобно беспризорникам 20-ых годов, колесить столь экзотическим способом по всей стране. Задача у нас была попроще – словить как можно больше кайфа от рискованного дела («ветер в харю – я хуярю!»), а затем спрыгнуть на ходу с поезда, чтобы можно было щегольнуть перед друзьями своей смелостью.
Покидать состав надо было тоже с головой, дабы не убиться по собственной дурости или с перепугу! Упаси вас боже просто «отделиться» от вагона в сторону – это верные ушибы, переломы или еще чего похуже. Прыгать следовало только вперед по ходу движения поезда и ни в коем случае не останавливаться после приземления, а обязательно пробежать несколько метров по инерции. Тогда точно удержитесь на ногах и не вспашете носом землю.
В общем, опасности подстерегали нас на каждом шагу, висли на руках, цеплялись за штанины, но мы с презрением отмахивались от них! Ведь мы были маленькими, отважными зацеперами (не путать с задротами) – нам и сам черт был не брат! До сих пор удивляюсь, как это никого из нас, при том, что мы достаточно часто предавались нашему сумасшедшему хобби, не затянуло под колеса и не стукнуло об электрические столбы во время прыжков с поезда?! В принципе, это извечный вопрос – каким образом выживают дети, которые изобретают все возможные способы попасть на тот свет? Видимо, дуракам и вправду везет, а отсутствие чувства самосохранения с лихвой компенсируется банальным везением. Как бы то ни было, у наших ангелов-хранителей в те годы было немало работы…
Глава 23
Воспитывать – самая трудная вещь.
Думаешь: ну, все теперь кончилось!
Не тут-то было: только начинается!»
С другой стороны, помимо ангелов у меня были еще и тетя с дядей, которые вполне себе искренне переживали за мой хулиганистый нрав и старались при каждой удобной возможности прочитать мне нотацию о том, как прекрасно быть хорошим мальчиком, и как ужасно быть плохим. Случалось это, чаще всего, после того как воскресная воспитательница жаловалась им на мое несносное поведение. Дескать, этот ваш Олег и такой, и сякой, и этакий, и разэтакий! Мне ее даже неловко было слушать. Вот, думаю, трындеть горазда, корова! И как ей только не стыдно?!..
Опосля педагогического нытья сволочной ябедницы, дядя Вася с тетей Лидой обычно недовольно хмурились, мрачнели, становясь чернее тучи, а затем клятвенно обещали надзирательнице принять по отношению ко мне самые безотлагательные меры воспитательного характера. В такие минуты я понимал, что скоро на меня прольется целый поток всевозможных внушений, наставлений и увещеваний, и они не заставляли себя долго ждать!
Начиналось все с тети Лиды, которая сильно поднаторела со мной в том, что касалось ведения душеспасительных бесед. Можно сказать, я был ее излюбленным тренажером в этом нелегком деле. Тяжело и надрывно вздыхая, она жалобным голосом высказывала мне свои претензии: «Ну, как же так, Олег! Нам уже стыдно приезжать в школу! Как не начнешь разговаривать с воспитательницей, так все время выясняется, что Сукаченко опять чего-то натворил или вляпался в какую-то дурную историю! И ладно бы был дураком – так ведь нет! Все учителя говорят, что ты способный мальчик и мог бы учиться на отлично, если бы захотел! А вместо этого – от тебя одни проблемы! Сколько ты еще будешь нас мучить своими хулиганскими выходками?!».
Я сидел, низко понурив голову, не меньше тети расстроенный своим отвратительным поведением, и угрюмо изучал носки своих дырявых ботинок, как будто увидел их в первый раз. Мне совершенно нечего было ответить ей на эти заслуженные упреки. «Олег, ну неужели ты не можешь вести себя нормально?!» – взволнованно продолжала вопрошать меня тетя Лида. «Могу» – мрачно сопел я, нахохлившись, как воробей, которого застукали на краже зерна.