Глава 30
Люди живы одной любовью
Я уже упоминал как-то, что сильнее всего в детстве любил читать книги. Более того, эти самые преданные мои друзья буквально спасли меня от незавидного будущего, и я вслед за классиком вполне уверенно могу сказать: всем самым лучшим в себе я обязан книгам! Что же касается гадкого и плохого, также намешанного во мне с избытком – то это уже мое, разумеется. Но без книг я бы точно пропал – у меня просто не было бы перед глазами положительных примеров в виде противоядия от всей той грязи, через которую нам, детдомовцам, пришлось пройти!
И то, что я остался на плаву, а не пошел ко дну, как многие мои одноклассники – во многом заслуга любви к чтению, которая была привита мне еще в раннем детстве. Шутка ли сказать, ведь за меня боролись такие серьезные ребята, как Пушкин, Толстой, Достоевский, Куприн, Есенин, Тургенев и Лермонтов! И если я сразу после детского дома не загремел в тюрьму, то только благодаря их благотворному и оберегающему влиянию…
Ведь по злой усмешке судьбы мы не имели рядом с собой любящих нас родителей, которые могли бы вправить нам мозги – очень многие вещи нам приходилось постигать на собственном опыте, и не всегда этот опыт оказывался полезным. Кое-что нам и вовсе следовало бы не знать, поскольку это калечило и разрушало нас изнутри! Но что тогда могло уберечь горемычную сироту от отчаяния и мерзостей окружающей его жизни? Только книги, с которыми мне ни на минуту не хотелось расставаться!
Читать в детском доме было нелегко. Книги будили мое чересчур пылкое воображение, рождая в голове целый вихрь всевозможных образов и эмоций – я готов был проливать слезы над несчастной судьбой какого-нибудь отверженного героя и, несомненно, пролил бы, если бы умел плакать. Все люди в этот сокровенный момент казались мне братьями, и каждого я готов был расцеловать от переизбытка чувств!
Но стоило мне захлопнуть книгу, как я обнаруживал вдруг огромную пропасть между тем художественным вымыслом, над которым еще несколько минут назад собирался облиться слезами и реальной жизнью, протекавшей в стенах интерната. Никакой гармонии между ними, конечно же, не наблюдалось! Да и сам я вместо положительного литературного героя, которым мнил себя во время чтения, превращался во вполне себе отрицательного персонажа, достойного, разве что, сожаления…
С одной стороны, я жил в каком-то прекрасном, хоть и выдуманном мире идеальных образов и картинок, но в то же время, детский дом добавил в мой характер изрядную долю жестокости и цинизма. Получился некий странный гибрид, удивлявший учителей своей начитанностью и расстраивавший их отчаянно хулиганским поведением. В общем, я был впечатлительным книжным мальчиком, с той лишь разницей, что мог набить морду любому, кто у меня эту книгу попробовал бы отнять!
Честно говоря, не понимаю, как можно не любить читать? Это же так приятно и увлекательно! Везде, куда бы не заносила меня жизнь, я прежде всего думал о книгах. И если раньше в старину, человек, входя в дом, сразу же искал глазами икону, чтобы на нее перекреститься, то я незамедлительно направлялся к книжной полке и просил показать мне домашнюю библиотеку.
Иногда, придя в гости к кому-то, и не обнаружив там ни единой книги, я искренне удивлялся дремучести хозяев – и как они только умудряются обходиться без вдумчивого и серьезного чтения? Неужели полагаются лишь на телевизор, который следовало бы выбросить из квартиры в первую очередь?!
Для меня люди, не любящие читать, представляются какими-то умственными инвалидами. Вот предложи такому человеку деньги, он разве откажется? Нет, конечно – ухватится за купюры и попросит еще. Но тогда почему этот чудак так пренебрежительно относится к книгам, которые представляют неизмеримо большую ценность, чем деньги? Ведь это – кратчайший путь к родственной тебе душе!..
К сожалению, нередко получается, что когда ты даришь какому-нибудь невежде хорошую книгу (в надежде на то, что дурак однажды все-таки поумнеет) он воспринимает это чуть ли не как личное оскорбление. Еще и обижается, скривив рот: дескать, зачем мне эта книжонка?! Не понимает, идиот, что это лучший подарок, какой только может сделать человек человеку!
Мне, кстати, помимо собственно книжных произведений, всегда нравилось читать афоризмы и крылатые выражения разных авторов. Я понимаю, что те же цитаты не дают полного представления о творчестве писателя (это все равно, что наковырять изюму из булочки), но зато они позволяют сделать драгоценную выжимку, концентрат из творческого наследия автора и могут подтолкнуть нас еще раз перечитать любимые книги. А больше всего мне по душе писатели, в произведениях которых я нахожу созвучные мне мысли. После которых очень хочется хлопнуть себя по лбу и нагло заявить: так это же он у меня прямо с языка снял!
Писатели, которых мы называем великими, не просто рассказывают нам увлекательную историю той или иной жизни – они делают нас полноценными ее участниками, погружая во все нюансы повествования и заставляя от всего сердца сопереживать героям книги. Но им и этого мало! Безраздельно завладев нашим вниманием, они, подобно добрым волшебникам, начинают исподволь, незаметно врачевать наши души! Ведь после прочтения какой-нибудь потрясающей книги, так же, как и от прослушивания гениальной музыки или созерцания изумительной картины, человек пусть даже немного, чуть-чуть, самую малость, но становится лучше – в этом и заключается главная ценность настоящего искусства!
Раз за разом перечитывая нашу русскую классику, которую некоторые зарубежные авторы совершенно справедливо называли божественной, я искренне любовался ее удивительными героями: Гриневым, Онегиным, Печориным, Базаровым, Карамазовым, Болконским, Мышкиным… И даже такие отрицательные, на первый взгляд, персонажи, как Обломов, Раскольников или Чичиков вызывали у меня лишь тихую радость – настолько живо и ярко они написаны!
Иногда я с трепетом думал: вот бы собрать их всех вместе под одной обложкой – бессмертных героев великой русской литературы, которые давно уже стали гораздо более реальными, чем обычные люди, оказывая огромное влияние на всю нашу жизнь! И не просто собрать, а поставить в определенные условия и заставить добиваться какой-то очень важной, прекрасной цели, чтобы потом с затаенным восторгом наблюдать, как они взаимодействуют друг с другом!
А с другой стороны, сколько хороших книг поднесь написано: честных, добрых, проникновенных! В которых отражены слепки с душ человеческих, и каких потрясающих душ! И вроде бы читают их люди, но нравы человеческие от этого почти не меняются. Казалось бы, все давно уже должны прийти к какому-то духовному катарсису и нравственному совершенству, но человек как был скотиной, между нами говоря, так ею и остался.
Еще Гоголь писал, что наш национальный гений Пушкин – это русский человек в его развитии, в каком он, быть может, явится через двести лет. Но вот прошло оговоренное время – и где они, новые Пушкины? Их нет! Странно все это. Видимо, каждое приходящее на Землю поколение обречено наступать на те же самые грабли, которые уже врезали по лбу поколению уходящему. То есть индивидуально, конечно, мы чему-то учимся и вроде даже растем, а в целом – все коту под хвост…
Надо вам сказать, что в детстве я был большим идеалистом, и как всякий идеалист считал, что все люди вокруг устроены приблизительно так же, как и я. То есть, на принципах добра и справедливости. И лишь некоторые несправедливые обстоятельства жизни мешают им проявить свою добрую натуру! Будучи по природе своей существом наивным, я думал, что до сердца любого человека, при желании, можно легко достучаться, и оно с готовностью откликнется на призывы к любви и взаимопониманию, поскольку втайне желает того же!
Боже мой, как же я ошибался! Оказалось, что на свете бывают люди, которым все это вообще до лампочки. А кое-кто так и трясется, чтобы вершить зло! Иногда мне кажется, что это пришельцы с какой-то другой, черной планеты – настолько сильно они отличаются от всех остальных людей! Только представьте: один будет всю жизнь мучиться из-за какого-нибудь, пусть и совершенно незначительного, проступка, а другой льет чужую кровь, как водицу и даже не рефлексирует по этому поводу…
Но я не сдавался. Мне искренне хотелось видеть в окружающих только хорошее, поэтому дурака я представлял умницей, уродину – красавицей, труса – храбрецом, а подлеца – образцом благородства. Совсем уж на худой конец я говорил себе так: «Да, этот парень конченный мудак, но может быть, он умеет хотя бы бутылки зубами открывать»?
Проблема заключалась в том, что в интернате это не работало. Большинство детдомовцев совершенно не хотели оправдывать возлагаемых мною на них надежд и постоянно расстраивали меня своим поведением. То есть, горлышко у бутылки они при необходимости отгрызть еще могли, но на этом вся их польза для общества и заканчивалась. При каждом удобном случае эти сорванцы ударялись во все тяжкие.
Отчего так в жизни нашей устроено? Человек тянется ко злу, потому что оно, как правило, сулит ему краткосрочную выгоду. Зло все время пытается нас купить: искушает то деньгами, то почестями, то черт знает, чем еще. Это, согласитесь, приятно. Кроме того, зло чрезвычайно привлекательно и дает острые, ни с чем не сравнимые эмоции!
А добро, по большей части, скучновато – с ним, как следует, не оторвешься и бабок на нем не срубишь. А еще добро все время почему-то оказывается не в моде – как устаревшее, архаичное понятие. Уж и не знаю, то ли оно само по себе такое отжившее и непрезентабельное, то ли это люди делают его таковым?
И можно было бы, наверное, согласиться с подобным положением вещей, коль скоро оно все так среди людей повелось, но одна беспокойная мысль не дает мне покоя: «А что, если все зло, которое мы делаем или желаем кому-то, потом оборачивается против нас? Не мы ли являемся источниками своих проблем и несчастий?».