Случались, правда, и серьезные обломы. Однажды мы все вместе насели на какую-то гражданку, которая показалась нам довольно-таки доброй на вид. У нее было кроткое, располагающее к себе лицо и модное пальтецо, говорящее о явном материальном благополучии. Каково же было наше удивление, когда в ответ на просьбу смилостивиться над бедными сиротами (Чудак для виду даже всплакнул немного – он умел выдавить слезу там, где это было необходимо), обладательница всех вышеперечисленных достоинств неожиданно вдруг обнесла нас такими трехэтажными ругательствами, что у нас уши чуть в трубочку не завернулись.
«Ах вы, побирушки малолетние, – кричала она на всю улицу, – да на вас, сволочах, пахать надо! А вы тут, мерзавцы, деньги попрошайничаете! И не стыдно вам?!». Помню, я тогда и вправду чуть со стыда сквозь землю не провалился. Тем более, что по большему счету, истеричка эта была права. У нас просто не нашлось на тот момент другого способа добыть деньги, кроме как настрелять их у прохожих. Пройдет не так много времени, и мы изыщем еще более стремное средство обогащения, которое, как я подозреваю, этой крикливой бабе совсем бы не понравилось!..
Как любые мальчишки, мы, даже находясь под постоянным принуждением и угрозой побоев со стороны старших, иногда просто забывали о том, что нас ожидало вечером, и начинали беззаботно веселиться, подшучивая друг над другом. Помню, как-то Макс Чудаков решил поспорить со мной и Серегой Покровским, что настреляет денег больше, чем мы вдвоем, вместе взятые. «Это каким же образом?» – удивились мы. – Начнешь хрипеть: «Дайте медный грошик, гражданин хороший, вам вернется рубль золотой»? – «Нет, просто притворюсь убогим, люди любят подавать калекам». – «Как же ты притворишься? Ты ведь руку себе не отчекрыжишь?».
«А вот так!» – Чудак тут же скосил глаза к переносице и скривил свою рожу таким смешным образом, что мы с Покровом чуть не упали под лавку со смеху. Но Макс, видно, решил добить нас окончательно и пополз, волоча за собой ногу, к идущему навстречу прохожему. Мужик, увидев перед собой кособокого уродца, не на шутку забеспокоился. Он опасливо посмотрел на тянущего к нему руки Макса, и спросил: «Что тебе, мальчик?!». Но Чудак только мычал и тряс своей стриженной под горшок головой. Он так вошел в роль, что даже забыл спросить у мужика про деньги. Вдоволь насмеявшись, мы все-таки решили, что такие перевоплощения распугают нам всех потенциальных благодетелей, а потому продолжили действовать по старинке. Ведь за спрос, как известно, не бьют в нос.
Кстати, смех смехом, а однажды нам довелось познакомиться с реальным калекой. Звали его «Универмаг Первомайский» и обитал он в большом продовольственном магазине, благодаря которому и получил свое имя. Это был городской сумасшедший, тихого, правда, нрава, которого почему-то не госпитализировали в больницу. Должно быть, у него имелся какой-то сердобольный родственник, взявший над ним опеку. С утра и до вечера этот несчастный тихушник бродил по своему любимому универмагу и время от времени набивался в помощники к продавщицам, которые привыкнув к «местной достопримечательности» и ходячему «символу магазина», почти никогда не прогоняли его.
Говорить он не мог, а только издавал какие-то нечленораздельные звуки и все время улыбался, как дурачок перед каруселью. Собственно, он и был абсолютным дурачком, только беззащитным и безвредным. В отличие от нас – настоящих скудоумных балбесов, которые не упускали случая поиздеваться над ним. Помню, то рожу ему скорчим, передразнивая больного человека, то крикнем в спину что-нибудь обидное. Жестокие, несмышленые дети – мне до сих пор стыдно за наше тогдашнее поведение!
Однажды мы так разыгрались, что принялись по очереди подбегать к сумасшедшему и отвешивать ему шутливые, как нам казалось, пендали. Делать это было тем легче, что «Универмаг Первомайский» из-за своей чудовищной неповоротливости никого из нас поймать не мог. Какое-то время он еще пытался с застывшей на чугунном лице улыбкой схватить кого-то из обидчиков, а потом вдруг сел на пол и расплакался, как ребенок. Дурачок размазывал слезы по топорщащейся, всклокоченной бороде и грозил нам своим грязным кулаком.
Вот тогда я впервые и задумался над тем, что же мы, суки, делаем?! Зачем издеваемся над больным человеком?! То, что он был идиотом от рождения, лишь подчеркивало нашу собственную неполноценность. Кто знает, может и появился этот «Универмаг» в моей жизни специально для того, чтобы преподнести наглядный урок человеколюбия, который я, к сожалению, не сразу усвоил…
Ну, а вообще, мы очень любили, конечно, шляться по улицам, тем более что на воле было гораздо интереснее, чем взаперти за интернатскими заборами и решетками. А что для малолетнего отрока, еще только вкусившего вожделенной свободы, но не распробовавшего ее до конца, может быть лучше веселой прогулки со своими закадычными друзьями по направлению: «куда глаза глядят»?!
Деньги у нас, как правило, водились, поэтому мы постоянно обжирались самым вкусным в мире (теперь, с высоты прожитых лет, я могу говорить об этом вполне определенно) советским мороженым и обпивались совершенно изумительной на вкус газировкой! Она продавалась в специальных уличных автоматах и стоила всего три копейки.
Одно из счастливых воспоминаний детства: я держу в руках обжигающе ледяной стакан божественного напитка, в глаза мне шпарит яркое весеннее солнце, а вокруг хохочут от радости мои друзья! Стараясь растянуть удовольствие, я маленькими глотками пью шипящую газировку с сиропом, и стремительно поднимающиеся кверху пузырьки газа бьют мне задорно в нос! Кстати, как это не удивительно, стеклянные стаканы из автоматов тогда никто не воровал и от всеобщего их использования всякой сомнительной заразой не заражался, что сегодня представить себе абсолютно невозможно! Во всяком случае, я таких историй в советское время не слышал.
Передвигались мы по городу не только пешком, но и на общественном транспорте, за который, разумеется, почти никогда не платили! Однако иногда наличие кондуктора на линии превращало нас из обнаглевших донельзя зайцев-нарушителей в законопослушных школьников и тогда нам приходилось бросать пятикопеечные монеты в пластмассовую кассу, установленную в салоне автобуса или трамвая. После этого, гордо поглядывая на окружающих пассажиров, дескать, тоже не лаптями щи хлебаем, мы поворачивали специальное колесико справа и отрывали себе выползающие из ящика билеты.
Помню, я как-то вскочил на подножку троллейбуса и внезапно получил невероятной силы удар тока по ногам! Чуть не грохнувшись на колени от неожиданности, я еле-еле дополз до ближайшего сидения, чтобы немного посидеть и очухаться, прежде чем идти бить морду шоферу! Вдруг смотрю, почти сразу за мной на злополучную ступеньку, шарахающую током, заползает какая-то бабка с авоськой продуктов. Не успел я и рта раскрыть, чтобы предупредить старую перечницу о грозящей ей опасности, как бедную старушенцию начало так страшно трясти, что даже мне нехорошо стало!
С одной стороны, смешно очень, а с другой – жалко бабусю до слез! Шутка ли сказать, секунд десять ее колбасило на ступеньке, пока она обратно на улицу не вывалилась! Слышу только, как бутылки из авоськи звякнули обиженно, и тишина… Я выскочил из троллейбуса и принялся помогать обалдевшей старушке встать на ноги, она, конечно, такого сногсшибательного приключения на старости лет никак не ожидала! А потом мне пришлось рвануть к водителю, чтобы высказать ему все, что я о нем думаю. «Ты чего, – кричу, – слепой пидорас, из своей ржавой колымаги решил пыточную устроить?! У тебя вон бабка чуть кони не двинула, да и меня так током ебануло, что я тебя даже обоссать не могу, как следует!». Тот в ужасе чего-то пролепетал про неисправную проводку и побежал устранять повреждение. На том и разошлись.
К слову сказать, была у меня еще одна, довольно экстремальная история, которая случилась в те времена старинные, теперь почти былинные, и я вам ее сейчас, несмотря ни на что, расскажу! Однажды мне нужно было куда-то добраться на подмосковной электричке, уже и не вспомню, куда именно я держал путь, да это и не важно. Помню только, что в какой-то момент мне живот внезапно так резко скрутило, что я ни охнуть, ни пернуть не могу! Чувствую, не доехать мне до станции без катастрофы – так нестерпимо вдруг захотелось срать! Я аж позеленел от страшного напряжения, стремясь не наложить в штаны. Сижу на лавке в полуобморочном состоянии, ноги крестиком сложил, чтобы не дай бог, случайно не расслабиться, и молю Провидение только об одном – чтобы оно ниспослало мне сортир, насколько это возможно, скорее!
Дождавшись, когда боль в животе немного стихла, и самый жесткий приступ перестал терзать мою задницу, я очень медленно, стараясь не делать резких движений, поплелся к выходу из вагона. «Интересно, сколько еще этот чертов поезд будет тащиться до станции?!» – лихорадочно думал я. Сия мысль не давала мне покоя. «Минуту? Две? Пять? Только бы дотерпеть! Только бы не обосраться раньше времени! А ведь на станции еще туалет найти надо!» – Я обреченно вздохнул и еще сильнее стиснул очко и зубы!
Неожиданно рядом со мной нарисовалась какая-то компания безмозглых малолеток, которые принялись рассказывать друг другу всякие смешные истории. Я стою – ни жив, ни мертв, в буквальном, а совсем не переносном смысле этого слова, и стараюсь пропускать весь их слабительный для меня треп мимо ушей! Ведь любая непроизвольная реакция с моей стороны может окончиться чудовищным катаклизмом! Вдруг один из них поворачивается к своим товарищам и говорит: «Представляете, он на меня как накинулся с кулаками! И тут я со страху обосрался!».
Меня аж передернуло от этих слов! Бля, долбанные спиногрызы, они что, решили любыми способами заставить меня обгадить собственные штаны?! «Ребята, – говорю, – вы не могли бы вспоминать о своем говне в каком-нибудь другом месте?». В общем, еле-еле дождался следующей станции. Хорошо, что там прямо рядом с платформой оказался деревенский дощатый сортир, который я, через секунду после моего воцарения в нем, одним выхлопом развалил на части! Как же мало, друзья, порою нам нужно для счастья. Иногда достаточно просто вовремя добежать до туалета…