Прицелишься, бывало, почти по наитию, в отчаянно расплывающуюся от собственной твоей слепоты лампочку, плавно нажмешь на курок – бах, и она разлетается с жутким шипящим звуком в разные стороны, на радость мне и моим друзьям! В такие минуты разъяренный военрук готов был сам поставить нас к стенке! Но мы, побросав «мелкашки», убегали.
Интересно, что девчонок к стрельбе вообще не подпускали. Они специализировались на всякого рода медицинских процедурах, типа, рану перевязать или наложить жгут на место перелома. Тренировались, понятное дело, на нас. Я всегда желал быть раненым в бедро – там перевязка была приятнее. И только моя врожденная скромность и свирепость военрука удерживали меня от того, чтобы получить ранение в пах…
Одним словом, как пелось тогда в известной песне «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути». Когда спустя много лет я рассказывал иностранцам, что в СССР все школьники, включая девочек, проходили специальную подготовку на случай неминуемой войны с Западом, они, мягко говоря, охреневали и смотрели на меня, как на сумасшедшего – будто это я ввел эти уроки в школьную программу! Но, с другой стороны, забугорники понимали, что сладить с «этими непостижимыми русскими», которые в десять лет с завязанными глазами разбирают и собирают автомат Калашникова, у них нет никаких шансов.
Глава 38
Они говорят: им нельзя рисковать,
потому что у них есть дом, в доме горит свет.
И я не знаю точно, кто из нас прав,
меня ждет на улице дождь, их ждет дома обед
В наше время к услугам отмороженной на всю голову молодежи (мечтающей эту самую голову сломать) чего только не придумали: и катание на роликовой доске, и лазание по искусственным скалам, и прыжки с какой-нибудь верхотуры со страховочным тросом! У нас таких возможностей в детском доме не имелось, а потому приходилось самим себе искать приключения на задницы. И должен вам сказать, что это почти всегда нам удавалось! В погоне за острыми ощущениями мы нередко рисковали своим здоровьем, а ведь оно не железное: раз сломается – считай, что и не было никогда, пиши – пропало…
Как-то приспичило нам погонять немного голубей, проводить их, так сказать, «в прощальный полет»! Дело это было экстремально опасным, но узнали мы об этом только после того, как уже вляпались в печальную историю, как влипает иногда неловкий человек в разбросанное под ногами дерьмо. И не то, чтобы нам уж очень хотелось устроить избиение пернатых (ни о чем таком мы даже не помышляли), но под «раздачу» все равно попали конкретную!
А началось все с того, что наш одноклассник Игорь Неверов предложил нам побегать по крышам гаражей, рядом с которыми была установлена та самая злополучная голубятня, принесшая нам впоследствии столь много проблем! Нам бы обежать ее, подальше от греха, но мы зачем-то стали трясти железную клетку, с увлечением наблюдая, как страшно небесные пташки «обрадовались» нашему приходу! Они суетливо забегали по голубятне, шумно хлопая крыльями и возмущенно о чем-то воркуя на своем наречии.
Помню, как в самый разгар «развлекухи» что-то звонко шлепнулось мне сверху на плечо. Пригляделся, а это голубиный помет! Видать, какая-то отважная пичуга, вырвавшись из клетки, решила таким оригинальным и единственно доступным ей способом отомстить нарушителям своего спокойствия. «Бля, хорошо, что коровы не летают!» – громко ругаясь и чертыхаясь от досады, подумал я тогда.
Наведя знатный переполох в птичьем царстве, мы собрались уже было уходить, как Неверов вдруг вознамерился прихватить с собой какую-нибудь голубку, чтобы, как он выразился, «разнообразить ею свое меню». Вы, наверное, спросите, что за дурачок этот Неверов? Он что, из голодного края приехал? Отвечаю: конечно же, нет. Скорее всего, парень просто решил уподобиться старшим ребятам, которые время от времени отлавливали праздно шатающихся голубей и поджаривали их на костре, убеждая самих себя в том, что это почти курицы, только не деревенские, а городские…
«Хули-хули, хули-хули» – забормотал наш Игорек-макарек, шаря рукой по клетке, а потом вдруг схватил несчастную птицу и с ликующим возгласом вытащил ее наружу, безжалостно обдирая перья о прутья! Она отчаянно пыталась вырваться из его рук, но Неверов держал ее крепко. «Не хули-хули, а гули-гули – так надо звать голубей» – поправил я его. «Какая на хрен разница?! Главное, чтобы мяса было побольше!» – весело крикнул он, щелкнув пальцами по птичьему клюву.
Вообще-то, я не собирался употреблять в пищу голубей. Мне казалось это не вполне разумно. Черт их знает, что они там едят на своих помойках. Кроме того, я в принципе довольно комплиментарно относился ко всем животным, и «братьев наших меньших никогда не бил по голове». Хоть и не любил девичьих причитаний и сюсюканий над домашними питомцами. Живодеры, которые мучили собак или кошек, вызывали у меня стойкое отвращение! Поэтому, когда я понял, что Неверов собирается сожрать голубку, мне стало как-то не по себе. Но я, почему-то постеснялся в открытую вступиться за птичку, несмотря на то что мне и вправду было ее жалко. Сказал только: «Да ладно, там мяса то – с гулькин хуй». И тут, откуда не возьмись, появился «в рот ебись!»…
Первым заметил опасность, подбивший нас на сомнительную авантюру, Неверов. Позднее он с пеной у рта доказывал нам, что крикнул «Шухер!». Не знаю, не знаю, лично я ничего подобного не слышал и сначала, помню, сильно удивился, с какой молниеносной быстротой Игорек взобрался на гараж и помчался куда-то вдаль по крыше. Так оно всегда, кстати, в жизни бывает: провокатор и подстрекатель чаще всего выходит сухим из воды!
Обернувшись назад, я с ужасом понял всю трагичность нашего положения. В единственный вход и, к сожалению, выход ставшего вдруг западней гаражного дворика уже вбегал разъяренный мужик с перекошенным от ненависти лицом! Судя по всему, это был чудовищно обеспокоенный нашим несанкционированным вторжением хозяин голубятни. В руках он сжимал два огромных обломка кирпича. Мне сразу же стало понятно, что сейчас нас также раздербанят в пух и прах, как сделал это Неверов с пострадавшим голубем!
Разумеется, я постарался предпринять все возможное, чтобы не дать ему себя искалечить, но был вбит жутким по силе ударом прямо в стену гаража! Голова моя тяжело загудела и чуть не раскололась на две неравномерные половинки! Насилу очухавшись и выждав, пока этот чертов мститель потеряет ко мне интерес, я, еле-еле передвигая ногами, заковылял к выходу. За мной, тяжело пошатываясь от так некстати прилетевшей встречи с кирпичом, выскочили другие ребята. Последним с пробитой головой из закутка выполз Ванька Зобов. Он, как всегда в минуту опасности, пытался замаскироваться в углу, но был найден и зверски отпизжен хранителем птичьего благополучия. Мне до сих пор не понятно, как мы после такой бойни сохранили в целости свои зубы?!..
Еще одной нашей экстремальной, но уже зимней забавой, граничащей с форменным хулиганством, был обстрел проезжающих мимо интерната машин. Понятно, что стреляли мы по ним не из оружия (которого у нас, по счастью, не было), а снежными комками, что тоже не приносило никакой радости водителям. Заготовив предварительно большое количество крепко слепленных снежков, мы внезапно обрушивали всю эту лавину снега на лобовое стекло какого-нибудь авто, и заставляли шофера, грязно матерясь, выскакивать из машины и бегать за нами!
Читая все это и удивляясь нашей феерической дурости, вы должны понимать, что детдомовцы являлись не вполне детьми – скорее, мы были несовершеннолетними обалдуями, которые зачастую не ведали, что творили! Это, конечно же, нисколько нас не извиняет, но все же немного объясняет причину столь неадекватного поведения. В данном случае, мы представляли себя отважными советскими партизанами, которые атакуют вражеские танки и самоходки из леса, вплотную подходящего к самой дороге, что давало нам возможность оставаться незамеченными за толстыми стволами деревьев и легко уходить от погони при необходимости.
Однажды мы додумались даже до того (руки бы нам оторвать за это!) что смастерили из старых, уже негодных к носке вещей человекоподобную тряпичную куклу и в темноте подбросили ее на дорогу. Надо было видеть вылезшие из орбит глаза несчастного водителя – ему показалось, что он на самом деле случайно сбил человека! Но зато с каким невероятным облегчением парень этот растерзал потом ненавистное ему чучело, убедившись, что это был всего лишь жестокий розыгрыш, а он стал жертвой беспощадной детской изобретательности.
Слава Богу, наша так называемая «диверсионная деятельность» ни разу не привела к аварии (все-таки интенсивность движения на прилегающей к детскому дому дороге была не высока, и мы не ставили перед собой цели организовать столкновение машин – нам хотелось всего лишь хорошенько повеселиться). Однако, я могу представить себе весь ужас водителя, у которого перед капотом вдруг выкатывается пущенная стрелой из-за деревьев автомобильная шина! Я бы и сам на его месте прибил шутников, пытающихся развеселить себя таким, мягко говоря, необычным способом! Но разве этих маленьких разбойников поймаешь?!..
К машинам вообще у детдомовских мальчишек отношение было почти благоговейное. Они с восторгом обсуждали марки известных им авто, и до хрипоты спорили по поводу ходовых качеств той или иной советской машины. Про иномарки в этих спорах речь никогда не заводилась, потому что в СССР в ту пору их еще не было, а если и были, то детдомовцы про это толком не знали, поскольку ничего подобного на улицах не видели. Но вот «Москвичи», «Лады», «Нивы» и «Волги» не сходили с языка советских подростков. А уж проехаться на какой-нибудь «тачке» было верхом блаженства для любого детдомовца!
Я бы тоже не отказался от такого удовольствия, и все-таки никак не мог понять, что мои друзья находят во всех этих машинах? Придумали, блин, из-за чего спорить: авто оно и в Африке авто! Мне было жалко тратить свое время на то, чтобы болтать об автомобилях. Я считал это чем-то сродни женским разговорам о шмотках – также непродуктивно и бессмысленно. В последующие свои годы я так и не сел за руль именно по причине своего абсолютного равнодушия к автомобильной теме. Есть такие редкие, почти уникальные люди, которые не получают никакого удовольствия от вождения, но вместе с тем, не имеют ничего против езды. Я один из них.